Мой личный кошмар

Джордж шёл по паддоку, стараясь не выглядеть так, будто кого-то ищет. Он никого и не искал. Он просто шёл. Это было совершенно нормальное занятие для пилотов Формулы-1 перед началом гоночного уик-энда. Джордж остановился у гаража Red Bull и наклонился, будто поправляя шнурки. Он бросил взгляд искоса — и замер. Макс сидел рядом со своей машиной, плечи его были понуро опущены, а между бровей залегла глубокая складка. Он выглядел измождённым, а уик-энд ещё даже не начался. — Эй, ты в порядке? — спросил Джордж, прежде чем смог остановиться. Взгляд Макса резко поднялся. На его лице промелькнуло что-то вроде замешательства, а затем оно стало закрытым. — В порядке, — отрезал он. — А ты? Слышал, ты пропал с радаров. Джордж сделал шаг вперёд, затем ещё один. Это не было осознанным решением; это было похоже на непреодолимую тягу. Он привык быть в личном пространстве Макса. Расстояние между ними теперь казалось… странным. «Странным» было самым мягким словом, которое он мог подобрать. — Ты не выглядишь так, будто всё в порядке, — сказал Джордж, игнорируя вопрос. Он не хотел лгать больше, чем это было необходимо. — Ты выглядишь дерьмово, приятель. Макс ответил сжатой улыбкой. — Спасибо. И ты тоже. Джордж скривился. Он знал, что выглядит не лучшим образом. Недосып давал о себе знать. Трудно было заново привыкать к своему обычному телу. Матрас казался неправильным. Слишком большим. Слишком маленьким. Слишком стерильным. Слишком… каким-то. Всё ощущалось… не так. — Я удивлён, что ты вообще со мной разговариваешь после Шанхая, — сказал Макс, кривя губы. — Думал, ты будешь дуться и пялиться на меня месяцами, как после Барселоны. Джордж уставился на него. — Я не дуюсь, — зашипел он. — Просто потому что ты не прав… Макс рассмеялся. Это был не его обычный жёсткий смех с оттенком насмешки. Он был мягче. И грустнее. — Прости, — сказал он, всё ещё посмеиваясь. — Ты на секунду напомнил мне моего кота. Весь такой шипящий и вредный. — А, — выдавил Джордж. Улыбка Макса угасла. — Он пропал, — неожиданно признался он. — На прошлых выходных. — Мне жаль, — жёстко произнёс Джордж. — Должно быть, тебе было тяжело. Он действительно так думал. Он знал, что Макс искренне привязался к коту Джорджи. И эта мысль… заставляла Джорджа чувствовать себя странно. Тугой, гадкий узел завязывался в его животе каждый раз, когда он думал об этом. Он отказывался называть это ревностью, хотя она неприятно близко витала в воздухе. Нет, чёрт возьми. У него и так более чем достаточно комплексов, когда дело касается грёбаного Макса Ферстаппена. Ревновать к собственному кошачьему альтер эго было бы новой низшей точкой даже для него. Джордж отказывался быть настолько жалким. Макс отрывисто кивнул, уставившись в землю. — Он просто… Я всё думаю, что могло с ним случиться. Он такой маленький. Совсем малыш. Джордж сунул руку в карман и нащупал мягкий материал ошейника. — Он ещё может найти дорогу назад. Кто знает. Челюсть Макса напряглась. — Монако не такой уж большой. Я искал его повсюду несколько дней, пока не пришлось лететь в Японию. Отличный способ заставить парня чувствовать себя дерьмом. Глаза Макса вдруг вспыхнули. — Эй, ты случайно его не видел? Ты же тоже живёшь в Монако. — Он поднялся на ноги и, доставая телефон, шагнул ближе к Джорджу. — Посмотри. Нехотя Джордж взглянул на экран телефона Макса. Это было то самое фото, которое Макс сделал перед уходом из квартиры — с ошейником. Джордж слегка откашлялся. — Мне жаль, — мягко сказал он, пальцы сжимая ошейник в кармане. Наверное, стоило его выбросить, избавиться от улик и всего такого. Но пока он не мог заставить себя это сделать. — Я его не видел. Макс заметно сник, его кадык задвигался. Джордж поймал себя на том, что уставился на его шею, и во рту внезапно пересохло. Ему пришлось заставлять себя не наклоняться, не прижиматься лицом к горлу Макса — так, как он делал, будучи котом. Какого чёрта. Он больше не кот. Жест, который тогда был невинным, сейчас был бы непристойным. Макс, блин, прибил бы его, если бы он попытался это сделать. — Я вроде как назвал его в честь тебя, — сказал Макс, возвращая внимание Джорджа к своему лицу. Джордж нервно рассмеялся. — Правда? Почему? Макс пожал плечами. — Напоминал тебя, наверное. Густая золотисто-коричневая шерсть. Огромные голубые глаза. Худой. Эти ноги. Стервозный характер. — Эй! — воскликнул Джордж, невольно ухмыляясь. Взгляд Макса скользнул к его губам. Может, его удивила его улыбка. Стиснув челюсти, Макс засунул руки в карманы. — Я просто скучаю по своему коту, — сказал он, голос его звучал напряжённо, и он избегал взгляда Джорджа. Джордж моргнул. Зачем он ему это рассказывает? Они не говорили о чувствах. Не вот так. — Мне жаль, — тихо сказал он, не зная, что ещё добавить. Макс застыл. Джордж замер. Медленно он проследил за взглядом Макса и посмотрел вниз. Его рука лежала на груди Макса. Джордж дёрнул её назад, сердце колотилось, щёки горели. Что за чёрт? Самое ужасное было в том, что он хотел большего. Хотел просунуть руку под рубашку Макса, почувствовать его голую кожу под ладонью. Отодвинуть ткань, прижаться лицом к его груди, вдохнуть его запах… прямо как раньше. И мысль о том, что он не может — что никогда больше не сможет этого сделать, — заставляла боль в животе сжиматься острее, жестче. Макс ненавидел его. Он, наверное, рассмеялся бы, если бы узнал. — Мне пора, — хрипло сказал Джордж, отступая и избегая взгляда Макса. Ошейник жёг его карман. Знак собственности. И, чёрт возьми, он словно всё ещё был на нём.

***

Джордж выиграл гонку. Шарль был вторым, Макс — третьим. Выбравшись из машины, Джордж взметнул кулак в воздух, ухмыляясь под шлемом. Это было таким облегчением — наконец-то что-то пошло правильно после этих странных последних недель. Он снял шлем, и его взгляд нашёл Макса в парк-ферме. Прежде чем он успел остановиться, Джордж ухмыльнулся ему. Это был чистый инстинкт — привычка, выработанная за все те разы, когда кот Джорджи важно выгибал спину перед Максом, сделав что-то достойное похвалы. Макс на долю секунды замер, затем ответил улыбкой. Слабой, почти неуверенной, но настоящей. Их взгляды скрестились на мгновение дольше, чем следовало. А затем они двинулись навстречу друг другу. — Хорошо проехал, — сказал Макс, хлопнув его по спине и притягивая в полуобъятие. Пустое объятие, какое зрители ожидают от коллег-гонщиков. Но Джордж не смог сдержаться. После недели бессонных ночей он прижался чуть дольше, обвив руками более широкий торс Макса. Он почувствовал, как Макс напрягся. Затем, медленно, напряжение сменилось теплотой настоящего, полного объятия, и знакомый запах Макса заполнил ноздри Джорджа. Джордж содрогнулся, вдыхая, его глаза закрылись. Боже, это было так чертовски хорошо. Но этого было мало. Он хотел больше. Ближе. Кожа к коже, без преград, без слоёв между ними. Слабый, жалкий стон вырвался из уст Джорджа прежде, чем он успел его сдержать. Покраснев, он отстранился, не в силах встретиться с Максом взглядом, и повернулся к Шарлю, принимая поздравления и отвечая ему тем же полуобъятием. Но мурашки на затылке говорили ему всё, что нужно было знать. Макс смотрел на него. Джордж не оглянулся. Не посмел.

***

— Макс снова на тебя пялится, — непринуждённо заметил Алекс под музыку. Джордж поджал губы, едва сдерживая желание поискать Макса в переполненном клубе, где они праздновали его победу. Тот факт, что Макс вообще был здесь, был немного удивительным. Не все гонщики пришли. — Тебе кажется. Алекс фыркнул. — О, мне не кажется. Он сверлит тебя глазами насквозь. Выглядит довольно интенсивно даже по меркам Ферстаппена. Джордж нервно поигрывал ошейником в кармане. — Ты опять прикалываешься? Алекс был невыносим с тех пор, как спас Джорджа из квартиры Макса, безжалостно подтрунивая над тем, что он «малыш Макса» и «киска Макса». Шутка перестала быть смешной через пять минут. — Не-а, — сказал Алекс. — Он пялится, чувак. Не заметить сложно. В смысле, он и раньше поглядывал, но сейчас… — Что значит «и раньше поглядывал»? — нахмурился Джордж. Алекс фыркнул. — Да брось, Джордж. Давай не будем притворяться, будто ты никогда не замечал. Макс никогда не был особенно тонок в таких вещах. Брови Джорджа поползли к переносице. — Понятия не имею, о чём ты. Его друг бросил на него недоверчивый взгляд. — Серьёзно? Я думал, мы это не обсуждаем, потому что, ну знаешь… это не та тема, которую поднимают, если не хотят разрушить карьеру другого гонщика. Желудок Джорджа скрутило. — Я не понимаю, о чём ты, приятель. Объясни, как пятилетнему. Алекс наклонился ближе, понизив голос. — Ты же наверняка замечал, что у Макса к тебе давно что-то есть. Ещё когда я был в Red Bull, он становился каким-то напряжённым и начинал распушать хвост, стоило тебе появиться. Джордж моргнул. — Не неси ерунду. Это просто Макс, и он такой всегда! Напряжённый. — Не со всеми, — сказал Алекс. — Ты его заводишь слишком легко. И серьёзно — он же в интервью буквально назвал тебя принцессой! Джордж фыркнул. — Это было на эмоциях! — Пожалуйста, — Алекс закатил глаза. — Есть сотня способов подколоть другого гонщика, не называя его принцессой. В смысле, принцессы должны быть красивыми и желанными, так? Не знаю как тебе, но я бы никогда не назвал другого мужика принцессой, если бы не считал его до идиотизма красивым. Он просто дёргал тебя за косички! — Хватит нести ерунду, — снова усмехнулся Джордж, лицо его горело. — Честно, — продолжил Алекс, — он ведёт себя с тобой как эмоционально незрелый школьный задира, которому нравится умная красивая девочка, но который не может в этом признаться — поэтому он её задирает. Джордж скривился, но в животе у него порхали ужасные бабочки. — Даже если ты прав — а я не говорю, что ты прав — ты правда думаешь, что сейчас он ведёт себя очевиднее? — Он весь вечер едва отводил взгляд, — сказал Алекс. — Может, он странно себя ведёт, потому что просто скучает по своему коту. — Он же не знает, что ты и есть тот кот, — хихикнул Алекс. — И не начинай про то, как он назвал своего котика Джорджи. Джордж простонал. — Только не снова. — Да брось. Подозрительно же до чёртиков назвать обожаемого котёнка в честь соперника, которого он, якобы, не выносит. Джордж сжал губы. — Хватит, приятель. Я не в настроении. — Ты давно не в настроении ни для чего, — пробормотал Алекс. — Ты уже неделю хандришь. — Алекс, — сквозь зубы проговорил Джордж. Алекс вздохнул. — Я просто говорю… Мне надоело смотреть, как ты киснешь. Если даже победа в гонке и лидерство в чемпионате не могут это исправить, дела совсем плохи. — Он встретился с Джорджем взглядом и тихо сказал: — Ты хочешь его, да? Влечение было всегда, но сейчас всё иначе. Хуже. Джордж почувствовал, как лицо его горит. — Я ненавижу его, — сказал он, но это прозвучало неубедительно даже для него самого. — И даже если бы не ненавидел, он же… ему не нравлюсь я. Настоящий. Алекс покачал головой. — Хватит переусложнять. Прожив с ним неделю, ты должен понимать, что он не такой уж крепкий орешек, каким прикидывается. Он одержим тобой так же, как ты им. Ты не можешь это отрицать. Джордж не мог. Было очевидно, что Макс не безразличен — что-то между ними было. Но стоило ли это признавать? Может, некоторые вещи лучше оставлять невысказанными, как это было годами. — Просто пойди поговори с ним, — сказал Алекс. — Он не будет грубить тебе — уж точно не с таким взглядом. — И с каким же он смотрит? — Так, словно представляет тебя голым и под собой. Лицо Джорджа запылало. Он фыркнул и поднялся. Больше он не мог это слушать. Он понимал, что Алекс желает добра, но идеи, которые он насаждал, были… слишком опасными. Взяв свой бокал, Джордж окинул клуб взглядом, пока тот не упал на Макса. Тот сидел в боксе с Шарлем, Нандо и ещё парой друзей. Макс слегка склонил голову. С вопросом? С приглашением? Джордж замешкался на одно сердцебиение, затем направился к нему. — Привет, — сказал он, стараясь не звучать так неловко, как он чувствовал. — Привет, — отозвался Макс. За этим последовало долгое, странно заряженное молчание. Ну, насколько оно могло быть долгим в довольно шумном клубе. — Садись с нами, Джордж! — с ухмылкой сказал Шарль. Джордж оценил крохотный бокс. Места там практически не было. Макс отодвинулся назад, освобождая узкую полоску места рядом с собой. Джордж усмехнулся. — Я худой, но не настолько, Ферстаппен. — Я не дам тебе упасть, — сказал Макс, и его синие глаза вспыхнули чем-то, отчего у Джорджа в животе что-то перевернулось. Так чертовски интенсивно. Бабочки вернулись, яростные и неумолимые. — Ох, ладно! — сдавленно засмеялся Джордж, устроившись на краешке сиденья. Он чувствовал себя нелепо. Неловко. Через мгновение сильная рука обвила его талию, придерживая. Джордж облизнул пересохшие губы. Он обменялся парой слов с Шарлем и Нандо, но слова плыли в тумане. Мир замедлился, стал густым и тяжёлым, и всё, на чём он мог сосредоточиться, — это Макс рядом с ним. Его тепло, его сила, его рука, всё ещё лежащая на его бедре. — Ещё раз поздравляю, — сказал Макс ему на ухо. Джордж содрогнулся, наклонив голову так, что их щёки соприкоснулись. О боже, о боже. Он скучал по нему. Так чертовски сильно. Он хотел забраться к Максу на колени и свернуться там, обвитый его сильными, тёплыми руками. Возьми себя в руки. Это грёбаный Макс Ферстаппен. И ты больше не чёртов кот. — Всё в порядке? — спросил Макс, его дыхание коснулось щеки Джорджа. — Ты какой-то не такой. Голова кружится? Мог ли он притвориться, что у него кружится голова, только чтобы Макс оставался рядом? Боже, это было жалко. — Немного, — пробормотал Джордж. Это было не совсем неправдой. У него и правда слегка кружилась голова, он чувствовал лёгкость, словно выздоравливающий наркоман, вынужденный смотреть на свой наркотик с расстояния в несколько сантиметров: он знал, что это ужасная идея, но всё равно жаждал его. — Давай, выйдем на свежий воздух, — сказал Макс, взял его за запястье и помог подняться. Джордж позволил вести себя через весь клуб. Он, возможно, прижимался к Максу больше, чем это было необходимо. — С ним всё хорошо? — вклинился Алекс, когда они приблизились к выходу. — Просто нужен воздух, — ответил Макс. — О, я мог бы… — Я справлюсь, — резко сказал Макс, притягивая Джорджа ближе. — Ну да, — сказал Алекс, и в его голосе явно слышалось сдавленное веселье, пока Макс направлял Джорджа к чёрному ходу. Свежий воздух не прояснил его мысли. Скорее, он мучительно обострил его осознание Макса рядом с ним. Его запах — такой знакомый — кружил в желудке, впиваясь во что-то глубоко внутри. Он хотел зарыться лицом в шею Макса, вдохнуть его, впитать его настолько полно, чтобы мир исчез, иначе боль внутри разорвёт его на части. Это не было желанием. Это ощущалось как грубая, отчаянная потребность, острая и неумолимая. Если бы он всё ещё был котёнком, он бы уже лежал на руках у Макса, прижатый к его груди и шее. Он хотел этого. Так чертовски сильно. — Макс, — прошептал он, трогая лапкой грудь Макса. — Ма… мяу! Прежде чем он успел подумать, он снова стал крошечным, неуклюже спотыкаясь на всех четырёх. Сердце колотилось, когда он посмотрел вверх. Макс смотрел на него сверху вниз, его глаза были широко раскрыты от шока. — Джорджи? — прошептал он. Инстинкты Джорджа перекрыли всё остальное. Он вскарабкался по Максу, прижимаясь мордой к его шее. О. О. Наконец-то. Тихий мурлыкающий звук вырвался из него, когда руки Макса поднялись, прижимая его к своей груди. — Ты в порядке, — выдохнул Макс, уткнувшись носом и целуя голову Джорджа, его смех был влажным и дрожащим. — Я так волновался, малыш… я… — Его голос дрогнул. Он замер. — Ты Джордж. Ты всё это время был Джорджем Расселлом. Джордж пискнул, прижимаясь ближе, когти слегка впиваясь в рубашку Макса. Неужели Макс достаточно зол, чтобы сбросить его? — Ты маленькая сволочь, — прохрипел Макс. И всё же его руки гладили шерсть Джорджа. Это должно было быть хорошим знаком, правда? Но Макс перестал целовать его. Джордж жалобно мяукнул, отчаянно желая большего. — Превращайся обратно, — сказал Макс, поднимая его к своему лицу и глядя прямо в глаза. — Мне нужно наорать на тебя, но я не могу сделать это, пока ты в таком виде. Джордж невинно моргнул. Макс нахмурился. — Я должен был догадаться, что это ты. Конечно, даже котом у тебя были эти тупые глаза Бэмби. Джордж прижал уши. — Не надо, — предупредил Макс. Джордж отвернулся. — Хватит быть такой драматичной королевой, — прошептал Макс ему в загривок. — У тебя и правда тупые глаза. Нелепо большие. И самые красивые. Ладно. Так уже лучше. Джордж мяукнул и, повернувшись, лизнул щетинистый подбородок Макса по-кошачьи. — Чёрт, это просто нечестно, — вздохнул Макс. — Я даже не могу злиться на тебя, когда ты такой. Ладно, придётся подождать, пока не превратишься обратно. Он начал идти, крепко держа Джорджа. Устроившись у шеи Макса, Джордж издал вопросительный писк. — Мы идём в мой гостиничный номер, — сказал Макс. — Я не выпущу тебя из виду, пока ты не превратишься обратно и не дашь мне объяснений. И лучше, чтобы оно было хорошим, Расселл — или я реально вмонтирую твою голову в стену. Если Макс хотел напугать, он промахнулся на милю. Он звучал… мягко. Почти нежно. И было трудно чувствовать угрозу, когда руки Макса всё ещё держали его с невыносимой нежностью. Мяукая, Джордж обвил хвостом запястье Макса, потёрся мордой о его шею и подумал: Мой. Его. И больше ничей.

***

Час спустя Джордж оказался в знакомом положении: свернувшись калачиком на голой груди Макса. Пальцы Макса лениво выводили узоры на его шерсти. Джордж не мог остановить тихое, довольное мурлыканье, клубящееся в его горле. Это было восхитительно. — Ты шлюха, когда тебя гладят и холят, правда? — усмехнулся Макс. — Конечно же, да, принцесса Джордж. Джордж укусил его за руку. Макс ухмыльнулся, слегка приподняв Джорджа, чтобы поцеловать его в макушку. — Знай, я всё ещё ударю тебя за то, что сбежал и заставил меня сходить с ума от беспокойства. Если бы я не был так отвлечён, я бы наверняка выиграл эту гонку. Зашипев, Джордж ударил его лапой. Макс легко увернулся, смеясь. — Не-а. Тебе придётся превратиться обратно, если хочешь поспорить со мной об этом, Расселл. Но ты, конечно же, не сделаешь этого. Ты же знаешь, что я прав… Прав? Как бы не так! И в тот же миг Джордж обнаружил себя растянувшимся на Максе Ферстаппене в своём вполне человеческом теле. — О, — сказал Макс, уставившись на него. Следующее, что понял Джордж, — он оказался на спине. Джордж сглотнул. Над ним был полураздетый Макс Ферстаппен. — Джордж, — сказал Макс. — Что? — Джордж облизнул губы. Пристальный взгляд Макса смущал. Сильно. Он заставлял его хотеть вещей. Вещей, которые ему не положено хотеть. Он смотрит на тебя так, словно представляет тебя голым и под собой. Джордж был не гол — пока что — но он определённо был под Максом. А Макс… Взгляд Макса был тёмным. Голодным. — Я обожаю Джорджи, — пробормотал он. — Моего котёнка Джорджи. Но ты… — Его рука коснулась щеки Джорджа, костяшки пальцев провели по скулам, вызывая дрожь. Затем его пальцы скользнули к горлу Джорджа. — Где ошейник, принцесса? — Я его выбросил, — солгал Джордж, и голос его прозвучал сдавленно. Взгляд Макса потемнел ещё больше. — Я куплю тебе новый. С моим именем. Желудок Джорджа сжался. Жар устремился ниже пояса. — Пошёл нахуй. Губы Макса искривила мрачная улыбка. — У тебя есть двадцать секунд, чтобы покинуть мою комнату, принцесса, — сказал он, синие глаза прикованные к нему. — После этого ты не имеешь права жаловаться на то, что я буду делать. Я приму это как согласие. Джордж сглотнул, во рту пересохло. — Согласие так не работает, мудак, — прохрипел он. Выражение лица Макса смягчилось, тревожно напоминая те обожающие взгляды, которые он когда-то дарил коту Джорджи. — Вот и он. — Его рука осторожно обхватила горло Джорджа. — Боже, как же я наслажусь, разбирая тебя на части. Ты всё ещё будешь чувствовать меня в Бахрейне. В Канаде. В Абу-Даби. Покраснев, Джордж начал бубнить: — Ты самодовольный, наглый муда… Макс заставил его замолчать яростным, обжигающим поцелуем, целуя его так, словно пытался вытащить душу Джорджа из его тела. Ужасно. Абсолютно ужасно. Откровенно отвратительно. Стонущий, Джордж вцепился пальцами в волосы Макса, в его спину, притягивая его ближе, крепче, пока мир не растворился — и Макс не стал всем.