Между аплодисментами

Глава 1. Между аплодисментами Аплодисменты всегда начинались раньше, чем он успевал понять, что выступление закончилось. Сынмин стоял под софитами, чувствуя, как тепло прожекторов давит на кожу, будто напоминание: ты здесь, тебя видят. Он кланялся вместе со всеми — синхронно, выверено, почти автоматически. Улыбка появлялась вовремя, как заученное движение, но внутри не отзывалась ничем. Пусто. Он знал, что концерт прошёл хорошо. Знал, потому что Чан сиял, потому что Хан всё ещё говорил слишком быстро от адреналина, потому что Хёнджин смеялся громче обычного. Знал — и всё равно чувствовал, будто стоял в стороне от этого момента, словно смотрел на группу через толстое стекло. — Отличная работа, — кто-то хлопнул его по плечу. Сынмин кивнул. — Спасибо. Слова выходили легко. Слишком легко. Они давно не требовали усилий. В гримёрке было шумно: бутылки с водой, смех, разговоры вперемешку. Он сел чуть в стороне, развязывая шнурки на кроссовках медленно, почти тщательно, будто если поторопится — что-то внутри окончательно рассыплется. Руки слегка дрожали, но он сделал вид, что просто устал. Устал — самое удобное слово. Его можно сказать всегда. Он смотрел, как мемберы обсуждают моменты со сцены, и ловил себя на странной мысли: он не помнил, когда в последний раз чувствовал то же, что они. Не зависть — нет. Скорее тихое недоумение, как будто все двинулись вперёд на шаг, а он… остался стоять. Или отстал. Или просто не пошёл. — Ты сегодня был тише, — заметил Чан, не упрёком, скорее между делом. Сынмин поднял взгляд. — Всё нормально. Это была правда. В его версии правды. Ничего не болело настолько, чтобы это можно было назвать проблемой. Ничего не радовало настолько, чтобы за это держаться. Он снова улыбнулся — коротко, аккуратно. Разговор пошёл дальше без него. Иногда Сынмину казалось, что если он замолчит окончательно, никто не заметит сразу. Не потому что его не любят — наоборот. Просто группа уже научилась звучать громко и без него. Он был уверен: они справятся. Они всегда справлялись. Мысль была странно утешительной. И пугающей. Позже, уже в коридоре, он почувствовал на себе взгляд. Не настойчивый, не требовательный — просто присутствующий. Лино стоял чуть поодаль, облокотившись о стену, скрестив руки. Они встретились глазами на секунду. Лино ничего не сказал. И это почему-то оказалось самым сложным. Сынмин отвернулся первым. В комнате стало тихо, когда он наконец остался один. Он сел на край кровати, глядя в пол, и поймал себя на том, что не хочет доставать телефон. Не хотел видеть сообщения, уведомления, цифры. Всё то, что доказывало: он успешен, он любим, он должен быть счастлив. Он расстегнул воротник, вдохнул глубже. Воздух не помог. Иногда ему казалось, что его сердце всё ещё живёт в прошлом — там, где было меньше света, меньше людей и один голос, который когда-то говорил, что ему можно быть настоящим. Голос, который исчез четыре года назад, оставив после себя тишину, слишком похожую на эту. Сынмин лёг, не включая свет. Завтра будет репетиция. Завтра он снова улыбнётся. Завтра он снова будет на своём месте. Он закрыл глаза, надеясь, что сон придёт раньше мыслей.