Падший Ангел: История 4 стихий.

—Путь к счастью—

POV Элвин/Автор Дорога к Запретным Руинам пролегала через Серые пустоши — место, где сама земля казалась мертвой, а небо вечно было затянуто пепельными облаками. Я ехал верхом на Арго. Мой верный конь, могучий вороной скакун с глазами, в которых мерцал разум, шел уверенно, несмотря на то что под его копытами хрустели кости и сухая, отравленная трава. Арго тихо фыркнул, почуяв недоброе. Я похлопал его по шее, и этот жест был полон тихой нежности, контрастирующей с тяжелыми доспехами и огромным мечом за спиной. - Спокойно, друг. Мы еще не на месте, - негромко произнес я. У края последнего живого поселения, превращенного в укрепленный лагерь, их ждал заказчик. Это был старик по имени Оливер, чей взгляд был полон такого отчаяния, которое граничило с безумием. Его руки дрожали, когда он увидел всадника в доспехах и полным набором оружия. Я обратил внимание, что практически в поселение никого не было. Только пару детишек были, несколько житилей. Все обратили внимание на меня, детишки побежали, но остановились рядом с конём. Дети хотели погладить коня, я кивнул в знак согласия. Я спрыгнул с Арго, и сапоги тяжело ударились о каменистую почву. Оливер отступил на шаг, охваченный благоговейным ужасом перед аурой Смертного стража. - Вы... вы тот самый? - голос старика дрожал. - Гильдия прислала только одного человека? Вы видели, что там написано? Это Кровавый Демон! Он сожрал моих сыновей, он выпивает души наших детей! Я посмотрел на старика. Мой взгляд был холодным, почти жестоким в своей прямоте, но в глубине зрачков теплилось сострадание, которое я привык прятать. - Я один, потому что присутствие других лишь даст демону лишнюю пищу. одиночество — это мой щит. - В пути, я принял решение, прятать свою слабость, сострадание и чувства, которые будут мне мешать. - Но это самоубийство! - вскричал Оливер, хватая меня за край плаща. - Посмотрите на эти руины! Даже солнце боится туда заглядывать! Зачем вам это? Ради денег? Я мягко, но решительно высвободил плащ из судорожной хватки старика. - Деньги меня не интересуют, - спокойно ответил. - Я здесь, потому что пообещал одному человеку, что мир станет чище. И потому что мой путь - путь Смертного стража - не позволяет мне стоять в стороне, когда тьма забирает невинных. Моя жестокость к врагам — это единственная доброта, которую я могу предложить вашему народу. Оливер замолчал, пораженный силой, исходившей от этого воина. - Если вы не вернетесь... - прошептал старик. - Я вернусь, - Я уже запрыгнул в седло Арго. - У меня есть обещание, которое сильнее любого проклятия. Оливер рассказ, что демон уже более двух лет терроризирует их поселок. Сначала демон терроризировал соседние поселения, он спускался как ужас с огненными глазами, пожирая всё на своем пути. Потом появлялись его «люди», которые сначала грабили, убивали бунтующих, насиловали женщин и детей, а в заключение спускался демон. Я молча выслушал задание и отправился дальше. Перед уходом, я увидел как дети были счастливы увидеть Арго. Арго же в свою очередь льстился к детям. -Как его зовут? - спросил мальчик с темными каштановыми волосами, но я ярком голубыми глазами. Волосы были длинными и чёлка закрывала его глаза. Он стоял босиком, в лохмотьях, которые были ему по колено. -Арго. -Агхго - Еле-еле выговорил мальчик, но он очень старался. -Ты один тут живёшь? - мальчику было не больше восьми. У него были страшные глаза - сухие, выгоревшие от слез, в которых застыл ужас того дня, когда демон на его глазах превратил его родителей в кровавое месиво. Мальчик не боялся огромных размеров Элвина; после того, что он видел, ничего не могло его напугать. Я присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. Мои тяжелые доспехи звякнули, а рука, привыкшая сжимать рукоять меча, осторожно коснулась плеча мальчика. - Оливер он мне помогает — тихо произнес мальчик. Мальчик поднял взгляд. Его губы дрогнули. - Он пахнет... как они, - прошептал ребенок, указывая в сторону руин. - Демон. От него пахнет медью и гнилью. Вы тоже пахнете кровью. Я вздрогнул. Жестокая правда из уст ребенка полоснула сильнее вражеского клинка. Я посмотрел на свои ладони — чистые физически, но навсегда отмеченные путем Смертного стража. - Это кровь тех, кто хотел причинить боль таким, как ты, - ответил я, и в словах была горькая любовь к этому израненному миру. - Я иду туда, чтобы этот запах навсегда исчез из твоих снов. - Моя мама кричала, - мальчик заговорил быстрее, его голос стал тонким и ломким. - Она просила его остановиться, но он... он просто рвал её. Папа пытался закрыть нас собой, но демон отрывал от него куски, пока он еще дышал. Почему боги позволили этому случиться? Почему вы не пришли раньше? Отчаяние, исходившее от ребенка, было почти осязаемым, густым, как дым. Я почувствовал, как внутри закипает ярость — не на ребенка, а на несправедливость вселенной. Я обхватил ладонями лицо мальчика. - Я не могу вернуть их, малыш. И я не могу оправдать богов. Но я обещаю тебе: сегодня ночью это закончится. Больше никто не умрет в этих руинах. Солнце завтра взойдет над этим местом, и оно не будет пахнуть смертью. Всё наладится. Ты вырастешь, ты вспомнишь их любовь, а не их крики. Я клянусь тебе честью стража. - Вы скорее похоже на короля воинов. - Меня шибануло током. Я никогда не думал, что меня назовут как маму, которая убивала без жалости. Мальчик вдруг вцепился в плечу, его маленькие пальцы судорожно сжались на холодной коже. - Возьмите меня с собой, - вдруг выпалил он. В его глазах вспыхнула безумная надежда. — Когда вы закончите... когда вы убьете его... можно мне пойти с вами? Туда, откуда вы пришли? Оливер добрый, но здесь только пепел. А что это? -Это герб Хвоста Феи. - Мальчик показал на мою символику желтого цвета. -А что это? - Малыш не понимал, о чём я говорю. - Гильдия — это место, где друзья могут собраться, найти работу. А иногда — это дом для беспризорных детей. Гильдия живёт на всеобщем доверии и честности. Она становится узами, которые уже не разрушить. -Я хочу туда, где люди смеются. Я хочу к вам... в Хвост Феи. - Я замер. Сердце пропустило удар. Я представил шумную гильдию, смеющегося Нацу, вечно спорящего с Греем, теплоту Миры. И посмотрел на мальчика - сломленного, видевшего ад, маленькое существо, которое просилось в мир света. Я хотел сказать «да». Хотел подхватить его, усадить на Арго и увезти подальше от этого кошмара. Но перед глазами встали собственные руки, по локоть в крови врагов, и бесконечные битвы, которые ждали впереди. Мог ли я, Смертный страж, вечно преследуемый тенями, взять на себя ответственность за эту хрупкую жизнь? Мог ли обещать дом тому, чей дом только что был растоптан демоном?       Я молчал слишком долго. Жалость к ребенку боролась в нем с осознанием собственной жестокой судьбы. - Ты... - начал говорить, но голос сорвался. - В Хвосте Феи всегда найдется место для храброго сердца. - Значит, я пойду с вами? - в голосе ребенка была такая мольба, что мне захотелось закричать от бессилия. Я не ответил. Я не мог солгать, сказав «да», зная, что путь ведет в самую гущу смерти. И не мог сказать «нет», потому что это было бы последним ударом по душе ребенка. Я просто притянул мальчика к себе и крепко обнял, закрывая его своими огромными крыльями, создавая маленький кокон тишины и тепла посреди проклятых пустошей. - Сначала я должен победить, - прошептал в макушку ребенка. - Жди меня здесь. Не закрывай глаза, когда взойдет солнце. Я отстранился, быстро поднялся и вскочил в седло Арго, не оглядываясь. Я чувствовал на своей спине взгляд ребенка - полный надежды, отчаяния и немой просьбы. Я сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Теперь у меня было две причины уничтожить демона: обещание Нацу и этот маленький мальчик, который ждал ответа, которого у меня пока не было. Когда лагерь остался позади, а впереди выросли черные остовы Запретных Руин, я погрузился в молчание. Арго шел ровным шагом, словно чувствуя состояние хозяина.       Мысли Элвина неизбежно вернулись к Нацу. Сейчас тот был далеко, на Столетнем квесте, сражался с богами и драконами. Я закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он чувствует запах гари и тепла, который всегда исходил от Нацу - запах вечного костра и безбашенной свободы. «Ты бы сейчас уже несся вперед с криками, - горько усмехнулся про себя. - Ты бы не думал о стратегии, ты бы просто зажег это небо своим пламенем». Я вспомнил их последний разговор перед отъездом Нацу. Тот жаркий, почти яростный момент, когда Нацу схватил его за плечи и прижал своим лбом к его. В этом жесте было всё: и первобытная дружба, и та странная, всепоглощающая любовь, которую они оба не всегда могли облечь в слова. «Живи, слышишь? - рычал Нацу, и его глаза горели настоящим огнем. - Если ты посмеешь сдохнуть, пока меня нет, я найду тебя на том свете и выбью из тебя всю дурь! Ты должен стать сильнее, Элвин. Сильнее всех нас».       Я сжал поводья. Любовь к Нацу была самой большой слабостью и величайшей силой. Она была доброй - в те моменты, когда они сидели у реки после миссий. Она была жестокой - когда эта любовь заставляла сердце разрываться от страха потерять друг друга. «Я выбрал путь Смертного стража у Зевса не ради славы, Нацу, - думал я, глядя на приближающиеся черные врата руин. - Я выбрал его, чтобы иметь силу защитить твою улыбку. Чтобы ты мог и дальше быть этим невыносимым, ярким светом, не пачкаясь в той крови, которую должен проливать я». Я почувствовал, как внутри просыпается сила Зевса — холодная, карающая молния. Я должен был быть жестоким здесь, в этих руинах. Демон не заслуживал милосердия. Но эта жестокость была лишь инструментом, броней, защищающей ту нежность, которую он хранил для гильдии, для Лексуса и, прежде всего, для Нацу. - Мы пришли, Арго, - прошептал, когда тень от огромной арки накрыла их. Я расправил свои крылья. Огромные, они заслонили собой жалкие остатки дневного света. я выхватил меч и достал щит. В моей груди билось два сердца: одно принадлежало суровому стражу, готовому карать, а другое — человеку, который жил ради одного-единственного обещания вернуться домой к тому, кто ждет его с пламенем в душе.       Я вошел в руины. И тьма содрогнулась, почуяв, что к ней пришел не жертва, а судья.