О тошизавах

Дети хотят сделать общую фотографию. Не ту, которая пойдет в выпускной альбом. При мысли об этом в груди у Шоты что-то теплеет – что-то маленькое и хрупкое. Он пытается отказаться, когда Ашидо суëт ему в руки специально подобранный костюм, идеально сочетающийся с нарядами остальных. Именно Тсую завязывает бантиком его оружие захвата, редко теперь используемое, прежде чем присоединиться к другим детям, дожидающимся, пока остальные подойдут к месту сбора. Шота падает на диван и позволяет гомону разговоров поглотить его. Ему удаётся не вздрогнуть, когда Тошинори садится рядом, его идеальный костюм поразительно гармонирует с почти не уложенными пушистыми волосами цвета одуванчика. Не то чтобы у Шоты было право его осуждать: Хизаши пришлось поиздеваться, чтоб он согласился сделать с причёской хоть что-то, и, судя по тому, как кривится друг, этого «чего-то» явно было недостаточно. Это оказывается просто. Сидеть рядом с Тошинори. Наблюдать, как дети нахваливают образы друг друга, помогая одноклассникам с волосами, иногда подпрыгивая на месте ради этого. Тошинори тоже изучает их взглядом. Его дети смеются, и улыбки смягчают их шрамы. Внезапно чувство вины за всё произошедшее перестаёт грызть. Плечи расслабляются, избавившись от ноши, которая наконец исчезла. Тошинори поворачивается к нему, и Шота быстро утирает слезы счастья. Глаза у Тошинори голубые – две искры на ранее затемнëнном лице. Он выглядит уставшим, но эта та усталость, какая появляется после того, как тяжёлая работа сделана. Не та, которая возникает из-за ожиданий, возложенных на тебя миром. На лице Тошинори мягкая улыбка. Уголки губ Шоты сами собой приподнимаются в ответ. Между ними много несказанного. Накопилось за годы. И сейчас всё несказанное просто искрится. Шота касается колена Тошинори своим, надеясь заставить его покраснеть. Это срабатывает. Студенты постепенно собираются. – Жалеешь о чём-нибудь? – спрашивает Шота. – Нет, – говорит Тошинори, чуть подумав. Он выглядит приятно ошеломлённым своим ответом. Шота вновь касается его коленом. – А ты? Прежде, чем Шота успевает ответить, Иида кричит всем строиться. Градус радостного возбуждения в комнате заметно возрастает. Они с Тошинори по просьбе Момо оба встают, перемещаясь за диван. Они двигаются ближе. Смешки и хихиканье становятся слышны ещё отчëтливее. Хизаши начинает обратный отсчёт. – Три! Жалеет ли он? Шота прокручивает в памяти воспоминания, возвращаясь в прошлое. Он юн, и в глазах уже не осталось слëз, чтобы плакать. Подросток, кричащий о своей победе другу, который ушёл безвозвратно. – Два! Учитель, исключающий класс за классом, пока один мальчик не ломает палец и не продолжает улыбаться. Годы, полные паники и страха. Потерь. Трагедий. Старый кот, заботиться о котором теперь предстоит ему. – Один! И его ученики, живые. Тошинори, живой. Шота, тоже живой. Все они – исполосованные шрамами, потрëпанные, но абсолютно точно живые. Тошинори прижимается к нему плечом, одной рукой взъерошивая Изуку волосы, а другой мягко касаясь спины Шоты. Воздух содрогается смехом, когда один из студентов прыгает. Шота почти инстинктивно придерживает Каминари за лодыжку, когда он пробует повторить какой-то новый тренд из интернета, перегибаясь через спинку дивана. – Скажите «чи-и-из!» Вспышка. Улыбка. Счастье и гармония, ураганом заполняющие комнату. А снаружи – мир, который с каждым днëм нуждается в героях всё меньше и меньше.