В тени твоего величия

Дорога назад в штаб-квартиру прошла в абсолютной тишине. Санзу сидел на краю кожаного сиденья лимузина, его пальцы подрагивали от адреналина, который всё еще бурлил в венах после перестрелки. Он украдкой поглядывал на Майки. Тот сидел неподвижно, прикрыв глаза, и казалось, что он погружен в глубокие раздумья. Но Санзу знал: за этим спокойствием скрывается хищник, который видит каждое его движение. Когда они наконец вошли в пентхаус, Майки не пошел в общий зал. Он направился прямиком в свои личные покои — святая святых, куда вход был разрешен только Харучиё. — Заходи, — бросил Майки, не оборачиваясь. Санзу зашел и тихо прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Щелчок замка отозвался в его сердце гулким ударом. В комнате пахло дорогим деревом и едва уловимым ароматом благовоний, которые Майки иногда зажигал, чтобы унять свою бессонницу. Майки остановился посреди комнаты и медленно снял свой пиджак, бросив его на кресло. Он развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, открывая вид на бледную кожу шеи. — На колени, Харучиё, — голос Майки был тихим, но в нем звенела сталь. Санзу подчинился мгновенно. Он опустился на ковер, глядя снизу вверх на своего Короля. Его дыхание сбилось. — Мой Король... я готов к любому вашему решению. Майки подошел к нему вплотную. Его рука легла на макушку Санзу, но на этот раз прикосновение не было ласковым. Он крепко сжал розовые волосы, заставляя Харучиё закинуть голову назад. — Ты нарушил мой приказ, — произнес Майки, глядя прямо в расширенные зрачки Санзу. — Я сказал: «никакой лишней крови, пока я не прикажу». Ты выстрелил первым. Ты поддался своему безумию, Харучиё. Ты забыл, кто здесь главный? — Нет... никогда, мой Король... — прошептал Санзу, чувствуя приятную боль от натяжения волос. — Просто... он оскорбил вас. Я не мог позволить этому ничтожеству дышать тем же воздухом, что и вы. — Твоя преданность граничит с безумием, — Майки чуть сильнее сжал пальцы, и Санзу невольно вскрикнул, но в этом крике было больше восторга, чем страдания. — И это твое наказание. Ты будешь сидеть здесь, у моих ног, и не посмеешь коснуться меня, пока я не позволю. Ты будешь смотреть, как я отдыхаю, и мучиться от собственного желания. Для Санзу, который жаждал каждого прикосновения Майки как глотка воды в пустыне, это было настоящей пыткой. Быть рядом, видеть его, но не иметь права коснуться — это сводило с ума. Прошло около часа. Майки сидел в кресле с книгой, полностью игнорируя присутствие Харучиё, который застыл на полу, боясь даже вздохнуть лишний раз. Санзу чувствовал, как его тело затекает, как внутри всё горит от нетерпения. Он смотрел на тонкие пальцы Майки, переворачивающие страницы, на его спокойное лицо, и его любовь превращалась в нечто осязаемое, тяжелое. Наконец, Майки закрыл книгу и отложил её в сторону. Он посмотрел на измученного ожиданием Санзу. — Ты хорошо справился с наказанием. Ты был послушен. Майки протянул руку и коснулся щеки Санзу, проводя большим пальцем по шрамам в уголках его губ. — А теперь — подарок. Он наклонился вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Санзу затаил дыхание. Майки нежно, почти невесомо поцеловал каждый из его шрамов, а затем прильнул к его губам в глубоком, властном поцелуе. В этом жесте было всё: и признание его верности, и скрытая нежность, которую Майки не показывал больше никому в мире. Санзу ответил с неистовой страстью, обхватывая талию Майки руками. Весь мир перестал существовать. Не было «Бонтена», не было врагов, не было крови. Были только они двое в этой тихой, полумрачной комнате. — Ты мой, Харучиё, — прошептал Майки прямо в его губы. — Только мой. — Навсегда... — выдохнул Санзу, чувствуя, что готов умереть прямо сейчас, лишь бы этот момент длился вечно. — Я ваш пес, ваш меч, ваша тень. Майки слегка улыбнулся — редкая, едва заметная тень улыбки, которая предназначалась только для него. — Тогда идем. Нам нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и новые головы полетят к твоим ногам. Санзу встал, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Он знал, что завтра он снова будет убивать ради этого человека, снова будет стоять за его спиной, готовый на всё. Потому что его Король — это и есть его жизнь.