Голубой огонёк

– Мы же сегодня физру проебываем? – спросил Рома, когда они вышли с лекции в коридор, уже кищащий такими же, как они, студентами. – Так точно, – хмыкнул Вадим, поправляя рюкзак на плече. – Заебись. А то сейчас так в падлу куда-либо ходить. Рома потянулся, разминая затекшую спину. Взгляд Вадима невольно зацепился за полоску живота, мелькнувшую из-под толстовки, но остался незамеченным. – Ага. Нам правда потом всё закрывать придется. – Да похуй, рефератики накатаем, – отмахнулся Рома, стремительно спускаясь по лестнице. – Кстати, надо будет у Лёши попросить прошлогодние, – вспомнил Вадим, идя следом. – Ну вот и решили. Съебывали не они одни, так что в гардеробе пришлось постоять минут двадцать, толкаясь в духоте и гомоне. После спёртого воздуха и тусклого света цокольного этажа зимний морозец приятно отрезвлял мозги. – Го ко мне? – спросил Рома, уже зная ответ. Вадим бывал у него чаще, чем у себя, ещё со школы повелось. Снег мягко хрустел под ногами. На улице стояла свежая и безветренная погода. Они неспешно шли к «Магниту», который располагался в паре кварталов от Роминого дома, наслаждаясь слепящими лучами зимнего солнца. – У тебя чо похавать? – спросил Вадим, когда они уже заходили в магазин. – Да вроде пельмени остались. Приготовить что-то хочешь? – Не, – Вадим мотнул головой, но через секунду добавил: – Хооотя… Может салат какой-нибудь заебашим? – Мм… Крабовый? – Го его. – Заебись, – Рома предвкушающе прикрыл глаза, довольно промычав. Продукты на салат и всякие снеки они понабрали быстро, беспорядочно сваливая их в корзину. Дело оставалось за самым сложным… – Чо бы попить? – раздумывал Рома, застыв напротив стенда с напитками. Вадим уже взял стандартную колу и бесцельно блуждал взглядом по полкам, дожидаясь Рому. Тот предсказуемо выбрал какую-то экзотическую хрень – маленькую, ярко-зеленую баночку с иероглифами. – Опа, это чо такое? – Рома покрутил ее в руках, вглядываясь в мелкий шрифт в заведомо проигрышных попытках отыскать хоть слово на знакомом языке. Вадим выглянул из-за его плеча. – Это с кактусом что ли? – Видимо, да. – Ну и херь, – Вадим скривился. – Отлично, беру две. – Я это точно пить не буду. – Ага, скажешь, – хмыкнул Рома, уже направляясь к кассе самообслуживания.

***

Через пару часов они сидели в Роминой гостиной, устроившись на диване. На полу стояли тарелки из-под пельменей и почти доеденного салата. Вадим уговорил Рому на свою любимую кооперативку из серии «LittleBigPlanet» – игру, в которую они заходили, дай бог, раз в полгода и всегда по одной и той же причине ее бросали. Они уже битый час не могли пройти один и тот же уровень и Рома начинал закипать. – Да ебанный в рот! – он с чувством хлопнул по подлокотнику дивана, когда его персонаж в очередной раз сорвался в пропасть. – Да почему эта ебанная хуйня не может нормально прыгнуть? – Наверное, потому что по кнопкам надо попадать, – хмыкнул Вадим, откладывая джойстик. – Да я жму, блять! Он зависает просто. – Ага. С тобой поэтому девушки так часто расходятся? Проблемы с попаданием? – Ой бля, иди нахуй, – Рома шумно выдохнул, откинув джойстик. – Кстати, о девушках, – как можно непринужденнее заговорил Вадим, откинувшись на спинку дивана, но голос всё же просел: – Как там у вас с Ксюшей? – Даай, – Рома махнул рукой, дёрнув уголком губ. – Ничего. Расстались. Вадим судорожно вдохнул, вцепившись взглядом в его затылок. Как обычно захотелось провести ладонью по коротким волосам против «шерсти», чтобы ощутить их жесткость. – А чего так? – спросил он с показным равнодушием, хотя внутри сменилась череда эмоций. Облегчение, что снова ни с кем не сошёлся, снова не получилось “серьёзно". Глупая – ну какая же, блять, глупая, – надежда, что может быть?... И горечь досады, что никакого “может быть" никогда не случится. – Да не знаю, – Рома пожал плечами. – Вроде начинаю общаться, думаю, что прикольно, почему бы и нет? А потом надо на это всё время искать, силы. Внимание уделять. Может, я был бы и рад, но как будто… Чувствую, что это не мой человек, и сразу в падлу становится. Понимаешь? Вадим словил вопрошающий взгляд голубых глаз, умеющих иногда смотреть так пронзительно и четко, что не залипнуть было невозможно. Что там с мозгами у девчонок в такие моменты творилось, можно только гадать. Вадим моргнул, выходя из оцепенения, и тут же поймал себя на одной приятной мысли. Немного поглаживающей его эго и слишком цепкой, чтобы сдержаться и не спросить: – А со мной почти каждый день зависать не в падлу? Несмотря на кольнувший азарт, вопрос прозвучал скептично. Вадим тут же отвёл глаза, не надеясь ни на какую другую реакцию, кроме подъебки. И потому дыхание резко сбилось, когда он услышал: – Неа. Ты как раз и есть мой человек. Взгляд тут же вернулся обратно. Снова в глаза напротив, которые смотрели неожиданно спокойно и тепло. Рома мягко улыбнулся уголком губ, но надолго не задержался, вставая с дивана. – Ща будем дегустировать ту хрень с кактусом. – Ага, – запоздало проговорил Вадим, уже слыша, как на кухне открывается дверка холодильника. – Кстати! – крикнул ему Рома. – У меня родители на Новый год уезжают, ты со мной праздновать будешь?

***

Наверное, они сошлись в том, что оба не любили лишний раз запариваться, поэтому их план по празднованию Нового года был банален и прост. Никаких тусовок и собирушек сомнительной компанией, которые в подростковом возрасте держались только на идее подкатить к подвыпившим девкам и чувстве крутости, что ты не с родителями, а на какой-то левой хате. Типо классный. Типо взрослый. Только когда ты реально взрослый, тебе уже хватает суеты на учёбе или работе, и на зимних праздниках хочется просто откиснуть, в комфорте и без лишних телодвижений. Собрались только вдвоем. Родители Ромы всё-таки уехали праздновать к тётке в пригород, оставив им квартиру. В час ночи, сидя на полу в темноте, они доедали пиццу и закуски из доставки и смотрели тупые комедии начала 2000-х. Больше болтали и угарали, а фильмы так, на фоне. Чисто для того, чтобы ещё больше расплавить мозги, залитые ягером. Вот это единственное, ради чего они реально заморочились – обошли десяток магазов, чтобы отыскать бутылку, потому что Рома словил какой-то пунктик на это. – Ну и мерзость, – весело протянул Вадим, кривясь при просмотре очередной части «Очень страшного кино». Рома, пересматривающий эту хрень уже несчётное количество раз, только пьяно улыбнулся, пожав плечами. Вдруг с улицы донеслось громыхание. Вадим подорвался с места и метнулся к окну, чуть не споткнувшись о валявшуюся на полу бутылку колы и нелепо ее перепрыгнув. – Ебать там салют! – пораженно воскликнул он, уперевшись ладонями в подоконник и уставившись на разноцветные всполохи, раздающиеся в небе один за другим. Ничего не мешало их разглядеть: в комнате было темно, только жёлтые отсветы гирлянды танцевали на стекле. – Нихуя тут богатые люди живут, – без особого восторга присвистнул подошедший Рома, заметив фейерверки, распадающиеся на некое подобие цветков. Оперевшись плечом о стену и сложив руки на груди, он бездумно смотрел на яркие вспышки, чувствуя, как опьянение мягко и согревающе разливается по конечностям. – Ага, – на выдохе прошептал Вадим. Всё пространство для него сузилось до этого клочка возле подоконника. Алкоголь ударил в голову, вызвав лёгкое и оттого приятное головокружение. Перед глазами всё начинало рябить и плыть, сердце ещё учащенно билось от внезапного ажиотажа. Стало как-то особенно хорошо. Стало жарко – от духоты, настоявшейся в комнате, разогнавшегося кровотока и батареи возле ног. От такого же жаркого тела рядом. Вадим скосил взгляд на Ромино плечо, выхватывая линию шеи, изгиб ключиц и бок. Пальцы свело от желания прикоснуться, и мысль повернуться и притянуть его к себе уже не казалась бредовой. Мысль показалась даже заманчивой, стоило представить натиск и твердость чужого тела, прижимающего к болезненно впивающемуся в поясницу подоконнику. – Чо-то меня ведёт, – чуть хрипло проговорил Рома, потерев ладонью лицо, особенно тщательно – глаза, чтобы хоть как-то прояснить заплывший взгляд. – Пойдем завалимся? Он первым подался вперёд, отлипнув от стены, на ходу поднял кружку и допил остатки ягера, шумно падая на кровать. Вадим потянулся за ним, почти не соображая. Комната немного вильнула перед глазами, он вильнул за ней следом, снова запнувшись об колу и чуть не вписавшись в угол кровати. – Ну ты и пьянь, – хмыкнул Рома, кинув на него осоловелый взгляд, и потянул на себя за футболку, приподнявшись на локте. Лодыжка подогнулась и Вадим неловко клюкнулся на него прям так, сверху. Сместил ногу, поерзал немного и, наконец устроившись поудобнее, уткнулся носом в подушку, в угол между чужими ухом и шеей. – Ненене, там ещё место есть, двигай, – Рома не сильно надавил ему ладонью на бок, оттесняя, но Вадим воспротивился. Лежать на Роме было охуенно. Так охуенно, что двигаться больше не хотелось. А слезать – тем более. – Ну так сдвинь, если не нравится, – тихо проговорил Вадим, слегка вскинув голову так, что его подбородок коснулся Роминой челюсти. Проговорил как-то глухо и серьёзно; так, что Рома напрягся, оставив ладонь лежать на его боку. Он скосил на Вадима взгляд, встречаясь с мутными, будто ничего не разбирающими глазами. – Нихуево тебя вштырило, – усмехнулся, попытавшись разрядить обстановку, но вышло неловко. – Ага, – выдохнул Вадим, проведя кончиком носа по его щеке и намеренно не поднимая глаз. – Я охуеть как пьян. Меня мажет пиздец. Он повёл носом выше, прижался к Роминой щеке своей. Ухо обожгло горячим – просящим? – выдохом: – Ром, я очень хочу твой член. Секунда замешательства. Рома схватил его за плечо, отодвигая в сторону. – Ты ебнулся что ли? – голос подскочил, губы дернулись в нервной усмешке. Он понадеялся отшутиться, но по взгляду Вадима, тёмному и глубокому, понял, что не получится. Тот подтянулся выше, проехавшись тазом по его животу. На мгновение наслажденно прикрыл глаза, дрогнув ресницами, когда почувствовал под собой напряжённые мышцы. Рома почему-то не мог отвести взгляд, ловя в темноте каждое движение: как Вадим приподнимается на локте, свободной рукой проводя по его груди; как чёлка спадает вниз, щекоча скулу; как он судорожно вбирает воздух. – Могу отсосать тебе? Рома в момент прочувствовал выражение «звенящая пустота». Все мысли улетучились, оставив голое ничто, отдающее писком в ушах. – Вадь, перестань, – он сжал Вадима за шею сзади, фиксируя. Никогда не видел его таким. Не понимал, как воспринять его поведение и отреагировать, чтобы не задеть. Надо было свалить его на кровать, дать проспаться и прийти в себя. Надо было… Но какого-то черта это безумное предложение отозвалось внутри лёгким, но достаточно ощутимым, чтобы нельзя было проигнорировать, томлением. – Ты можешь кого-нибудь другого представить, – предложил Вадим, хотя мысль об этом царапнула. – И я на утро тебе ничего не скажу. Просто забьем. – Хуевые у тебя предложения, знаешь? Прекращай. И Вадим, может, прекратил бы. Если бы не почувствовал кое-что бедром. – Но тебе же нравится? – спросил он, скользнув рукой вниз и накрыв ладонью полувставший член поверх штанов. Рома прикрыл глаза, поджав губы, шумно втягивая воздух. Вадим принял эту реакцию за разрешение и спустился ниже, попутно задирая чужую футболку. Рома провел рукой по лицу, заполошно уставившись в потолок, слушая, как Вадим возится возле его штанов, несмело касаясь подрагивающими пальцами. Жаркое дыхание опалило кожу живота. Контраст прохладной влаги языка, который самым кончиком очертил впадинку пупка, отозвался пульсацией в висках. Рома глубоко и тяжело дышал, продолжая пялиться в потолок как идиот. Он не собирался никого представлять – не любил такое. Но и заставить себя посмотреть вниз не мог. Слишком неожиданно, слишком непривычно. И всё же странность происходящего не пугала, а будоражила, подталкивая узнать, что последует дальше… Рома пропустил момент, когда Вадим вытащил его член. Очнулся лишь от широкого прикосновения языка, прошедшего по всей длине. Рома неровно выдохнул, тяжело сглатывая скопившуюся вязкую слюну. Вадим вылизывал его головку, затем весь ствол, пошло причмокивая и прерывисто дыша. В этой неторопливой ласке было что-то интригующее. Вадим не оставлял без внимания ни миллиметра, обласкивая то губами, то языком. Тёрся об его член носом и щекой, как послушный щеночек. Словно по-настоящему наслаждался этим. Рома прикусил свою нижнюю губу, чувствуя желание узнать, как Вадим выглядит в этот момент. Он приподнял голову и посмотрел вниз, сразу же встретившись с преданным взглядом темных глаз, будто Вадим только этого и ждал. Из лёгких разом выбило воздух, жар прилил к щекам. Благо, в темноте не было видно, как он покраснел. Мило. Растрёпанный, взбудораженный, с блестящей от слюны головкой возле приоткрытых губ – Вадим выглядел чертовски, непривычно мило. Рома провел ладонью по его волосам, и Вадим накрыл его руку своей, заставляя зарыться пятерней ещё глубже, отдавая контроль. Обхватил головку губами, вобрав внутрь, и опустился ниже, начав коротко отсасывать. Он помогал себе рукой, придерживая член у основания . Рома опёрся на локоть, сжав волосы Вадима сильнее, глухо выдыхая от приятных ощущений, которые дарила влажная теснота чужого горла. Вадим ускорил темп, впившись ногтями в Ромино бедро. Осознание того, чей член он сейчас ублажал – единственный желанный, – нещадно заводило, заставляло постанывать и ёрзать коленями по простыне, разделяя удовольствие. Рома никогда бы в жизни не подумал, что Вадим может быть таким. Блядски развратным, вылизывающим и вбирающим его член с такими наслаждением и благодарностью, будто это самый долгожданный новогодний подарок. Ебанный коллекционный набор лего для десятилетнего пацана. Вадим пытался взять как можно глубже, всхлипывая, но предсказуемо давился. Его отчаянное стремление доставить удовольствие и покорность вместе с тягучей лаской пробуждали в Роме темные и грубые желания. Захотелось больше, сильнее, быстрее. Он не удержался, схватил Вадима за волосы и надавил на голову, буквально проталкивая член в глотку. Вадим замычал, распахнув глаза, но не стал сопротивляться, лишь вцепился пальцами в его бедра. Рома толкнулся, зашипел, когда крайняя плоть зацепилась о зубы, но все равно вошёл до упора. Он задвигал тазом, не давая Вадиму отстраниться. От бурно накатывающего наслаждения запрокинул голову, протяжно и громко выстанывая в потолок, неожиданно для себя краснея. То, как Вадим зарывался носом в его волосы на лобке, скуля и захлебываясь, было очаровательно и смущало. Рома продолжал жадно и остервенело вбиваться, пока не почувствовал, что скоро кончит. Он резко оттянул Вадима за волосы, буквально снимая с члена, и быстро, рвано додрочил кулаком, согнувшись всем телом. Разрядка нахлынула остро, почти болезненно. Рома зашипел сквозь плотно сжатые зубы, так, что на щеках заиграли желваки. Спустил на ладонь, загнанно дыша. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. На минуту стало плевать на всё. Вокруг будто ничего не существовало: ни комнаты, ни громыхающих салютов, ни Вадима. В голове – блаженная пустота. Но он снова посмотрел вниз. На Вадима, который лежал в его бедрах, поглаживая себя между ног, с закрытыми глазами и полузадушенными стонами. – Иди сюда, – жарким шепотом позвал Рома. В страстном порыве притянул его за шею, впиваясь жёстким, жадным поцелуем. Вадим со стоном ответил, пропуская язык внутрь. Горечь припухших после минета губ завела ещё сильнее. Рома повалил Вадима на кровать, навис сверху. Тот раскинулся под ним, расставив ноги и пропустив его между ними. Неуверенно поднял глаза. – Ты не должен. – Ага. Знаю, – на выдохе ответил Рома, склоняясь ближе. – Я хочу. Снова поцеловал, мокро и томно, и Вадим притянул его за щеки, облизал губы, ловя чужой язык своим. Он самозабвенно и податливо отвечал, изгибаясь навстречу всем телом, прижимаясь грудью и животом. Рома чувствовал каждое его движение, каждый удар его сердца. Шорох одежды и скрип кровати сливались с их сбивчивым дыханием. Рома протиснул руку между их телами, не отрываясь от Вадима и собирая ртом его хриплые постанывания. Было непривычно и дико возбуждающе обнаружить под ладонью выпирающий в штанах бугорок. Он на пробу надавил, погладил. Вадим дернулся, заскулив ему в рот. – Снимешь? – попросил Рома, разрывая их поцелуй и отодвигаясь. Вадим заелозил тазом, спешно стягивая штаны вместе с трусами до бёдер. Рома сплюнул на ладонь и обхватил его член, почувствовав горячую кожу и пульсацию. Задвигал рукой, сразу беря быстрый темп. Большим пальцем он надавливал на головку, растирая по ней выступающую смазку. Вадим беспорядочно застонал, его бедра сами стали подаваться навстречу. У Ромы член так и не успел упасть, снова затвердел, ещё оставаясь чувствительным после недавнего оргазма. Он болезненно-приятно проезжался по мягкой ткани штанов Вадима. Рома шипел и кусал свои губы, потираясь о его бедро и продолжая жёстко и быстро работать рукой. Вадим, заметив его движения, сквозь пелену возбуждения опустил руку, на ощупь находя его член и смыкая со своим. Рома надрывно простонал, оторвался на мгновение, чтобы снова сплюнуть на ладонь, и переплел их пальцы, соединяя в единое – горячее и скользкое – кольцо, двигаться в котором было охуительно приятно. Он притиснулся к Вадиму всем телом, вслушиваясь в его беспорядочные стоны, которые смешивались с хлюпающими звуками внизу животов. – Я д.. Долго не продержусь, нх!.. – еле проговорил Вадим, задыхаясь и захлебываясь слюной. – Ага, я тоже, – прошептал Рома, мазнув губами по мочке его уха. Он уткнулся носом в шею Вадима, прикусывая кожу в порыве страсти. Их движения стали короткими, резкими, почти грубыми. Кожа терлась о кожу, было мокро, жарко и невероятно тесно. Вадим конвульсивно подался вперёд, сдавив головку в кулаке, и впился зубами в чужое плечо, заглушая протяжный, мучительный вскрик. Бурно излился в руку; Рома почувствовал, как пальцы стали вязкими и липкими. Он обхватил уже только себя, размазав по стволу чужую сперму, отчего скольжение стало легче и ещё приятнее. Достаточно было пару раз дёрнуть кулаком, чтобы сладкая волна оргазма захлестнула его следом, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев. Теплота накрыла обоих с головой, разливаясь по всему телу. Рома расфокусированно посмотрел на Вадима, уперевшись в его лоб своим. Оба были взмокшие и тяжело дышали. Плечи мелко подрагивали, удерживать себя на весу стало трудно, но не хотелось разрывать этот взгляд глаза в глаза. Вадим сглотнул, пальцами ухватился за запястье Роминой руки и потянул ее к своему лицу. Тот непонимающе нахмурился, но через мгновение пораженно застыл, когда Вадим провел языком по испачканной в их сперме ладони. Прикрыв глаза, с упоением вылизал все пальцы дочиста. – Ты реально ебнулся, – на выдохе прошептал Рома. Вадим посмотрел на него и в тон ему ответил: – Ага. Давно. По тебе. Рома бездумно провел большим пальцем по его нижней губе, размазывая слюну, слегка белесую от остатков семени. Как-то по-особенному нежно боднул его лбом и завалился на спину рядом. Вадима резко потянуло в сон. Он придвинулся к Роме, улёгся у него на плече и перекинул ногу через его бедра. Ему было пока всё равно, что там думает Рома. Хотелось провалиться в спокойную негу, чувствуя тепло человека, который был очень нужен. Рома ничего ему не сказал, просто глядел в потолок без мыслей, слушая его успокаивающееся дыхание. Жар возбуждения постепенно спадал, возвращая сознанию ясность. Рома с удивлением отметил, что чувствует себя… правильно? Как будто всё произошло так, как и должно было. Он хмыкнул. С Вадимом всегда было так. О чем-то же это говорило?

***

Проснувшись, Рома обнаружил примечательную вещь – лежать с Вадимом в обнимку было приятно. Они и раньше порой спали друг с другом на тусовках, когда не хватало места, но вот так – тесно прижавшись и сплетаясь конечностями – никогда. Приятно это было настолько, что выбираться из кровати совсем не хотелось, но горло драл сушняк. Колы в ближайшем доступе не оказалось. Промучившись минут пятнадцать, тщетно пытаясь перетерпеть, он с кряхтением вылез из-под Вадима. Тот что-то сонно промычал, рухнув головой на подушку. Рома нашарил под кроватью бутылку, допил остатки колы, попутно разминая плечо, затекшее за ночь. За окном светило послеобеденное солнце, было тихо и спокойно. Все отсыпались после насыщенной ночки. Рома улыбнулся, наслаждаясь моментом. Вадим вдруг вздрогнул и резко распахнул глаза. Проснулся в тревоге и с тяжестью в голове. Он потер глаза, пытаясь прийти в себя. – С добрым утром, – весело сказал Рома, хмыкнув. – Заебись вчера «Голубой огонёк» себе устроили, м? – А? – переспросил Вадим, непонимающе нахмурившись, и посмотрел на Рому. Одного взгляда хватило, чтобы всё вспомнить и осознать. Волна стыда и паники резко накрыла с головой, следом за красочными картинками прошедшей ночи. Вадим спрятал лицо в ладонях и уткнулся в подушку с протяжным «Бляяяять». Не услышал, как Рома усмехнулся, наблюдая за его муками с довольной лыбой. – Блять, прости меня, – голос Вадима заглушала подушка, но раскаяние в нем угадывалось сполна. – Вадь, посмотришь на меня? – насмешливо попросил Рома. – Иди нахуй. Вадим со стоном перевернулся на спину, накрывая себя подушкой сверху, сжимая ее так, как будто она действительно могла его спасти. – Ну посмотри. Он сдался, стянул подушку вниз и посмотрел, одновременно стыдливо, встревоженно и сердито. Однако растерял все эмоции, увидев простодушно улыбающееся лицо. – Все ок, – сказал Рома, для пущей убедительности приподняв брови, как бы спрашивая: «Веришь?». – Расслабься. Мне норм. Вадим с сомнением нахмурился. – Ты серьезно? – Ага, – Рома опёрся об угол стола, массируя шею. – Тебе не о чем переживать. И тем более извиняться. Вадим прикусил губу, опустив взгляд. Помялся немного и, решившись, тихо спросил: – И..ты ничего не скажешь мне? Рома по голосу понял, что сказать что-то надо было, Вадиму было важно. – Нуу… Это было пиздец как неожиданно, – Рома усмехнулся, складывая руки на груди, а затем замялся и, отведя глаза, добавил: – И, если честно, приятно тоже было пиздец как. Вадим поднял глаза и с изумлением заметил, что у Ромы покраснели уши. Его собственные губы против воли растянулись в счастливую улыбку. – Как там Вика любит говорить? Что-то… Капля алкоголя… – Лучший двигатель яоя, – закончил Вадим, усмехаясь фразе их однокурсницы. – Там суши ещё остались. Будешь? Вадим кивнул, и Рома ушел на кухню, вернувшись с коробкой, на которой громоздились пластиковые контейнеры со всяческими добавками. И вот они спокойно сидели и хавали прошлогодние суши в кровати, перебрасываясь тупыми шутками и отбирая друг у друга еду. Всё как обычно. Это, конечно, было хорошо, но… Всегда есть блядское «но». Внутри у Вадима копошилась неудовлетворённость, потому что… Потому что где-то там, в потаённых уголках сознания, он надеялся на большее. Да, дебил, будь благодарен, что тебя вообще нахуй не послали (пошел, кстати, сам, добровольно), но отказать себе в глупых мечтаниях не смог. – Вадя, только я вчера че-то не особо понял, – начал Рома, продолжая жевать. – Это ты так напился вчера и тебя переклинило, или что? Просто выглядело так, будто… Он выразительно глянул на Вадима. – Будто что? – у того в горле моментально пересохло, голос прозвучал сипло. – Будто я тебе нравлюсь. Они смотрели друг на друга пару секунд. Рома спрашивал спокойно, даже как-то легко, поэтому Вадим, набрав в лёгкие побольше воздуха, решил рискнуть: – А если да? – То я еблан. – Почему? – Вадим удивлённо задрал брови. – Ну а зачем я все это время встречался со всеми, когда можно было с тобой? Вадим глянул на него, выдержав паузу. – А мы типо будем встречаться? – Ага, – сказал Рома и потянулся вперёд. Чтобы оставить на его губах быстрый, лёгкий и по-домашнему уютный поцелуй.