Уродливая любовь мафиози

В машине стояла тишина. Только ровный шум дороги и редкие всполохи света, скользившие по лицам. Габриэль остановил машину у особняка Марселя. В салоне сидел ещё один пассажир - Адамо. Он попросил подвезти, и Габриэль, не задевая лишних вопросов, хотя полно их, согласился. — Спасибо, дальше сам. - коротко бросил Адамо, закрывая дверь. Габриэль кивнул, но что-то в его взгляде насторожило: взгляд Адамо был слишком спокойным. Слишком... решённым. Тогда Габриэль ещё не знал, что этим же вечером, спустя несколько минут после того, как Джади тихо покинула особняк, Адамо вошёл в комнату Антонио. Старость не лишила его достоинства - только сделал тише. Он чувствовал: ночь будет последней. Когда дверь открылась, он не поднял головы, сразу понял, кто вошёл. — Я ведь знал что ты придёшь сюда... за мной, сын. Адамо криво усмехнулся, почти рассмеялся - сухо, глухо. Адамо стоял в дверях, как тень - в строгом чёрном, с лицом, искажённым чем-то тяжёлым. — Ты ведь всегда всё знал, правда, отец? - в голосе сквозила горечь. — Кто будет любим, кто достоин, кто должен страдать. — Я никогда не выбирал. - Антонио поднял взгляд. — Я просто видел, кто был способен нести эту семью. — Эту семью? - Адамо хрипло усмехнулся. — Ты называешь семьёй то, где сын для тебя был только инструментом? Ты отдал всё ему - Марселю! Биологический мусор! Набор клеток! Сперма получившая имя! Он стал твоим гордостью, твоим продолжением. А я... я всё это время был рядом и всё равно был для тебя никто! — Марсель был другим. — Нет! - перебил Адамо. — Он просто был не мной. Он подошёл ближе, и между ними не осталось расстояния. — Я хотел хотя бы раз услышать, что ты гордишься мной. Хоть раз, отец. — Адамо я... — Не говори! - рявкнул он, и голос сорвался. — Ты скажешь это только умирая, потому что тебе нужна драма, чтобы почувствовать себя святым! Он резко достал из внутреннего кармана небольшой свёрток что-то сухое, похожее на траву. Засунул отцу в рот, зажал его рукой, не давая выдохнуть. Антонио задыхался, бился, но Адамо держал крепко - пока тело не обмякло, пока воздух не перестал рваться наружу. Потом он отступил, медленно опустился на колени. — Ты никогда не видел во мне сына. - тихо произнёс он, и в голосе не было злобы. Только уставшая боль, безумные глаза. — А я ведь хотел... всего лишь чтобы ты однажды сказал, что гордишься мной, отец. И всё это это оказалось не сценой прошлого - а воспоминанием, которое Габриэль тихо, без интонаций, рассказывал Джади. *** Тишина повисла в машине. Только мерный звук шин по асфальту и тяжёлое дыхание Габриэля. Он не смотрел на Джади - просто говорил, будто вытаскивал каждое слово из глубины, где давно уже ничего живого не осталось. Джади сидела, повернувшись к окну, обхватив руками себя. Не говорила ни слова. Её дыхание был ровным, но пальцы дрожали. Она боялась его. Не как убийцу - как человека, в котором не могла понять, кто он теперь. Молчание между ними казалось густым, почти осязаемым. Наконец он выдохнул: — Ты боишься меня? Я ведь рассказал тебе всё это, но ты не сказала ни слова. Я понимаю. После всего... сложно верить. - он на мгновение прикрыл глаза. — Но я больше не тот, кто был. Я лечусь. Хожу к психиатру. Иногда даже сплю ночами... — Габриэль, останови машину. Сейчас же. - перебила она. — Что? — Останови! Чёрт тебя дери! - её голос сорвался. — Я должна вернуться. Габриэль нажал на тормоз, колёса взвизгнули. — Куда? — К нему. Он остался один. Он ничего не знает. Он думает, что я просто ушла... бросила. Она открыла дверь, ветер ворвался в салон, холодный, с запахом дождя. Габриэль оставшись один в машине, в недоумении, посмотрел в зеркало заднего вида - и замер. Отражение смотрело на него. То же лицо. Но глаза - тёмные, глубже, холоднее. И улыбка. Та самая, от которой внутри всё обрушивалось. — Снова проиграл. Снова не справился. С женщиной. Слабак! Габриэль закрыл глаза, глубоко вдохнул. — Исчезни. — Исчезнуть? - насмешка в зеркале стала шире. — Ты - это я. Я твоя сила. Я тот, кто умеет не бояться. Выпусти меня. Позволь мне закончить всё, что ты боишься начать. Пальцы Габриэля сжались на руле, кожа побелела. Дыхание стало рваным. Он закрыл глаза - и на мгновение ощутил, как что-то холодное, плотное, скользнуло под кожу. И вдруг тишина. Не страх. Не ярость. Просто принятие. Он открыл глаза - спокойные, но другие. Глубже. Темнее. И резко выдохнул, распахнул дверь. Шаги отдавались по асфальту гулко. Впереди - Джади, уже останавливающую машину. Он догнал её за несколько секунд, схватив за руку. — Не смей. - тихо, но с железом в голосе.Она дёрнулась, испугавшись, но он не отпустил. — Габриэль, отпусти! Я должна... — Должна что? - он наклонился ближе, голос почти сорвался на шёпот. — Вернуться туда, где тебя уже не отпустят? Где всё закончится? Он держал её за запястье, сильно, но не больно. Сила в нём уже не была разрушением - она стала решимостью. — Послушай меня. - прошептал он, почти касаясь её лба своим. — Я долго боролся с собой, Джади. Я ненавидел ту часть, что был тьмой. Но может, без неё я бы тебя отпустил. А сейчас - не могу. Она замерла. В глазах блеснули слёзы. — Зачем ты это делаешь?.. - прошептала она. — Потому что.. - выдохнул он. — я когда то любил тебя. И может, всё ещё люблю. Но теперь - я не прошу, я защищаю. Он отпустил её руку - и она не ушла. Просто стояла, глядя на него, будто впервые увидела своего друга из детства - того, кто наконец стал целым. *** Жара Туниса была иной - вязкой, будто воздух сам держал дыхание. Была ночь. Машина остановилась у кованых ворот. Тишина- глухая, звенящая. Только ветер шевелил лёгкое покрывало Джади. Он повернулся к ней, долго смотрел, будто хотел сказать что-то важное, но подбирал слова осторожно. — Здесь всё будет... по-другому. - наконец сказал он. — Не жди, что тебе будет комфортно, как у Марселя. Голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога, словно он хотел смягчить удар заранее. — Здесь холоднее. Холод не в воздухе, а в людях. Джади кивнула, будто услышала, но взгляд её был где-то далеко - за воротами. Она всё это время держала руки на животе, едва заметно, будто защищая. Габриэль вышел из машины, обошёл и открыл дверь со стороны Джади. — Пойдём. Я рядом. - сказал он мягко. — Может будет больно... может, всё будет не так, как ты ожидаешь. Он на секунду посмотрел на её руку, всё время прижатую к животу. Джади быстро опустила взгляд, будто стыдилась этого жеста. Габриэль прищурился, в голосе зазвучала мягкость, смешанная с тревогой. — Джади... - он чуть склонил голову. — ты... чего-то мне не договариваешь? Она не ответила. Только сильнее сжала пальцы на животе, будто защищая то, о чём пока не хотела говорить ни ему, ни самой себе. — Это... - он сделал короткую паузу. — Марселя? Её дыхание сбилось. Джади медленно подняла взгляд на него - в глазах мелькнуло всё: страх, вина, но и странная, тихая решимость. — Не спрашивай. - прошептала она. — Просто будь рядом, как ты сказал. Габриэль кивнул. Его ладонь скользнула к её плечу - лёгкое, осторожное касание. — Хорошо. - он произнёс тихо, но твёрдо. — Я рядом. Даже если всё это окажется больнее, чем ты думаешь. *** Зейн сидел в своём кабинете - огромная комната, стены которой утопали в полках с книгами и древними рукописями. За его спиной мягко горел свет ламп, отбрасывая длинные тени. Он был в белом традиционном одеянии, но сдержанная строгость в его позе и взгляде делала его похожим на хищника, который всегда ждёт удобного момента. Когда Джади вошла, он сразу поднял голову. Несколько долгих секунд откинувшись к спинку кресла смотрел - внимательно, будто изучая. — Ты сделала правильный выбор, дочка. - наконец произнёс он низким, тяжёлым голосом, больше похожим на приговор, чем на похвалу. У Джади дрогнули пальцы, сжимающие край её платья. В груди всё сжалось, но она собрала силу и ответила: — Я пришла сюда не за властью. Если я уже в этом доме... тогда покажи мне мою мать. Взгляд Зейна на миг потемнел, в нём промелькнула тень воспоминаний, но уже в следующую секунду он снова был холоден. Он поднялся, медленно обошёл стол и остановился рядом, будто хотел увидеть её глаза поближе. — Хорошо. - сказал он спокойно. — Ты увидишь её. Но будь готова: твои представления о ней.. и о прошлом - не такие, какими ты их рисуешь. Он сделал знак рукой слуге, и массивные двери кабинета раскрылись в сторону коридора, ведущего глубже в дом. — Пойдём. Зейн шёл впереди, его шаги были уверенными и тяжёлыми. Джади же ощущала, будто ноги налились свинцом. Каждое движение казалось чужим, как будто она не шла по дому отца, а по коридорам чужой тюрьмы. Они остановились у резной деревянной двери. Зейн слегка приоткрыл её и жестом пригласил войти. В комнате стоял сладковато-горький запах лекарств. Воздух был душным, и Джади инстинктивно прикрыла нос ладонью. У окна на низкой кушетке сидел мальчик лет десяти-тринадцати. Лицо его было бледным, почти прозрачным, с лёгким синеватым оттенком у губ. Под глазами - тёмные круги. Он сжимал в руках игрушечный самолётик, но выглядел так, словно любое движение давалось ему с трудом. — Это твой брат, Фирас. - произнёс Зейн, мягко, почти с нежностью, которой Джади не ожидала от него услышать. Мальчик поднял глаза. Большие, тёмные, но уставшие. Его взгляд прошёл сквозь Джади - холодно, настороженно. — Она... та самая? - тихо спросил он отца. Зейн кивнул. — Да. это твоя сестра. Фирас криво усмехнулся, но улыбка вышла безрадостной. — Сестра? - он покачал головой. — Мне не нужны новые «родственники». Они всё равно исчезают. Джади прижала руку к животу - жест вышел непроизвольно. Она сделала шаг ближе. — Я не собираюсь исчезать. - её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Я здесь. Фирас отвёл взгляд в сторону, уткнувшись в книгу. — Посмотрим. - только и бросил он сухо, отвернувшись к окну. В этот момент Зейн положил тяжёлую ладонь на плечо девушки. Его голос был низким, почти шёпотом. — Он не доверяет никому. Но ты должна понять... он - моя гордость и смысл. Эти слова ударили Джади сильнее, чем она ожидала. Будто Зейн подчёркивал: вот - наследник, ради которого всё, а она - лишь тень.