Fever

Время полночь. Кровавая луна за окном едва ли что-то освещала. На тумбочке горела одинокая желтая лампа. В комнате пахло травами, лекарствами и спиртом, и немного потом. И много — болезнью. Аластор навис над Люцифером, уставше нахмурился. Тот что-то невнятно простонал и заерзал на постели. Он лежал перед Аластором, широко разведя ноги, без боксеров (потому что ему так удобно), зато в старом красном свитере, больше положенного на несколько размеров, который был задран почти до груди, обнажая живот. Дышал ангел ртом, шмыгая носом, вытирая мелкие слезы и иногда покашливая. Глаза у него были опухшие, от носа текла большая соленая капля, и до самого подбородка все уже давно было желтое и покрытое мелкой корочкой от раздражения. Рядом с кроватью лежала небольшая горка сопливых салфеток. Ангельская простуда никогда его не щадила. Эта мерзкая болячка иногда цеплялась к нему после визита в Рай, особенно если ему счастливилось встретить Рафаила, вышедшего из больничного крыла минут пятнадцать назад. Вот и сейчас он страдал от последствий собрания с Райской знатью по очередному вопросу вознесения душ. — Заразишься, — очередной стон, обращенный к Аластору. Ослабшая рука упала на одеяло в попытке дотянуться до демона. Потрескавшиеся губы еле шевелились — Аластор нашел взглядом большую трещинку на нижней, напоминая себе, что нужно помазать кремом. — Сопли половым путем не передаются. Это было правдой. Ангельская простуда не передавалась грешникам. Она и ангелов редко затрагивает, но у Люцифера из-за многочисленных бессонных ночей магия немного ослабла и перестала поддерживать иммунитет, вот он и подхватил. Лечить его приходилось традиционными средствами: горячим чаем, горькими микстурами и противными средствами для полоскания горла. И он это ненавидел. Но ничего больше не помогало. Адской магией райские болячки не лечат. Люцифер опять всхлипнул и заныл, стискивая в ладонях одеяло. Он кашлял, возился, сминая простыни, и попытался перевернуться на бок, но Аластор ему не позволил, чтобы из носа не вытекло только закапанное лекарство. — Ал, я серьёзно. Оставь меня. Аластор не слушал. Он аккуратно отлепил мокрую светлую прядь ото лба, поцеловал над бровью и зачесал взмокшие волосы назад. Люцифер благодарно вздохнул. Он не любил быть центром такого внимания, не хотел быть обузой, но с Аластором это переживать оказалось легче. Все же он был рядом с Аластором, когда тот болел, и ухаживал за ним несколько месяцев, пока он не оправился, поэтому тот факт, что теперь муж возился с ним, чувствовался как-то легче. От Люцифера несло спиртом, — Аластор обтер его водкой (он сам не очень понимал, зачем, но при земной простуде должно было помогать, может и при ангельской поможет), — он весь трясся, и его ноги в махровых носках беспорядочно двигались, как будто он пытался что-то пнуть от себя. Его морозило. Ал вытащил из его подмышки градусник, и тот показал тридцать восемь и пять. Одеяло казалось холодным, хотя оно было теплое, лоб горел, а глаза затуманивались. Люцифер долго не лечился и, естественно, из-за этого настолько запускал себя, что опомниться ему помогала только температура под сорок и Аластор, насильно укладывающий его в постель. Демон его за это ругал, но все равно лечил, ставил на ноги, делал много приятностей. Как он мог оставить этого "я сильный и независимый и не нужен мне постельный режим я не стеклянный"? Он ведь и чай себе не заварит, если горло заболит! Неуязвимый якобы ангел. — Давай-ка вот что попробуем… Он перекинулся к своей тумбочке, где теперь стояло какое-то ненормальное количество скляночек, банок и несколько пустых чашек. От свеже-заваренного эвкалипта с медом валил густой пар, но Аластор потянулся рукой дальше, за закрытой ментоловой мазью, которую пока ни разу не использовал. — Это что? — Для лечения. Дай ногу. Люцифер еле-еле приподнял ногу, поставил мужу на коленку — Аластор перехватил и снял один из носочков. Вопреки некоторым стереотипам у Люцифера ноги были самые обычные, человеческие. Он только изредка мог дать себе копыта, когда настроение было. Аластор открыл банку и зачерпнул пальцами мягкое и мятное, и размазал мазь по ступне. Люцифер ойкнул, но ногу не убрал, моргая слезящимися глазами. — Печет! — сказал он. — Так и надо, — усмехнулся Аластор, наблюдая за реакцией и размазывая мазь от пятки до пальцев, массируя, втирая. — Нос пробило, кажется, — и Люцифер действительно перестал гундосить, задышал носом часто-часто, получая долгожданный кислород. Его плечи расслабленно упали. Люцифер долго лежал, кайфуя от этих ощущений, наконец согревая холодные ступни. Его била слабая дрожь, от него фонило бессилием, слабостью, да так сладко, что демон это учуял. И Аластору вдруг захотелось. Он отмахнулся от этих мыслей, двинув головой в сторону. Думать о таком перед больным и невинным Лу, у которого из носа в раз минуту подтекало, а от температуры почти не работало сознание, было просто, блять, неправильно. Да, муж во всех состояниях был прекрасен, но этот конкретный случай уже слегка выходил за грань адекватности. У Аластора сразу разгорелись щеки и потяжелело в паху. Он обтер руки об штаны и натянул носки обратно. Люциферовская лихорадка, постанывания, ерзанье и то, как он разводил ноги, не боясь выставить свою наготу, просто сдавили виски, будто головная боль. Такой он нежный, такой нуждающийся и спокойный рядом с ним… Бери его прямо здесь. — Ал? — хрипло позвал Лу. Одна из его ступней сползла по бедру туда, между ног, накрывая вставшую плоть через боксеры. На бледном лице вдруг заиграла какая-то странная улыбка. — Не обращай внимание, — вздохом Аластор прикрыл вымученный стон. Он уже представлял, что будет делать в душе в ближайшие полчаса. — Но я хочу, — Люцифер капризно заныл. — Мы три недели не трахались. Давай? — Ты сдурел? — искренне спросил демон, смотря на мужа округлившимися от удивления глазами. Люцифер не из тех, кто захочет трахаться во время болезни. Люцифер тот, кто ляжет и будет спать столько, сколько ему будет нужно. Но, кажется, сейчас ему было просто скучно, в теле скапливалось и нарастало напряжение. Его нужно было выпустить. Люцифер однобоко усмехнулся, огонь в его глазах потеплел, но туман не пропал. Он лизнул собственные потрескавшиеся губы, обильно смачивая слюной. Аластор упорно пытался держать позиции. Люци больной и ослабевший, а над Аластором у него все равно было столько власти, что даже страшно… — А я выпью твой дурацкий чай, м? Договорились? Он сипел. Аластор боялся услышать в его легких хрипы. Люцифер не позволил влить себя горький чай, который, по иронии, помогал ему лучше любых других лекарств. Эвкалипт действительно очень горький. И Аластор, уверенно подкладывая под бедра Лу подушки, внутренне оправдывал себя тем, что просто помогает ему поправиться. — Договорились. Ал быстро опустился между молочных бедер, испещренных растяжками, и лизнул кончиком языка чувствительную головку слегка вставшего члена. Его большие ладони легли на белый живот, придерживая на месте. — О-ох! — Люцифер все равно выгнулся ему навстречу, толкаясь бедрами в шелковую тесноту рта. Аластор, не жалея себя, позволил ему толкнуться глубже и схватиться за уши, чтобы задавать ритм. Свитер пришлось держать руками. Под ним по бокам бежали капельки пота. Аластор ненавидел, когда кто-то трогал его уши. Они были очень чувствительными. Но Люцифер — не просто кто-то. Люцифер — его болеющий и температурящий муж, ради которого он готов на очень многое. Лу двигался медленно, почти полностью выходя и потом проталкиваясь обратно, смакуя каждую секунду полученного контроля. Ему, скорее всего, было тяжело держать руку из-за слабости, но он ни о чем не просил. Только продолжал едва слышно постанывать и шумно глотать ртом воздух. — Ускорься, — сдался он, роняя руки на одеяло. Аластор покорно задвигался быстрее, заглатывая глубже, и в ответ услышал тихий скулеж. Он почувствовал горячие пятки на своей пояснице, а потом выше, когда Люцифер попытался обхватить его талию ногами. Лу гортанно застонал от охватывающего низ живота удовольствия. Его демон, его послушный мальчик, теперь двигал головой между его ног и не капризничал, и подчинялся каждому его слову... Обычно спорящий Аластор всегда сильно возбуждал, когда становился покорным. — Что такое? — спросил Аластор, тяжело дыша, когда чужая рука мягко оттолкнула его. Он положил голову Люциферу на живот, преданно смотря ему в глаза. — Устал?.. — Трахни меня. Аластор чуть не плюнул в сторону. "Лу, ебанутый что ли?" Как будто он не знал ответа на этот вопрос. — Давай потом. Тебе нужно поспать, — терпеливо попросил Аластор, вспоминая все молитвы, которые знал раньше. Может, его услышат? — Мы договорились. Ты трахнешь меня — я выпью чай. Аластор вздохнул, не позволяя себе рычать, и мысленно сосчитал до пяти. Потянулся за смазкой под кроватью. Осталась только клубничная, которая пахнет очень сильно и немного синтетически, но он не хотел искать другую. Запах больничной палаты надо было чем-то перебить. Аластор выдавил сразу половину тюбика, чтобы наверняка. Протиснул чистую руку Люциферу под спину, погладил крестец, пробежался пальцами ниже, и, наконец, решился аккуратно обвести сжатое колечко мышц скользкими пальцами. Внутрь проскользнули сразу два. — Здесь, да, — прохрипел Люцифер. Он запрокинул голову, хныча на одной ноте. Аластору его и жалко, и хочется до одури. В голове чувства мешаются в дикую смесь нежной страсти. — Тише, голос сорвешь, — Люцифер на это только заскулил громче. — Потерпи, еще чуть-чуть. Он вылил еще смазку, чтобы протолкнуть третий палец, а та потекла вязкими каплями вниз, на одеяло. Послышалось влажное хлюпанье. — Расслабься. — Мхм… Аластор одной рукой быстро стянул с себя пижамные штаны, когда понял, что достаточно. Люци вытирал покрасневший нос рукавом свитера. Ослабевший, очаровательный, с раздвинутыми ногами — у Аластора вдруг перехватило дыхание от такого вида. Он собирался трахнуть этот комок очарования? — Ты уверен? — спросил он в последний раз, пока у него еще оставалось некое подобие тормозов. — Угу. Аластор выдохнул, смотря на собственный член между ног Люцифера. Стоило ему медленно скользнуть внутрь, как Люци заныл, выгибаясь, и демон уже не мог остановиться. Трахать температурящего, слабого и горячего Люцифера было настолько крышесносно, что Аластор не утерпел, оттянул ворот свитера и стал кусать дрожащие плечи. Когда и этого ему показалось мало, он окончательно стянул несчастный свитер и первым делом присосался к одному из сосков, оставляя на нем укус. Люцифер был вдвое горячее обычного, по его спине и животу градом тек пот. Он, надрываясь, бил Аластора ногами по спине, трясся, царапался и вел себя, как дикий. Насаживался сначала сам, а когда устал — позволил Аластору втрахивать себя в гору мягких подушек позади и возить по матрасу. — Я сейчас… сейчас… — бессмысленно забормотал он. Оргазм настиг его почти сразу после. И демон услышал этот чудесный звук — длинные гортанные стоны, почти крик, но такой хриплый, будто Люцифер задыхался. На живот жемчужными каплями изливалась толчками сперма. Аластор толкнулся в пылающую тесноту еще несколько раз и кончил внутрь, прикусывая чужое плечо до фиолетового синяка. Лу только тихо изможденно хныкал, наконец опустив на постель ноги. Он сразу обмяк и стал кашлять, закрыв глаза. Слезы текли по его вискам. — Ты в порядке, дорогой, — прошептал Аластор, усаживая его к себе на колени и хлопая по спине. И он все еще был внутри. — Все закончилось. Ты умница. Все хорошо... Люцифера пришлось обтирать полотенцами. Вытирать его заласканный вход, переодевать в чистую пижаму и даже перестилать постель, помогать промыть нос. Лежа завернутым в теплое одеяло, он пил эвкалиптовый чай, морщился и отфыркивался. Аластор держал для него чашку, выглядя крайне вымотанным. Наверное, потому что он надеялся еще час назад влить в мужа чай и пойти спать, а в итоге устроил спортивный марафон и психологическую сессию в одном флаконе. — Спасибо, Ал, — прошептал Люци, сладко улыбаясь. Его уже явно клонило в сон. — Пей, — нахмурился демон вместо ответа. Но глубоко внутри он был крайне рад.