Путь к Целостности

Поезд шёл по горному хребту, цепляясь за рельсы, как за последнюю возможность не сорваться вниз. Ветер бил в открытые проёмы между вагонами, принося запах масла, холодного металла и высоты. Ночь была глухой, без звёзд — только редкие огни вдоль пути, которые на секунду выхватывали движение, а потом снова исчезали. Джозефина действовала аккуратно. Реликвия находилась в техническом вагоне — небольшой металлический футляр, закреплённый под панелью управления. Старые замки поддались быстро. Она уже чувствовала привычное облегчение, то короткое мгновение, когда дело почти сделано. Именно тогда позади неё раздался звук шагов. Не быстрых. Не тяжёлых. Уверенных. Рука легла ей на плечо — не дёрнула, не сжала, а просто обозначила присутствие. Этого оказалось достаточно. — Плохо выбираешь момент, красавица, — сказал мужчина за её спиной. Она обернулась. Головорез был крепко сложён, в плотной броне, собранной из разных эпох и материалов. Лицо закрывала маска, оставлявшая открытыми только глаза — тёмные, внимательные, без интереса. На поясе — короткое клинковое оружие, удобное для тесных пространств. Такой не спешит. Такой уверен, что всё уже решено. — Можно договориться, — сказала Джозефина, чуть склонив голову, позволяя голосу стать мягче. — Я не жадная. Половина — твоя. Или больше, если… Он ударил её о стену вагона, резко, но выверенно. Воздух вышел из лёгких. Футляр выпал из рук и покатился по полу. — Не трать слова, — ответил он спокойно. Верёвка оказалась у него в руках почти сразу. Он связал её быстро, со знанием дела, затянув узлы так, чтобы любое движение отзывалось болью в плечах. Закончив, он поднял футляр, взвесил его на ладони. — Ты хорошо начала, — сказал он. — Плохо закончишь. Он потянулся к оружию. В этот момент свет в вагоне дрогнул. Не погас — изменился. Тени вытянулись, легли под другим углом, будто поезд на секунду свернул не туда. Воздух стал плотнее. Из угла, где секунду назад была пустота, проступила фигура. Женская. Высокая. Спокойная. Зелёная кожа отражала холодный свет лампы. Движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась сила, не зависящая от мышц. Она смотрела прямо на головореза. — Отойди от неё, — сказала она. Он развернулся резко, клинок уже был в руке. Он успел сделать шаг, замахнуться — но удар не достиг цели. Женщина двинулась навстречу. Её рука изменила форму, вытянулась, стала плотной и тёмной, как застывшая тень. Она ударила точно — в грудь, туда, где броня была соединена из разных пластин. Удар не был красивым. Он был окончательным. Головорез рухнул из вагона. Клинок выскользнул из руки и звякнул о металл. Поезд продолжал идти. Айкра обернулась к Джозефине и одним движением ослабила узлы. Верёвка упала на пол. Джозефина поднялась, потирая запястья. Взгляд её был острым, настороженным, без благодарности. Поезд всё ещё скользил по рельсам, когда девушка резко наклонилась и одной рукой схватила реликвию. Футляр с лёгким звоном вырвался из рук Джозефины, и прежде чем она успела среагировать, оказался в ладони незнакомки. — Эй! — вскрикнула Джозефина, хватаясь за пустую сторону. — Ты что делаешь?! Девушка не ответила. Поезд нёс их вперёд, тряска раскачивала вагоны, рельсы визжали под колесами, металл стучал, будто предупреждал о падении. Джозефина швыряла взгляд на незнакомку: та не замедлялась, держала футляр так, будто он был частью её тела. Девушка молчала. Её глаза — черные в тусклом свете ламп — не выражали ничего, кроме холодного расчёта. Она сделала шаг к двери вагона и коротко сказала: — Пошли! Джозефина не стала спорить. Сквозь дрожащие окна вагонов она увидела лес, склон скалы, и без долгих раздумий прыгнула вслед. Падение длилось мгновение. Ветер бил в лицо, а реликвия выскользнула из рук девушки и с глухим треском разбилась о скалы, разлетевшись на несколько частей. Звон металла и скрежет стекла эхом отразился от деревьев. — О, прекрасно! — прорычала Джозефина, едва не падая навзничь от ударов при приземлении. — Ну конечно, нужно было именно так! — Она подняла взгляд на девушку, которая, будто ничего не случилось, спокойно встала и шагнула к безопасной зоне. Лес встретил их шумом ветвей, запахом сырой земли и влажной листвы. Они отошли на ровное место, где можно было развести костёр. Джозефина аккуратно поправила своё зелёно‑чёрное платье, сдвинула перчатки, проверила ботинки. Девушка стояла неподалёку в чёрном платье с красной подкладкой и длинными перчатками, привычно держась прямо и наблюдая за Джозефиной. Свет огня отбрасывал длинные тени на лица. Джозефина, садясь на камень, всё ещё чувствовала пульс адреналина, но страх немного ослаб. Огонь костра мерцал, отбрасывая длинные тени на скалу и деревья вокруг. Джозефина тяжело дышала, сжимая кулаки, взгляд её метался между девушкой и кусками реликвии, разбросанными у ног. — Ты понимаешь, что сделала?! — взвилась Джозефина, подпрыгивая с камня. — Ты поломала её! Ты понимаешь, как она ценна?! Девушка с зелёной кожей, отражавшей свет огня, спокойно села на соседний камень, держа один из осколков в руках. Чёрное платье с красной подкладкой, длинные перчатки — строгий и привычный образ, в котором она двигалась уверенно, без спешки. — Я пыталась удержать. — Пыталась?! — Джозефина закричала, ударив кулаком по земле. — Ты схватила её у меня из рук! И что теперь? Мы потеряли ценнейшую реликвию только потому, что тебе захотелось её подержать?! Девушка подняла глаза, и её взгляд был холоден, решителен, как у охотника, привыкшего к опасности. — Потому что я тоже хотела её украсть, — призналась она спокойно. — И я не собиралась отдавать. — Ты… — Джозефина захлёбывалась от возмущения. — Ты вообще понимаешь, что это за штука?! — Понимаю достаточно, — сказала девушка, сжимая осколок в руках. — Но я не собираюсь умирать ради чужой ценности. Джозефина выдохнула и прикрыла лицо рукой. Тихо, но с явным раздражением и недоверием, она снова посмотрела на женщину. — Ладно… — сказала она, садясь обратно на камень. — Так кто ты вообще? Почему ты здесь, и зачем ты хотела эту реликвию? Она слегка склонила голову, её глаза отражали свет костра, но не выдавали эмоций, словно каждый её жест был рассчитан. — Меня зовут Айкра, — начала она, но слова повисли в воздухе, будто её внутренние мысли мешали говорить дальше. Джозефина недовольно фыркнула. — Хорошо, Айкра. Раз уж ты меня спасла… Она оперлась на локти, глаза всё ещё с интересом и осторожностью изучали эту загадочную девушку, которая, кажется, одновременно была и союзником, и врагом. Огонь костра мягко колебался в ночном воздухе, отбрасывая длинные тени на скалу и деревья вокруг. Джозефина всё ещё сжимала кулаки, глядя на Айкру и на осколки реликвии у своих ног. —Не думай, что я когда-нибудь прощу эту реликвию. Ты сломала ценнейшую вещь! Айкра кивнула, не выражая эмоций, и чуть наклонила голову, держа в руках один из крупных осколков. — Я понимаю, — сказала она тихо. — Но раз уж мы остались живы, я попрошу у тебя кое-что взамен. Джозефина вздохнула и поджала губы, глаза сверкали раздражением. — Взамен?! — повторила она, чуть наклонившись вперёд, кулаки сжаты. — Ты серьёзно? — голос дрожал от возмущения. — Сломала МОЮ реликвию, едва не превратила её в кучу осколков, а теперь ещё и что-то взамен просишь?! Она постучала пальцами по камню, словно пыталась отбросить накопившийся гнев. — Скажи честно, — Джозефина чуть прищурилась, наклонив голову, — разве ты думаешь, что я просто так закрою на это глаза? Айкра не шелохнулась, только сжала осколок в руках и тихо посмотрела на Джозефину. — Я понимаю твоё возмущение, — сказала она ровно, — но это было необходимо. — Необходимо?! — фыркнула Джозефина, подпрыгивая с камня от злости. — Ты даже не подумала, что это может стоить мне жизни! Это МОЯ реликвия, понялa?! МОЯ! Она резко отодвинулась на камне, смахивая с лица волосы и тяжело дыша. — И теперь ты хочешь что-то взамен? — её голос стал ниже, полон сарказма и недоверия. — Ты смеешься надо мной? Айкра молча подняла глаза на Джозефину, холодные и спокойные, словно говорили: «Да, я могу быть противником, но я делаю то, что нужно». Джозефина отшатнулась, сжимая кулаки, а затем, с ещё большим раздражением, плюхнулась обратно на камень, бросив короткий взгляд на костёр: — Хорошо, — сказала она, прорычав между зубами. — Давай уже, говори, чего тебе надо. Айкра оперлась на колено, её зелёная кожа мягко светилась в отблесках костра, глаза оставались холодными и решительными. — Ты должна помочь мне добраться до одного старого храма, — сказала она спокойно. — Там хранится реликвия, способная сделать меня… полноценной. Целостной. Отдельной личностью. Джозефина недоверчиво скосила глаза. — А почему я? — спросила она. — Что тебе от меня нужно? Айкра глубоко вздохнула, почти тихо, как будто говорила себе, а не Джозефине: — Потому что без носителя я постепенно исчезаю. Я — оторванный кусок Аку. После его поражения перед Самураем он потерял меня, и я осталась… наполовину живой, наполовину теневой сущностью. Джозефина прикусила губу, пытаясь переварить слова. — То есть… ты не должна существовать без него? Айкра кивнула, сжимая осколок реликвии. — Так. Я могу поддерживать жизнь лишь частично, — сказала она ровно. — Чтобы стать целой и самостоятельной, мне нужна старая реликвия в храме. Ты пойдёшь со мной. Джозефина выдохнула и оглянулась на разбросанные куски своей реликвии. Часть злости ещё оставалась, но осознание, что эта "девушка" спасла ей жизнь, немного смягчало её характер. — Хорошо, — сказала она наконец, садясь на камень. — Но не думай, что я забуду этот ущерб. Ты заплатила моей «спасённой жизнью», а реликвию всё равно придётся восстановить… Айкра молча кивнула, снова глядя в огонь. Словно каждое движение было рассчитано, каждое дыхание — сохранением оставшейся энергии. Ночь растянулась вокруг костра, шум леса и скалы создавали ощущение, что впереди — долгий путь, полный опасностей. Но теперь они знали: их цель общая, и за каждым шагом скрывалась неизведанная правда. Огонь костра отбрасывал на скалы длинные колышущиеся тени, и в этих отблесках Джозефина на мгновение увидела что-то ещё — словно тень прошлого. Внезапно её мысли перенеслись в давние события, о которых Айкра не говорила: Когда Джек стоял лицом к лицу с Аку, меч его сверкнул в ночи. Один быстрый удар — и часть тёмной материи, некогда управлявшей тьмой и страхом, была отрублена. Она парила в воздухе, без формы, без голоса, казалось, что мгновение назад была частью великого зла, а теперь — лишь осколок потерянной сущности. Когда Аку потерпел поражение и исчез, эта материя осталась. Она металась между тенями, ощущая пустоту, осознавая себя впервые. Страх и ярость, старые воспоминания Аку — всё смешалось, и вдруг… эта масса тьмы обрела форму. Зелёная кожа, строгие черты лица, чёрное платье с красной подкладкой и длинные перчатки — поздний образ Аку, который выжил без хозяина. Она — Айкра. Сознание сформировалось, но без носителя оно было хрупким, зависимым от собственной силы и волшебной энергии. И с того момента, когда она впервые ощутила мир вокруг, возникло желание… выжить. Стать целой. Стать отдельной личностью.