Запрещенный номер

      Если бы Накахаре Чуе однажды сказали, что его личным адом станет станет не жара портовых доков, а ледяная гладь хоккейной площадки, он бы громко рассмеялся и послал говорящего куда подальше. Теперь же, в очередной раз ощущая под тонкими лезвиями коньков зловещий скрип искусственного льда, он готов был послать куда подальше самого себя. А ещё — этого долговязого ублюдка с гостевой стороны площадки.       Дазай Осаму. Капитан и главный защитник команды «Литераторы» элитной академии Йокогамы. Высокий, стройный, неизменно приковывавший к себе восхищённые взгляды. С копной непослушных каштановых волос и карими глазами, в которых вечно плескались великая скука и не менее великое превосходство над всеми, на кого соизволил упасть его взор.       На льду Дазай двигался с гипнотической, почти ленивой грацией, как будто не отталкивался ото льда, а скользил по воле собственной прихоти. Игра его была холодна, расчетлива и при этом безупречно эффективна. Он никогда не бросался в силовую борьбу и не метался по площадке. Просто… всегда оказывался в нужном месте. Перехватывал пас, который, казалось, был отдан точнее некуда. Блокировал броски, после которых шайба уже виделась в воротах. Его прозвище — «Нулевая точка» — говорило само за себя: там, где появлялся Дазай, атака противника обнулялась, захлебывалась и замирала.       Но особенно отвратно Чуе было от мысли, что этот болван, походивший на длинную и скользкую рыбину, на самом деле болваном не был. И уж точно не был нулём в учёбе: ходили слухи, что у себя в академии он круглый отличник. В отличие от самого Чуи, которому учёба и не сдалась, если бы не хоккей. Но именно благодаря игре в команде преподы охотно закрывали глаза на все его «хвосты».       Именно он, этот «Ноль», был костью в горле у Чуи Накахары, ассистента капитана и лучшего нападающего за всю историю команды «Портовые Псы» технологического колледжа Сурибачи. Чуя был полной противоположностью Дазая — компактный, мускулистый, с взрывным характером и такой же игрой. Его стихия — скорость, неистовая агрессия, непредсказуемость и виртуозная техничность. Он носился по площадке, как ураган, сметая всё на своем пути и демонстрируя зрителям один финт за другим, а его знаменитый «удар тайфуна» — резкий, мощный бросок с неудобной руки — уже стал легендой студенческой лиги. Чуя словно сам был пламенем, яростным и всепоглощающим.       Их команды всегда были заклятыми соперниками. Финал прошлогоднего чемпионата студенческой лиги, выигранный «Литераторами» в овертайме после того, как Дазай в самый последний момент заблокировал решающий бросок Чуи, лишь разжёг его ненависть до белого каления. Ведь Чуя яснее ясного разглядел тогда в карих глазах противника не триумф, а ту самую скуку. Словно отбить его, Чуин, удар для него было так же просто, как смахнуть пылинку с плеча. Это реально бесило.       Сегодня была не официальная игра, а всего лишь товарищеский матч, но атмосфера на площадке всё равно была накалена до предела. Шайба пулей летала от игрока к игроку, клюшки ломались от хлёстких щелчков, от жестких силовых приемов содрогались борта площадки, а лёд был нещадно изрезан лезвиями коньков в кашу. На табло горели одинаковые цифры — 2:2. «Псы» отчаянно рвались вперед, чтобы забросить, наконец, победную шайбу, но «Литераторы» не отставали, выстроив во главе с Дазаем глухую, как бункер, оборону, и при любой возможности быстро неслись в контратаку, заставляя как следует поработать уже защиту соперника.       И вот момент! Чуя получил точный пас у самой синей линии и рванул в зону соперника, обводя одного игрока, потом второго. Но Дазай вырос перед ним, как стена. Нет, он не бросился навстречу, чтобы заблокировать, и не пошёл на силовой. Он просто встал на пути, приняв устойчивую стойку, и его спокойный, изучающий взгляд скользнул по Чуе, будто сканируя на слабые места.       — Ну что, коротышка, опять за очками? — голос Дазая был едва слышен сквозь шлем, но его язвительный тон достиг его ушей идеально.       Стиснув зубы, Чуя не ответил. Он сделал резкий финт влево, затем вправо, пытаясь проскользнуть мимо. Но Дазай двигался зеркально, словно мысли его читал. Пространство между ними сужалось, и вконец разъярённый Чуя сам решился на силовой — попытался снести противника плечом, чтобы прорваться с шайбой к воротам. Но в последний момент Дазай неожиданно подал корпус вперёд, подставившись под удар, а за мгновение до этого… Каким-то неуловимым движением нагло обокрал Чую, легко подцепив шайбу крюком своей клюшки и переправив её партнеру по команде.       Столкновение вышло жёстоким. Ледяная крошка вихрем взметнулась в воздух, и Чуя почувствовал, как его сносит с траектории. Уже падая, он успел увидеть, что Дазай почти не потерял равновесия.              Гул трибун разрезал резкий свисток, и из динамиков арены, как приговор поднявшемуся со льда Чуе, раздалось:       — Номер пятнадцать, команда «Портовые Псы»! Атака игрока, не владеющего шайбой, две минуты!       — Учись играть, а не ломиться, как бык, — небрежно бросил Дазай, проезжая мимо. Но в его голосе не было злорадства, лишь разочарование, словно он ждал большего.       Откатываясь к скамейке штрафников, Чуя в бессильной ярости со всей дури долбанул клюшкой об лёд, едва не разнеся ее в щепки. Это надо же было бак тупо и банально попасться на простую уловку! Ублюдок Дазай! Вывел его, Чую, из равновесия, спровоцировал и заставил нарушить правила. Самый чистый и самый обидный в хоккее способ быть обыгранным. И униженным на глазах у всех, ещё и на домашнем льду!       Крик «Да чтоб ты сдох, Дазай!» затерялся в гулких сводах неистовствовавшей арены…