Уродливая любовь мафиози

Утро проникало в комнату мягким светом, играя бликами на простынях. Джади лежала на Марселе так, будто слилась с ним во сне: её ладонь всё ещё лежала на его плече, щёку уткнула в его грудь, а одна нога лениво обвивала его торс, словно боялась, что он встанет и уйдёт. Марсель лежал неподвижно, позволяя ей спать на его груди. Он чувствовал лёгкую тяжесть её тела и слушал её дыхание, как будто это было самым надёжным доказательством, что она здесь, с ним. Но с каждой минутой покой утреннего часа трескался. Его телефон, оставленный на прикроватной тумбе, вспыхнул уведомлением. Одно за другим - сообщения, звонки. Он не шевелился, чтобы не разбудить её, но внутри уже нарастало раздражение. Он осторожно высвободил руку, чтобы дотянуться до экрана. Пробежав глазами текст, его взгляд потемнел: он должен остановить Зейна, не только ради Джади , но ради его союзников - Семьи мафиози. Потому что Зейн начал сеять хаос в его территории, и страны. Вдруг Джади что-то пробормотала во сне: — Нет... не трогай... это моя планета... - Пауза. — Марс.... - и улыбнулась слегка прижимаясь ближе к Марселю. Марсель моргнул, перевёл взгляд на её улыбчивое лицо и не удержался - впервые за долгое время тихо рассмеялся искренне. Смех был тихим, глухим, но настоящий. Он провёл пальцами по её шелковистым волосам и прошептал: — Планета, значит? Ты сводишь меня с ума даже во сне, perla... Он провёл ладонью по её губам, задержался, а потом наклонился и легко коснулся губами её лба. Поцелуй вышел осторожным, почти незаметным, будто он боялся разбудить её и разрушить эту хрупкую тишину. — Спи... - едва слышно он произнёс. Её нога всё ещё обвивала его торс, руки держали его крепче, чем любые замки. Но Марсель медленно, осторожно освободился, будто снимая с себя путы, и поднялся с кровати. Он ещё раз задержал взгляд на его жемчужинки. В её лице было что-то такое, чего он сам себе не позволял - уязвимость, доверие, будто она и правда верила, что рядом с ним в безопасности. Марсель тихо выдохнул и поднялся. Вещи были собраны ещё вчера вечером, он не любил тратить время на мелочи. Накинув на себя белую футболку и за ним кожаную куртку, оставив молнии приоткрытым. Марсель закрыл за собой дверь, и с каждой ступенью вниз его лицо каменело. Тёплое, почти домашнее выражение исчезало, уступая место тому, кем он привык быть для всех остальных: холодный расчёт, власть, железо. На улице его уже ждал чёрный внедорожник. Дверь открыли, он сел внутрь. Взгляд устремился в окно, где ещё можно было разглядеть верхние этажи особняка. — В аэропорт. - приказал он водителю. Когда он был уже в территории Зейна, Тунис. Они согласились встретиться в его вилле. Его встретили уже с аэропорта люди Зейна - трое вооружённых мужчин в болотовых одеждах, слишком ухоженные, чтобы быть простыми боевиками, но слишком спокойные, чтобы быть только переговорщиками. — Господин Моретти. - первый, с короткой бородой, склонил голову. — Наш хозяин ваш ждёт. Мраморные колонны, огромные окна, уходящие к морю. Воздух пах морской солью и дорогим табаком. Здесь не было места для хаоса - всё было слишком выверено: резные статуи, ковры, блеск люстр. Богатство, которое кричало, слишком банально. Марсель вошёл, а рядом с ним зашёл его давний друг - Даниэль, их шаги отдавались в тишине. В центре зала, на фоне огромного панорамного окна спиной к ним стоял Габриэль. Это было очевидно, после того что случилось. — Вот мы и снова встретились - сказал он и повернулся к ним. — Но к счастью, больше я не твой союзник. — Так, ты и не был им. - отрезал коротко Даниэль, ухмыляясь. Габриэль чуть развёл руками, как будто оправдываясь, но в голосе сквозила насмешка: — Я перешёл к тому, кто даст мне необходимое. Мою.. - пауза, а затем добавил: — ... любовь. Марсель шагнул ближе, губы искривились в ухмылке. — Любовь? - он повторил это слово так, будто оно было грязнее любого проклятия. — Габриэль, ты всегда путал любовь с выгодами. Только вот одна проблема - таких, как ты, ни один хозяин долго рядом не держит. Предатели плохо приживаются. Габриэль на миг напрягся, в глазах мелькнуло раздражение, но тут же скрыл его фальшивой улыбкой. — Ошибаешься. - он повернул голову, в этот момент в зал вошёл Адамо. Его шаги звучали медленно, слишком размеренно, чтобы быть случайными. — О, как трогательно. - продолжил Габриэль, отступая назад. — Семейный сбор в полном составе. Хотите и Марио позову? Адамо остановился рядом с ним, холодный взгляд метнул в сторону сына. — Я делаю это ради нашего Дома. Ради Семьи. - голос звучал мягко, словно сожалел, но каждое слово было словно выверенный удар. — Ты не понимаешь сынок... - он сделал особый акцент на последнем слове, произнося его с ядовитым сарказмом. — Твои чувства к этой девчонке ставят под угрозу всё, что строил я. — Ты?! Отец, это же ты разрушил. Я всё заново построил, втирался в доверии, делал всю грязную работу чтобы они снова признали нас, нашу семью которую ты и разрушил. Адамо прищурился, губы тронула тонкая усмешка: — Сыно-о-ок - снова с издёвкой произнёс он. — Ты сам понимаешь, как смешно звучишь. Ты думаешь, что твоя грязная работа имело значение? Ты всего лишь держал их внимание до тех пор, пока я не нашёл союзника. — Джади. - с брезгливой интонацией, словно это слово было ядом, продолжил он. — Вот твоя слабость. Ты уже испытываешь к ней какие то чувства, да? Ты готов ради неё разрушить Дом? Ради девчонки, которая принесёт только беды? Марсель стиснул зубы, его взгляд потемнел. — Эта «девчонка» как ты её называешь, имеет в себе больше чести, чем ты за всю жизнь. В этот момент по залу разнёсся хлопки. — Хм... красивые слова. Звук хлопков по мраморным ступеням заставил Адамо запнуться на полуслове. Его взгляд дёрнулся вверх, и в глазах впервые мелькнуло что-то похожее на страх. — Ах, вот и он... - протянул он с улыбкой, полузадушенной сигарой между пальцев. — Человек, из-за которого мой дом полон суеты. Зейн спускался с верхнего этажа. Его силуэт был идеально выверен: дорогой костюм, лёгкая улыбка, в которой сквозила ирония и угроза. Он остановился, положив ладонь на резные перила, и оглядел зал, будто это был театр, а они актёры. Адамо стоял чуть поодаль, плечи напряжены, но при этом голос его звучал почти певуче: — Я лишь защищаю наш Дом. - он сделал шаг ближе к сыну, но глаза не смотрели прямо, словно искали оправдание в стенах, а не в Марселе. — Твои чувства к этой девчонке рушат всё, что я строил годами. — Я повторюсь - всё что у тебя было, ты сам разрушил. Я тот, кто поднимал из грязи то, что осталось. Я тот, кого снова начали признавать. Я возвращал уважение, имя, а не ты. На этих словах Зейн тихо засмеялся. Его смех был мягким, но в нём сквозила издёвка. Он сошёл с последних ступеней, и встал рядом, бросив взгляд на Адамо. — Видишь? Даже твой сын понимает цену словам. Только вот цена ему самому... пока неясна. Он щёлкнул пальцами. Люди в зале подняли оружие, и Габриэль, стоявший чуть в стороне, шагнул ближе. Зейн наклонился к нему, почти ласково: — Докажи свою преданность. Я помню. Я обещал тебе Джади. Как только я возьму то, что мне нужно, она станет твоей. - в голосе зазвучало обманчивая нежность. — Но обещания - это воздух. Мне нужны доказательства. Габриэль замер, его пальцы сжались в кулак. Зейн протянул нож Габриэлю, почти ласково вложив его в ладонь. — Ударь его. - взгляд метнулся к Марселю. Марсель усмехнулся, не двигаясь. Его глаза сверкали, губы искривились в холодной ухмылке. — Ну вот. - сказал он тихо, но отчётливо, — Теперь ты не просто пёс. Теперь ты пёс с ножом. Габриэль застыл. Его рука дрожал. Взгляд метался - от лица Марселя к лицу Зейна. Внутри него боролись две стороны: одна - та что помнила их братство, другая - та, что жадно ждала Джади. Зейн наклонился ближе, его голос стал шёлковым, но в каждом слове слышался яд. — Сделай это, Габриэль. Тогда она будет только твоей. Пальцы Габриэля побелели от напряжения. Лицо дёрнулась - будто в нём что-то щёлкнуло. — Нет... - выдохнул он почти с шёпотом, глядя на Марселя. В глазах мелькнула боль. — Он был моим другом... Зейн насмешливо вскинул брови. — Друг? - слово прозвучало, как издёвка. — Ты пришёл сюда за Джади. И теперь сомневаешься? И вдруг в Габриэле словно включился другой. Голос стал резче, чужим. — Я пришёл за ней. И плевать на старую дружбу. Марсель сделал шаг ближе, напряжённый, но взгляд его оставался уверенным. Он пытался читать Габриэля, как всегда читал людей по жестам, дыханию, глазам. Но сейчас... что-то не сходилось. — Что с тобой, Габ? Ты говоришь так, будто тебя заменили. - голос был ровным, но в нём слышалось искреннее недоумение. Габриэль поднял взгляд. Его рука дрогнула, когда он вытащил нож. Его взгляд вдруг стал стеклянным, резким. Улыбка - чужая, звериная. — Ты слишком много задаёшь вопросов, Марсель Моретти. - голос был низким, холодным, будто говорил не он сам. В одно мгновение он рванул вперёд. Нож блеснул в свете люстр и метил прямо в грудь. Но вдруг, словно что то внутри его сломалось, лицо Габриэля исказилось болью, и в его глазах мелькнула та самая «другая» сторона половина - настоящая, как в былые времена. — Прости... - прошептал он дрожащим голосом, резко меняя направление удара. Марсель нахмурился, удивление впервые проскользнула в его лице. — Что, чёрт возьми, с тобой? Клинок вошёл в живот Марселя, вместо сердца. В зале повисла тишина. Марсель осел на одно колено, ладонь тут же прижал живот, где уже поступала алая кровь. Зейн расхохотался, хлопнув в ладони, как зритель в театре. — Вот она, преданность. Вот она, кровь который заливается в мой особняк. Марсель лишь скривился, с трудом поднявшись на ноги, опираясь о стену. И прошипел с хриплой усмешкой. — А твой дом всё равно сгниёт, Зейн. Ты можешь приручить его. - он кивнул на Габриэля, — Можешь купить себе союзников. Но уважение? Его ты никогда не получишь. Эти слова ударили в зал как пощёчина. Охраны Зейна напряглись, кто-то шагнул вперёд, но рукой их остановил сам хозяин. В его глазах блеснула ненависть, на лице играла кривая улыбка. Взгляд Зейна скользнул к Адамо, который стоял в сторонке, будто это всё не касается его, и уголки губ хозяина особняка ещё больше изогнулись. — Преданность. - произнёс он, протягивая слово с почти чувственной насмешкой. — Её слишком легко произнести, но куда труднее доказать. Он шёлкнул пальцами, и один из людей вынес пистолет, протянув его Адамо. — Ты всегда был хитёр, старик. - продолжил Зейн, глядя ему прямо в глаза. — Всегда умел повернуть ситуацию так, чтобы спасти свою шкуру. Себя, а не свою «Семью». И знаешь, в чём проблема, Адам? - его голос стал ниже, холоднее. Он положил руку к его затылку и сжал сильно. И прошептал на ухо: — Тебе никто не верит. Марсель не смотря на боль, рассмеялся. Но ничего не сказал. Зейн прошептал на ухо Адамо. — Если хочешь, чтобы я поверил тебе... убей его. Прямо здесь. Зал замер. Даже Габриэль, который стоял ножом, дрогнул, переводя взгляд то на Марселя, но на Адамо. Адамо медленно взял оружие. Его рука не дрожала - взгляд оставался холодным, как будто он всю жизнь был готов к такому моменту. Но вот в его глазах впервые мелькнула тень - не страха, а тяжести. — Сынок. - протянул он с тем же ледяным сарказмом. — Видишь, до чего ты довёл? Я всегда говорил: чувства - слабость. Он сделал шаг ближе, понижая голос так, что он стал звучать почти интимно, как зловещий шёпот. — Может одумаешься? Если отдашь Джади... всё вернётся в круги своя. Марсель рассмеялся, хрипло и зло, так что кровь заструилась по губам. — Вернётся? - его глаза вспыхнули. — В круг твоих предательств и сделок? В этот твой фальшивый дом «Дом» где ты продаёшь всё, даже своей чести и крови?! Он резко шагнул вперёд, несмотря на рану, и процедил: — Запомни, отец. Лучше сдохну, чем отдам её вам. — Будь по твоему. Он поднял руку с оружием. Его движения были точными, словно это было не решение, а привычный ритуал. Тишина стала такой густой, что слышно было дыхание присутствующих. Марсель смотрел прямо в глаза отцу. В его взгляде не было страха - только вызов. — Стреляй. - процедил он. — Всё равно ты уже мёртв для меня. Щёлкнул выстрел. Пуля рванула воздух и вонзилась в плечо Марселя, чуть выше ключицы. Тело его дёрнулась от удара, но он не упал. Лишь прижал ладонь ко второй ране, хрипло засмеявшись сквозь боль. — Вот и вся твоя преданность, отец... - скривился Марсель. — Даже убить толком не смог. Зейн сделал несколько медленных шагов вперёд. Его глаза сияли - ему доставляло удовольствие наблюдать эту жестокую семейную драму. — Интересно... - протянул он с масленной насмешкой. — Ты выстрелил... но не туда. Не в сердце, не в голову. Ты пощадил его. Адамо медленно опустил пистолет. Его голос был спокоен, как будто он оправдывался не перед Зейном, а перед самим собой: — Я сделал то, что ты просил. Я выстрелил. Зейн резко рассмеялся, но в его смехе сквозило раздражение. — Нет, Адамо. Ты сделал то, что умеешь лучше всего. Ты снова всех предал. И именно меня. Воины вокруг напряглись, ожидая приказа. Марсель едва держась на ногах, плюнул кровь на мраморный пол и бросил через плечо. — Если я умру, ты оставишь Джади в покое. И сделаешь с моим телом всё что хочешь. Мои люди не тронут тебя, если со мной что-то случится. Он поднял глаза, в которых сквозила усталость, но и холодный вызов. — Я знаю, зачем она тебе нужна, Зейн. Донор. Ты хочешь вырезать у неё сердце ради своего больного сына. Так вот... - он ухмыльнулся, кривя окрававленные губы. — Бери моё. Я сильнее её. Моё сердце выдержит. Я умру - и ты получишь то, что ищешь. Но ты не тронешь её. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже люди Зейна замерли, переглянувшись. Зейн посмотрел на него, сначала молча, потом рассмеялся. Смех был не весёлый, а истерически холодный, как треск рвущегося льда. — Ты правда думаешь, что мне есть дело до твоего сердца? - процедил он, шагнув ближе. — Я создаю наследников, как собаки щенков. Один сдохнет - я сделаю другого. Женщины всегда найдутся. А твоя девчонка... - он скривил губы в мерзкой усмешке. — Она мне нужна не как человек. Она всего лишь запасной орган. Марсель прижал ладонь к ране, качнулся, но не упал. Его голос прозвучал низко, почти шепотом, но каждое слово было сталью. — Вот и разница между нами, Зейн. Ты можешь играть в короля, окружить себя золотом и псами в костюмах... но у тебя никогда не будет семьи. Только марионетки и трупы. Как ты и сам. Зейн смотрел на Марселя, как на животное, которое осмелилось зарычать. Его губы искривились в улыбке, но глаза оствались мёртвыми. — Семья? - повторил он, словно смакуя слово. — Это слово для слабаков. Для тех, кто ищет оправдание своей ничтожности. У меня есть силы, власть, деньги. Всё остальное расходной материал. Даже дети. Даже женщины. И в том числе, моя уже дождавшаяся своей смерти дочка. Он поднял пистолет, направив его прямо в грудь Марселю. Марсель не отвёл взгляда. Стиснув зубы, выпрямился, несмторя на то, что кровь текла по его плечу и живота. — Тогда стреляй.