Уродливая любовь мафиози

Палата была полутёмной. Никаких звуков, кроме редкого писка аппаратов и чужого дыхания тихого, почти невесомого. Ему сказали с что родилась - маленькая девочка. Потому что, сразу после 8 месяца беременности была рождена. Марсель стоял у двери несколько секунд, не заходя. Как будто боялся, что шаг разрушит реальность. Ребёнок лежал в прозрачной люльке под лампой. Крошечный. Слишком маленький для того, чтобы на нём уже лежало столько смертей. Медсестра сказала что-то, но он не услышал. Только кивнул. Он подошёл медленно. Чтобы не побеспокоить её сон. Как к чуду, которому он не доверял. Малышка спала, поджав пальцы, будто держала в кулаке что-то важное. Губы дрогнули во сне. Лёгкое, почти смешное движение. И в этот момент с Марселем случилось то, чего с ним не случалось никогда. Его колени ослабли. Он опёрся рукой о край люльки, чтобы не упасть. Дыхание сбилось — коротко, резко, как после удара. — ...Привет, — сказал он. Голос сорвался. Он замолчал и больше не пытался говорить. Он считал, что недостоен разговаривать с этой малышкой, потому что ошибочно думал, что дети - это бремя и для себя, и для ребёнка. Он не захочет жить, как его отец. До этого момента он так и считал. Но сейчас, смотря на это чудо, он осознал, что можно просто изменить их судьбу, отменяя свои мафиозных отношений. Потому что если этот мир сможет причинить боль ей — он сожжёт этот мир. Он протянул палец. Осторожно. Почти не касаясь. И она — схватила. Крошечная ладонь сомкнулась вокруг его пальца с такой силой, что это было смешно и страшно одновременно. Марсель закрыл глаза. Он сломался внутри, без внешних признаков. Он просто больше не мог без неё. — Вот так, да?.. — выдохнул он криво, почти усмехнувшись. — Значит, ты решила за меня. Малышка дёрнулась во сне, будто согласилась. Марсель выпрямился. Спина снова стала ровной. Лицо — холодным. Но внутри решение уже было принято. Медсестра тихо сказала: — Мама в коме, но стабильна. Она жива. Марсель кивнул, не открывая глаз. — Сколько? — спросил он. — Что?.. — Сколько времени у вас уйдёт, чтобы подготовить её к транспортировке. Медсестра растерялась. — Мы... обычно такие решения принимаются консилиумом... Он повернулся к ней. Спокойно. Без угрозы. От этого было хуже. — Вы не принимаете решения. — сказал Марсель. — Вы выполняете. Он сделал шаг ближе. — Подготовьте её. И ребёнка. Полная медицинская поддержка. Частный борт. Италия. Сегодня. — Но она в коме... — Она будет в коме и в Италии. — перебил он. — Разница в том, что там она будет дома. Медсестра сглотнула. — Хорошо... я передам. — Нет. — Он посмотрел прямо. — Вы сделаете. Она кивнула. Марсель снова посмотрел на ребёнка. — Я забираю своё. *** Марсель стоял у прозрачной стены палаты новорождённых. Ребёнок спал. Крошечный. Слишком реальный, чтобы быть мыслью. Он не прикасался к стеклу. Просто стоял. Как человек, который боится спугнуть сам факт существования. Шаги за спиной. Сначала быстрые — Марио. Потом тяжёлые, сдержанные — Даниэль. Последним — Габриэль. — Чёрт... — выдохнул Марио, увидев ребёнка. — Она... она красивая. Марсель не ответил. — Значит, это... — Марио хмыкнул, пытаясь разрядить. — Моя племяшка, получается? Марсель медленно повернул голову. — Не спеши с этим словом. Марио осёкся. — Я не в смысле... — потом посмотрел на него внимательнее. — Слушай... а имя? Тишина сгустилась. — Какое имя ты ей дашь? — осторожно спросил он. Марсель отвёл взгляд обратно к ребёнку. Долго молчал. — Я не буду. — сказал он наконец. Даниэль нахмурился. — В каком смысле? — В прямом. — голос Марселя был ровным, но внутри в нём что-то ломалось. — Я не вправе. Это не моё право. Марио открыл рот, хотел возразить — но передумал. Габриэль всё это время молчал. Стоял чуть в стороне. Потом сделал шаг ближе, но не к Марселю, а к стеклу. — Она говорила... — тихо сказал он. Марсель резко посмотрел на него. Габриэль не встретил взгляд сразу. — Джади говорила, что если будет девочка... она хотела назвать её Ария. Слово повисло в воздухе. Марсель медленно вдохнул. Глубоко. Так, будто это имя ударило под рёбра. — Ария... — повторил он почти беззвучно. Габриэль кивнул. — Она говорила это только один раз. — он слабо улыбнулся. — но странной надеждой, будто это имя и пол ребёнка чувствовала. Марсель снова посмотрел на ребёнка. Теперь дольше. Иначе. — Значит... — сказал он наконец. — Если она проснётся... и скажет то же самое — так и будет. Марио тихо усмехнулся. — Упрямый ты, Марсель. — Нет. — ответил он. — Я просто знаю, где моё место. Он сделал шаг назад от стекла. — А моё место сейчас — рядом с ней. Не здесь. Даниэль кивнул. — Самолёт готовят. Марсель кивнул в ответ. И прежде чем уйти, ещё раз посмотрел на ребёнка. — Держись, Ария. — сказал он мысленно. — Я не умею быть отцом. Но защищать — умею. *** Марсель дождался, пока коридор опустеет. Он не любил больницы. Власть работала плохо — и именно это бесило. Врач вышел сам. Мужчина лет пятидесяти, усталый, с тем взглядом, который появляется у людей, видевших слишком много тел и слишком мало справедливости. — Вы хотели поговорить. — сказал он тихо. Марсель кивнул и сделал шаг ближе. Не угрожающе. Контролирующе. — Говорите честно. Без протоколов. Без надежд для родственников. Врач вздохнул. — Она в глубокой медикаментозной коме. Но мозг не повреждён. Это ключевое. Пауза. — Она борется. Даже сейчас. Это... редкость. — Шансы. — Есть. Не проценты. Есть путь. Но он длинный. И хрупкий. Марсель сжал челюсть. — Она узнает ребёнка? Врач посмотрел прямо. — Если проснётся — да. Связь уже есть. Организм матери... будто держится за неё. Тишина. Потом Марсель спросил то, что действительно боялся услышать: — А если нет? Врач не стал врать. — Тогда девочка будет жить. А вы... — он замолчал, — будете жить с этим. Марсель кивнул. — Подготовьте перевод. Лучшие специалисты. Любые условия. Деньги — не вопрос. — Я понял. Марсель развернулся, но у двери остановился. — И ещё. Он посмотрел на врача холодно и чётко. — Если она проснётся — мир для неё должен быть тихим. Без прошлого. Пауза. — Пожалуйста. Врач медленно кивнул. — Это очень хорошо и умно. Мы всё сделаем.