Недосказанность

— А-ну, иди сюда! — крикнул Кенни, улыбчиво несясь следом за смеющимся Баттерсом в воду и окунаясь с головой, тем самым забрызгав медленно заходившего в воду Кайла. — Блять, ну зачем?! — возмущенно крикнул Брофловски, напрягшись всем телом и вскинув руки. Он слишком пригрелся на солнце, и теперь повторный заход в воду напоминал испытание. К нему подплыл Стэн, опираясь ладонями в дно, так как Кайл едва ли зашёл по колено. — Пиздец холодно. — Вода шикарная, сейчас привыкнешь, — Марш встал в полный рост возле него и потянулся. Капли стекали по влажной коже, притягивая взгляд Кайла, который тут же отвернулся. Терпеть присутствие Стэна у него дома с его феромонами на фоне происходящего казалось цветочками. Разгоряченный, взбудораженный теплой водой и полуголый, Стэн и сам не осознавал, как сильно от него разило. Как же Баттерс с Кенни этого не ощущают?! Или это побочный эффект после начала восстановления гормонального фона?       Стэн усмехнулся, посмотрев на недовольного и покрывшегося мурашками Кайла, невольно задержавшись взглядом на втянутом и напрягшемся животе. С наступлением лета у Брофловски проявились веснушки, едва заметные, украшая нос и совсем немного щеки. Бледная кожа легко обгорала на солнце, поэтому Кайл с помощью Стотча намазался защитным кремом, однако вода быстро смоет его. Стэн отвёл взгляд в сторону, продолжая улыбаться. Интересно, как скоро запах Кайла проявится яснее? И каким именно он будет?       Марш любил мысленно определять силу и особенности феромонов всех, кто его окружал. Это было сродни рефлекса, который он в целом мог контролировать. Кенни всегда источал ненавязчивый, но вместе с тем по-особенному глубокий аромат альфы. От него никогда не ощущалось давления или агрессии, поэтому МакКормик со всеми легко находил общий язык и мог влиться в любую компанию. При этом на интуитивном уровне он внушал такой уровень доверия, что создавалось ощущение, будто Кенни можно довериться на все сто. Он в самом деле никогда не предавал никого из близких людей, и Стэну нравилась их дружба.       Картман откровенно вонял, как правильно подметил Кайл. Не буквально, но от него буквально разило тяжелыми феромонами, и с возрастом он попросту нагонял тревоги куда больше, чем желания с ним дружить. Интуитивно Стэн воспринимал Картмана как угрозу, хотя и не желал с ним конфликтовать в силу своего характера. Будто Эрик всегда находится в позиции обороны, готовый атаковать первым, в случае чего. Возможно, из-за этого они с возрастом и отдалились.       Стэн оглянулся на Баттерса и едва заметно улыбнулся. Стотч не был единственным омегой в школе. Помимо него ещё был Твик, с которым Баттерс отлично ладил и даже дружил, они ходят вместе в драмкружок и участвуют в постановках. От них обоих исходил очень мягкий запах, внушающий доверие и спокойствие. Возможно, от Баттерса даже мягче, потому что он совсем уж безобидный и добродушный. Наверняка это и привлекло Кенни, которому дома не хватало заботы и ласки. Стэн вдруг осекся, глядя на плещущихся парней неподалёку. А если Кенни на самом деле влюбился в Баттерса?! — Как же Баттерс тащится с Гарри Стайлса, — проговорил Кайл, медленно заходя по пояс в воду. Стэн вылетел из задумчивого состояния и удивлённо посмотрел в спину Кайла, переспросив. Тот развернулся в пол-оборота, сощурившись от солнца с улыбкой на губах, и кивнул в сторону музыки на берегу. — Говорю, Гарри Стайлс ему нравится очень. — Ну, у него нет шансов, он по альфам, — усмехнулся Стэн, отведя взгляд в сторону. Кайл слишком привлекательный, и это отчего-то начинает становиться большой проблемой. Брофловски засмеялся, затем брызнул водой в сторону Стэна. Тот от неожиданности вздрогнул и хитро заулыбался, посмотрев в распахнувшиеся зелёные глаза. — Ну, теперь держись. — Нет, не надо! — Кайл со смехом побежал вглубь, тормозя из-за сопротивления воды, и Стэн налетел на него со спины, роняя под воду с головой. Через пару мгновений оба вынырнули, ударяясь лбами, и Марш звонко засмеялся, держась за локоть Кайла под водой. Брофловски сначала ойкнул, взявшись за лоб и тряхнув головой, чтобы отряхнуть волосы от лишней воды, затем неосознанно отплыл чуть назад, увеличивая расстояние между ними и вынуждая Стэна отцепиться. Он и сам не знал, почему так дёргается от Марша, но казалось, что так безопаснее. Его уже скорее тревожило, что проявляющийся собственный запах мог усилиться на фоне активности. Стэн быстро понял и тут же отплыл немного назад, боясь спугнуть Кайла своими феромонами, но улыбался так же широко. Как хорошо, что он больше не избегает встреч. Пусть так, но хотя бы иметь шанс проводить время вместе.       Кенни расслабленно валялся на полотенце, закрыв глаза и позволяя солнцу согревать его тело после прохладной воды. Рядом на животе лежал Баттерс, задумчиво рассматривая чуть загорелое лицо МакКормика и улыбаясь. Пение Селены Гомес нарушало тишину, музыку явно выбирал Стотч. Неподалёку сидел Кайл и залипал в сторону озера, где Стэн расслаблялся, лежа на спине. МакКормик лениво приоткрыл левый глаз, заметив задумчивого Брофловски, а Марш не возвращался на берег уже добрых десять минут. Что за внезапная дистанция возникла между ними двумя? Вроде бы всё как обычно, но Кенни рискнул предположить — что-то незаметно изменилось. — Кайл, ты в норме? — спросил Кенни, посмотрев на него и привлекая к себе внимание. Кайл удивлённо оглянулся, не понимая суть вопроса. — Ты шарахаешься от Стэна, как от огня. Он что, как-то неудачно тебя водой облил? — Разве? — неловко ответил Брофловски, криво улыбнувшись. — Вроде всё как обычно. — Ага, — небрежно кинул Кенни, вновь закрывая глаза. — Он уж даже подходить сюда боится, судя по всему. Лишь бы ты снова не ускакал. Должен заметить, раньше вас обоих было не вытащить из воды. — Да у меня будет бардак на голове, если я слишком долго буду в воде, — отмахнулся Кайл, уткнувшись носом в поджатые колени.       Кенни подозрительно сощурился, затем ещё раз посмотрел на Стэна и вздохнул. Что-то неладное происходит, но пока он не может этого доказать. Баттерс некоторое время наблюдал за ними, затем встал и подошёл ближе к Брофловски. Он тоже замечал изменения, но задавать вопросы напрямую смелости у него не хватило бы. Брофловски на него глянул, замечая добродушную улыбку. — У тебя уже весь крем смылся, помочь? — Да, давай, — ответил Кайл, мельком замечая колкий взгляд Кенни, затем повернулся спиной к Лео. Баттерс заботливо наносил крем, и его присутствие совершенно не напрягало. Стотч всегда был отзывчивым и помогал людям, хотя сейчас его участливость могла сыграть с Кайлом злую шутку. Если Кенни в самом деле влюбился в Баттерса, то сейчас сложившаяся ситуация могла вызвать в нём ревность, хотя Кайл и знал, что ревновать не к чему. Лео вдруг на мгновение замер, затем осторожно, едва слышно проговорил. — У тебя феромоны проявляются? — Что?! — удивился Брофловски, напрягшись всем телом. Он же выпил утром таблетку, они разве не мгновенного действия? — Да, я ощущаю, еле заметные. Такие мягкие, почти как у Стэна, — улыбнулся Баттерс, продолжая наносить крем на спину. — У альф нечасто заметны мягкие феромоны. Видимо вы со Стэном такие хорошие в душе, что даже физически это проявляется. — Пиздец, — вырвалось у Кайла, и он вновь уткнулся носом в поджатые колени. Лео понял, что сболтнул лишнего, потому смущенно отодвинулся, продолжая помогать. — Извини, если задел. Просто я знаю, что тебе сейчас нелегко. Думал, тебя обрадует, что наконец всё налаживается. — Я понимаю, — голос Кайла звучал приглушённо из-за коленей. — Ведь всё это мне в новинку, я ещё... Не освоился. — Ничего страшного, со временем всё устаканится, — ободряюще проговорил Лео, на что Кайл лишь угукнул. Если бы всё в самом деле было так легко.       Кайл вернулся домой поздно вечером, уставший, но довольный после хорошего дня в компании друзей. Теперь он был уверен почти на сто процентов, что Кенни очевидно ухаживает за Баттерсом и не намерен просто так его отпускать. Постоянно заботился, предлагал попить или перекусить, а Баттерс только улыбался и хихикал. Один раз Брофловски даже заметил, как они мило перешептываются, пока плавал вместе со Стэном. Как же Лео повезло сойтись с альфой, которому вообще плевать, какой именно он омега. Кенни всегда был лоялен почти ко всему. Видимо, они хорошо друг другу подходят, да и их феромоны казались почти идентичными, когда они сидели вдвоём. Интересно. Мама как раз накрывала на стол к ужину. — Привет, как собрание прошло? — спросила она, ставя на стол блюдо с запеченной курицей. Кайл устало плюхнулся на диван, вздыхая. — Нормально. Скоро уже работать начнём, вставать рано, детей встречать. — Будешь Айка с собой забирать? Или лучше позже привозить? — Шейла посмотрела на сына, раскладывая столовые приборы. Кайл махнул рукой. — Буду забирать. Так будет всем лучше, — ответил он. — Вместе с Филмором, чтобы им хоть скучно не было там ждать остальных. Ну, я спрошу Айка, будет ли им удобно. — Удобно что? — голос Айка донёсся со стороны лестницы, и Кайл на него оглянулся. Улыбнувшись брату, он повторил свое предложение, на что младший кивнул. — Да, я согласен. Думаю, Филмор тоже будет не против. А чем мы будем там заниматься? — Судя по плану у нас в первую неделю будет куча всего творческого, на следующие выходные поедем в кемпинг на пару ночей. На каяках кататься, сидеть у костра, петь песни под гитару. В общем, отдыхать вы будете, — ответил Кайл, подсчитывая занятия на пальцах. Айк решил помочь матери с приготовлениями к ужину. — Мы? А вы? — удивился он, оглядываясь на брата. Кайл устало вздохнул. — А мы будем присматривать за вами, чтобы медведи не сожрали, — пошутил Кайл, замечая колкий взгляд матери. — Хватит пугать! Давайте, зовите отца, и садимся есть.       Ужин прошёл в спокойной обстановке, все обсуждали грядущие планы и цели на июль, Кайл слушал болтовню Айка о том, чем тот занимался весь день, а затем рассказал и сам, как съездил поплавать с друзьями. Однако, всё же его в самом деле беспокоило проявление феромонов, поэтому после ужина он предложил матери помочь с посудой, чтобы остаться с ней наедине. Все разошлись по своим делам, и когда в кухне были лишь Кайл и Шейла, он решил заговорить. — Мам, а таблетки быстрого действия или накопительного? — спросил он тихо, протирая тарелку сухим полотенцем. Женщина оглянулась на сына, не понимая, что именно тот имеет в виду, потому Кайл уточнил. — Ну, те... Который запах подавляют. — А. Вообще, они должны действовать быстро, но эффект всё равно накопительный, — ответила Шейла. — Кайл, ты же понимаешь, что они не отменяют феромоны и не блокируют, а просто регулируют их? То есть, они всё равно будут заметны другим. — Вот чёрт, — Кайл вздохнул, мрачно поставив тарелку к остальным сухим. — А... Мам, а у меня будет из-за этого... Ну, течка? — Будет, — ответила она спокойно. — Это естественный процесс для омеги, не беспокойся. Более того, ты заранее это почувствуешь, так что мы успеем подготовиться. — Ага, — поникшим голосом отозвался Кайл, ощутив страх вперемешку с печалью. Как к такому вообще можно будет подготовиться? Он даже не ощущает собственных феромонов, а тут такое. Происходящее скорее напоминало несмешную и очень жестокую шутку. Более того, Айк до сих пор считает, что Кайл — альфа. Сколько придется ещё врать брату, чтобы уберечь его?       Ближе к ночи Кайл достал вторую книгу из тех, что взял в библиотеке по совету Венди, чтобы немного переключить фокус внимания с себя, и понял — это сборник небольших рассказов. Наверняка они связаны между собой каким-то подтекстом, и Брофловски уселся поудобнее на кровати. Вначале по привычке он проверил, сколько страниц займёт первый рассказ под названием "Стена". Совсем небольшой, Кайлу хватит и получаса, чтобы прочитать. Он положил телефон экраном вниз, чтобы не отвлекаться на сообщения от друзей, положил подушки под спину и, вытянув ноги, принялся читать.       Поначалу текст шёл туго. Слова цеплялись друг за друга, предложения казались чуть более тяжёлыми, чем нужно, но Кайл не торопился. Он читал медленно, почти нарочно замедляясь, словно проверяя, может ли удерживать внимание хотя бы на чём-то одном. И постепенно он втянулся.       История о людях, ожидающих смерти, не казалась ему далёкой или абстрактной. Наоборот — в ней было что-то пугающе знакомое. Не сами обстоятельства, конечно, а это состояние… ожидания. Когда ты знаешь, что что-то неизбежно произойдёт, но не можешь ни ускорить это, ни остановить. Кайл чуть нахмурился, задержав взгляд на строке. «Страх не в самой смерти, а в её ожидании», — примерно так это ощущалось, даже если формулировка была другой. Он перевёл взгляд в окно, где лёгкий ветер шевелил занавеску из приоткрытого окна. — Забавно, — пробормотал он тихо, тут же осекшись. Сам с собой заговорил, прекрасно.       Кайлу вдруг показалось, что он понимает героев слишком хорошо. Это странное ощущение, когда тело живёт своей жизнью, реагирует, выдаёт сигналы, которые ты не контролируешь, а разум только догоняет, пытаясь всё это объяснить. Он снова уткнулся в книгу. Герои рассуждали о том, что происходит с человеком перед лицом конца — как исчезают привычные смыслы, как обнажается что-то более простое, почти животное на уровне инстинктов. И Кайл поймал себя на мысли, что его это не отталкивает, а скорее успокаивает. Потому что если даже в такой крайности человек теряет контроль — значит, дело не в слабости. Так устроены люди.       Он медленно перевернул страницу. Мысли начали идти сами собой, почти независимо от текста. Если всё сводится к реакциям тела, если страх, желание, напряжение — это просто биология, то тогда… что вообще остаётся от «него»?       Брофловски откинул голову назад, закрывая глаза на пару секунд. Где-то внутри снова шевельнулось то самое беспокойство, знакомое и неприятное, но уже не такое острое, как было в самом начале. Кайл снова посмотрел в книгу. Персонажи пытались найти смысл в последние часы — или хотя бы какую-то опору. Кто-то цеплялся за воспоминания, кто-то за гордость, кто-то за отрицание. Брофловски задумался. А за что цепляется он? Кайл действительно пытался удержать всё в прежних рамках. Вести себя так, будто ничего не изменилось. Будто он всё тот же Кайл, который живёт свою жизнь без проблем.       Только вот тело думало иначе.       Он снова уткнулся в текст, но теперь читал уже внимательнее, будто выискивая что-то конкретное. Может ли человек вообще быть свободным, если он не контролирует самого себя? Или свобода — это не контроль, а принятие? Эта мысль ему не понравилась. Если принять — значит перестать сопротивляться. А если перестать сопротивляться, то тогда…       Кайл резко закрыл книгу, положив её на колени. — Нет, — тихо сказал он. — Это уже слишком.       В комнате снова стало тихо. Он провёл ладонью по обложке, будто пытаясь отвлечься. Странная книга. Странные мысли. Но где-то глубоко внутри понимал — дело вообще не в книге. Она просто "озвучила" то, что сам Кайл старательно избегал. Он вздохнул, снова открывая на заложенной пальцем странице. — Ладно, — тихо пробормотал самому себе. — Дочитаю.       И, уже медленнее, внимательнее, он снова начал читать — теперь не только текст, но и самого себя между строк. Кайл вернулся к месту, на котором остановился, но теперь уже не пытался читать «как обычно». Слова словно стали многограннее — не просто история, а что-то, требующее честного отклика. Кайл провёл пальцем по краю страницы, будто удерживая себя в тексте.       Герои всё ещё ждали. В этом ожидании было что-то неприятное, тянущееся, как время перед неприятным разговором, который нельзя отменить. И Кайл вдруг понял, что его задевает не сама тема смерти, а именно это — невозможность отмахнуться от обстоятельств, в которых ты застрял.       В тексте появлялись раздражение, злость, попытки героев зацепиться хоть за что-то — контроль, логику, привычное «я». И Кайл вдруг поймал себя на том, что ему это знакомо почти дословно. — Прекрасно. Теперь я ещё и философией себя добью, — шикнул он, раздражённо осмотрев комнату.       Каждая реакция героев, каждая мысль о страхе, о теле, о неизбежности — всё это больше не казалось чем-то чужим. Скорее напоминало отражение в зеркале. Он не заметил, как начал читать быстрее. Не потому что торопился. Кайл лишь хотел дойти до точки — той самой, где всё либо ломается, либо становится яснее. И где-то глубоко внутри у него появилась странная, почти незаметная надежда: если дочитать до конца, то, возможно, хоть что-то внутри него самого станет понятнее.       Кайл перелистнул последнюю страницу и замер. Несколько секунд он просто смотрел в книгу, не двигаясь, будто ожидая, что там появится ещё одна строчка. Какая-то финальная мысль, которая расставит всё по местам. Но ничего не было. Ответов не появилось. И это, пожалуй, было самым неприятным. Он ожидал, что будет хоть какая-то ясность, ощущение, что всё это куда-то ведёт. Но вместо этого осталось странное послевкусие. Герои в книге не нашли «смысла». Не пришли к какому-то возвышенному выводу. Они просто дошли до точки, где уже нельзя было врать себе. И, может быть, в этом и был весь смысл.       Кайл нахмурился. — Звучит как отстой, — пробормотал он.       Он вспомнил, как после прочтения первой книги стоял у окна ночью, судорожно пытаясь вдохнуть свежий воздух, как будто это могло «выключить» реакцию. Как после делал вид, что всё нормально. И как это не сработало. Кайл потянулся к книге, снова проводя пальцами по обложке. В «Стене» никто не смог убежать от того, что с ним происходит. Не потому что не хотел — потому что это невозможно. И, судя по всему, это не всегда про поражение. Если нельзя полностью контролировать реакцию — это не значит, что нельзя контролировать действия.       Эта мысль пришла не сразу, но, когда пришла, засела очень глубоко.       Внутри всё ещё было неспокойно, но уже не хаотично. Будто он наконец нашёл хоть какую-то опору — не в том, чтобы всё исправить, а в том, чтобы перестать от этого бежать. Кайл глубоко вдохнул и выдохнул. — Разберёмся, — пробормотал Кайл, решив, что пора немного отвлечься и всё же поспать. Утро приносит более зрелые мысли, нежели ночь.