Мир без порока

      Город звался Бруктон, и дышать в нём буквально было невозможно, кругом только ржавчина, выхлопы и страх который исходил от простых людей что не успели или не имеют возможности уехать отсюда. В воздухе витали разбитые надежды и безнадёжность. Неоновые вывески стрип-клубов и забегалок мигали, аритмично, отбрасывая на мокрый асфальт грязно-розовые или ядовито-зелёные сгустки света.       Город поделился на два типа людей. Одни — в районах, где в домах с облупившейся штукатуркой тускло горели огни, и где матери торопливо зашторивали окна, как только сумерки сгущались. Другие — те, кто правили ночью. «Синдикат Ржавых Крыш» контролировал порт и мелкий рэкет. «Грифоны» держали наркотрафик на востоке. Между ними — постоянная, вялотекущая война за переулки, за право брать мзду с каждого ларька, за уважение.       Лоренц (или же Лора) в шестнадцать уже был своим в серой зоне. Он не был главарём, не был инициатором. Он был марионеткой в чужих руках. Тощим, быстрым пареньком с пустыми глазами, которого старшие ребята из «Грифонов» использовали как гонца, а потом и для «лёгкой» работы — отобрать лавэ у торгаша, который «забыл» заплатить за крышу, разбить витрину строптивому, намалевать баллончиком угрозы на стене конкурента. Его отец сгинул в доках после «несчастного случая», мать растворилась в наркотиках от безысходности. Улица стала домом, а жестокость — единственным способом выжить. Первый раз, когда он избил человека — встретившись с ним лицом к лицу, чувствуя, как костяшки пальцев повреждают чужую плоть. Страх превратился в ненависть к окружающим - единственным топливом которое придавало ему сил.       Мне же, Дэниелю, на тот момент было восемнадцать, и я жил в сравнительно благополучном районе. Я видел новости: ещё одна перестрелка у складов, ещё одно тело в канаве. Я чувствовал напряжение отца, который каждый вечер проверял замки на дверях, и ощутимый страх матери. Я тогда хотел быть психологом, представлял себе кабинет, где можно было бы исцелять душевные раны. Это казалось наивной фантазией на фоне рева полицейских сирен и вечных перестрелок, которые смешались в одну композицию, став эдаким саундтреком города. Я испытывал ярость на систему, которая не работает, и жалость к тем, кого я видел на улицах — озлобленных, запуганных, сломленных. Я злился на весь этот прогнивший мир, и эта злость пожирала меня изнутри, не находя выхода.       А между тем, в серых офисах городского управления, уже вовсю работал Агент "Джи" (тогда у него было другое имя, стёртое позднее). Он был аналитиком. Сидел перед мониторами, складывая паззл из сводок, отчётов, данных о социальной напряжённости. Он видел Бруктон как сложную, больную систему с предсказуемыми паттернами. Он презирал этот хаос своей холодной, рациональной ненавистью. Для него люди вроде Лоренца были просто статистикой, погрешностью, вирусом в организме социума. Его мечтой была стерилизация. Полная перезагрузка. Он втихую готовил доклады о «тотальном факторе социальной нестабильности» и теоретических методах его «обнуления». Его считали чудаком, фанатиком. Но он был очень уверенным.       И существовал Бруктон. Город-рана. Где воровали потому, что иначе не выжить. Где стреляли из-за угла из-за тупого, животного страха потерять последний клочок «своей» земли. Где доброта стала редкой диковинкой, а доверие — верным способом оказаться на дне реки с верёвкой перевязанной вокруг горла, привязанной к тяжёлому валуну.       И вот однажды, после особенно кровавой ночи, когда в перестрелке у бара «Последний шанс» погибли двое случайных прохожих, включая девочку, идущую домой... что-то щёлкнуло. И не в сознании одного человека. А в "коллективном разуме" всего города, а затем и мира. Это было похоже на то, как стая птиц одновременно меняет направление в полёте. Довольно этого хаоса!       На следующее утро не один бандит не вышел на улицу. Грабители вернули награбленное, смущённо кладя его на пороги. Лоренц, просыпаясь в своей каморке, не почувствовал привычной тревоги. Вместо неё была пустота. Пугающая, оглушительная тишина внутри. Дэниел, выглянув в окно, увидел, как люди на улице замерли, глядя друг на друга с недоумением, будто впервые увидели лица. Агент "Джи" в своём кабинете тихо улыбнулся, глядя на прямые линии на графиках преступности, которые вдруг резко упали до нуля. Его проект «Обнуление» больше не был теорией.       Началась Эра Перехода. Мир начал становиться чистым. Но семена, посеянные в грязном мире, уже проросли глубоко внутри некоторых душ. Им только предстояло дать ростки в новом, безупречном мире...