Я прослежу

      За окном стремительно темнело. Розовый закат мазнул по светлой комнате, оставляя на стенах блеклые тени. Луций сидел за столом, в который раз перечитывая отчёт. Что-то в нём не сходилось — он чувствовал это почти физически, но за часы монотонной работы взгляд замылился, и подвох ускользал.       Он тихо вздохнул, отложил лист бумаги и спрятал лицо в ладонях, прикрывая глаза. Эдера устал. Монотонность медленно выматывала, а беспокойные ночи не давали восстановиться.       Чужая рука коснулась волос — осторожно, почти невесомо. Пальцы перебрали пряди, затем мягко надавили на виски, массируя. Из груди Луция вырвался тихий, непроизвольный выдох — слишком довольный, чтобы его можно было не заметить.              — От того, что ты перечитываешь один и тот же документ, пользы не будет, хозяин, — голос Орхо прозвучал совсем близко, спокойный, с едва уловимой насмешкой.       Луций откинулся на спинку стула и запрокинул голову, чтобы взглянуть на стоящего за ним талорца.       — Ты же знаешь, мне нужно разобраться с-       — Завтра, — перебил Орхо без колебаний. Его руки опустились на плечи Луция, пальцы уверенно сомкнулись, будто отсекая саму возможность возражений. — Ты обязательно разберёшься с этим завтра. Свежим взглядом.       Он слегка наклонился ближе, и расстояние между ними стало почти условным.       — Давай, — добавил он тише. — Не будь упрямым, Эдера. Я ведь для тебя стараюсь.       Луций усмехнулся — слабо, устало. Но искренне. За последнее время это было редкостью.       — Ты слишком многое себе позволяешь.       — Только то, что ты разрешаешь, — сразу же ответил Орхо. Его пальцы чуть сильнее сжали плечи, не больно — скорее, настойчиво. Луций поймал себя на том, что не отстраняется. Напротив, позволяет весу чужих рук удерживать себя на месте, не давая вернуться к работе. К мыслям, которые поглощали его с каждым днём всё дальше во тьму неизвестности.       — Даже если я лягу сейчас, — сказал он, не открывая глаз, — завтра ты снова сделаешь всё то же самое. У меня начинает вырабатываться иммунитет к твоим тактикам.       — Возможно, — спокойно согласился Орхо. — Значит, мне придётся быть убедительнее.       Луций открыл глаза и на мгновение встретился с его взглядом. В нём не было ни приказа, ни покорности — только уверенность и слишком личное внимание, от которого становилось трудно дышать.       — Ты опасен, я обычно никого не слушаю, — тихо сказал Луций.       Орхо усмехнулся — почти ласково.       — Я знаю.       Луций всё-таки позволил Орхо отодвинуть стул. Не сразу — сначала упрямо упёрся в пол, но хватка на плечах осталась прежней, и сопротивление сошло на нет.       — Ты невозможен, — пробормотал он, когда Орхо почти насильно поднял его на ноги.       — А ты — упрямый, — отозвался тот без раздражения. — Плохая черта для человека, который не спал нормально три ночи.       Он не отпустил сразу. Рука с плеча соскользнула ниже, к пояснице, направляя, подталкивая. Луций поймал себя на том, что идёт, не задавая каких либо вопросов, позволяя вести, как будто тело давно приняло решение за разум. Орхо усадил его на край кровати и, не спрашивая, опустился рядом. Луций хотел что-то сказать — возразить, съязвить, чисто чтобы сохранить хоть немного гордости — но слова застряли где-то между усталостью и теплом чужих рук.       — Ложись, — тихо сказал Орхо.       Это не звучало как приказ. Скорее как просьба. И Луций подчинился. Он перевернулся на бок, и только тогда позволил себе выдохнуть по-настоящему. Матрас прогнулся под весом Орхо, когда тот устроился сбоку, слишком близко, чтобы это можно было счесть случайностью. Через мгновение тёплая ладонь легла ему на спину, между лопаток. Пальцы начали двигаться медленно, почти лениво, выводя невидимые линии, едва касаясь, потом чуть надавливая. Ритм был выверенным, знакомым, как будто Орхо делал это не в первый раз — и не во второй. Луций вздрогнул и тут же расслабился.       — Орхо… — начал он.       — Тсс, — негромко перебил тот. — Просто спи.       Пальцы продолжали своё дело, спускаясь ниже, затем снова поднимаясь, успокаивая, вытягивая напряжение из мышц. Луций почувствовал, как тяжесть в голове отступает, как мысли расползаются, теряя остроту.       — Ты опять делаешь это, — пробормотал он уже сонно.       — Опять укладываю тебя, — ответил Орхо. — Это входит в мои обязанности. В какой-то степени.       Луций тихо усмехнулся, но возражать не стал. Его дыхание выровнялось, стало глубже. Рука на спине не останавливалась ни на секунду, будто Орхо следил за каждым вдохом, подстраиваясь под него. Когда дыхание окончательно стало ровным и тяжёлым, он замедлил движения, но не убрал руку. Талорец ещё некоторое время сидел так, наблюдая, как Луций спит, а затем тихо, почти неслышно, сказал:       — Всё подождёт. Я за этим прослежу, Эдера.       И только после этого позволил и себе закрыть глаза.