.•♫•♬• • •♬•♫•.
16 января 2026 г., 17:38
Пятница. По логике учителей мы должны активно прорешивать варианты, ведь экзамены уже через полгода. Но кому какое дело до учёбы в вечер пятницы, когда есть одна свободная квартира и не одна бутылка бухла?
Женя ещё в понедельник первым делом нашептал мне о том, что родоки вместе со старшей сестрой сваливают то ли на какую-то свадьбу, то ли ещё куда-то аж в соседний город на все выходные.
— Увеселительные напитки с тебя, если что, — лукаво прищуривается он, пока стоим в коридоре перед кабинетом русского языка. — Считай, что это пропускной билет.
Смеётся. Громко, звонко, а главное — заразительно, поэтому я подхватываю и смеюсь в унисон.
На географии откуда-то на парту прилетает смятый листок бумаги. Смотрю по сторонам, замечаю на секунду растерянные глаза, которые быстро опускаются обратно на контурные карты, и усмехаюсь. Не опять, а снова Марина. Кто же ещё? Разворачиваю листок, а там меня уже встречает надпись, выведенная аккуратным девичьим почерком: «Не хочешь погулять после уроков?». Вздыхаю и комкаю бумагу обратно. Потом выброшу на перемене.
Может быть, в теории у меня и есть время на прогулку с симпатичной девчонкой, но... Как-то не интересует. Особенно с назойливой пиявкой Мариной. А вообще, планы у меня были другие: сходить с Женей в ТЦ за курткой, которая ему очень сильно необходима, так как нынешнюю он уже успел где-то порвать, причём конкретно. Ну а потом было бы мило завалиться как обычно ко мне, вкусно поужинать мамкиной стрепнёй и, так уж и быть, попытаться прорешать задачи по физике — кончить так и не начав и просто валяться на кровати или полу. На полу, скорее нет, чем да, потому что полы у меня холодные и даже узорчатый ковер не помогает. Ну а на кровати самое то. Лежать рядом, касаться плечами и коленями и просто чухать короткие волнистые волосы. Они у Жеки прикольные...
— ...Бурденко! Даниил Бурденко! Вы вообще на уроке присутствовать собираетесь? — кричит географичка. — Повторяю вопрос для особо одарённых. Не дай Бог не ответишь, два в аттестате будет.
Вопрос звучит про экономику и что-то там ещё. Мнусь, прокручиваю слова учительницы ещё раз в голове, пытаясь вникнуть в суть, но голова забита совершенно не тем.
— Дань, Дань, — шепчет Женя, склоняясь над партой и скрываясь за учебниками.
Кое-как отвечаю-таки под внимательным взглядом через толстые линзы очков учительницы и наконец сажусь. Хочу поблагодарить Женька — услужил как-никак. Поворачиваю голову к сидящему рядом и вижу трясущиеся плечи и зарытый в предплечья нос.
— Хуя ты, конечно, — угорает сволочь. — Видел бы себя со стороны.
Накатывает обида и тут же отпускает. Как я могу обижаться на этого дурака? Да никак. Но в отместку толкаю локтем в бок, чтоб не расслаблялся.
Конец дня неизбежно подкрадывается со спины, но меня это не расстраивает. Довольный лежу, залипая в телефоне, а рядом в ногах на кровати сидит Женя, рубящийся в пасьянс. Ебанутый. Собственно, день прошёл практически в точности как я планировал, поэтому жаловаться не на что. Наверное, для того чтобы всё закончилось идеально, не хватает только спонтанной ночёвки...
— Может, останешься? — отрывая взгляд от смартфона, озвучиваю предложение.
Жека несколько секунд ещё водит по экрану пальцем, судя по всему раскладывая карты, и, повернув голову, кивает.
— Да без б — улыбается широко, будто я рассказал какой-то смешной анекдот. — Своим только отпишусь.
Ну, отписаться или отзвониться — это лишь формальности. Мы сколько лет дружим — столько и ночуем друг у друга. Помню один раз с матерью сильно повздорил, уже даже и не помню почему — давно было. Так я у Жеки почти на неделю прописался считай. Хорошо хоть родители его тогда в отпуске были. Только сестра на третий день бурчать начала, но я обидки не кидал — понимал ещё тогда, что она гостей не ждала, особенно так надолго. Я потом ей, конечно, коробку конфет купил — типа извинения.
— Кстати, чё ты так Маринку отшиваешь? — неожиданно спрашивает Женя, продолжая играть.
Заставляет задуматься и так уже натрудившийся мозг. Чё-чё? Да хуй знает чё.
— Да сдалась она мне, — просто отвечаю я. — Не нравится она мне и всё. Если нужно будет, найду себе какую-нибудь.
Женя прыскает. А я не понимаю, что его так рассмешило.
— "Какую-нибудь", пф, ну у тебя и формулировки, — чешет левой рукой щеку, а я засматриваюсь на пару лишних секунд, бессознательно подмечая скулы с немногочисленными веснушками, розовые губы и карие глаза, кажущиеся в тени совсем чёрными. — Маринка ниче такая, так-то. — Хочу сказать что-то по типу "ну сам и забирай", но друг решает лишить меня дара речи следующими словами: — А то, бля, за тобой столько девок бегает, а ты в хуй не дуешь, не говоришь, не смотришь. Не пидорок случаем?
Хихикает, кидает взгляд на меня, смотря на реакцию, и продолжает свой пасьянс. А у меня всплывает весьма логичный вопрос:
— Ты вообще к этому как пришёл? — Женя смотрит на меня со всей серьёзностью, я на него точно так же.
Раз, два, три...
Взрываемся смехом. Да так, что ещё минут десять катаемся по кровати в приступе веселья, хватаясь за животы и друг за друга.
— Не, реально, чё за умозаключения такие? — отдышавшись переспрашиваю я.
— Да хэзэ, — Женя неопределённо крутит кистью, изображая что-то в воздухе. Ну да, типа философию обсуждаем, а не хуйню. — Ты ж знаешь, у меня иногда такие логические цепочки... — ещё раз уже устало хихикает. — Я просто вспомнил про Марину, про записку, которую она тебе сегодня кидала, потом вспомнил Василису и Дашу... Ну ты понял. Потом чё-то так задумался и понял, что сколько тебя знаю, ты ни с кем никогда не встречался да и речи о том, что тебе кто-то нравится, не заводил...
— Так ты тоже, — хмыкаю. — А педик значит я?
— Конечно, — с напускной серьёзностью говорит тот. Ну всё, доигрался, сучара.
Кидаюсь в тот же момент и начинаю щекотать. Женя дергается, а потом начинает лягаться и вырываться судорожно, корчась. И всё-таки с попытки шестой бьёт пяткой в подбородок. Несильно, но ощутимо, поэтому тут же убираю от него руки, и наступает уже моя очередь страдать.
Так и проходит остаток вечера, а часы показывают половину двенадцатого. Пора и честь знать. Выдаю Жеке сменную одежду и отправляю в душ.
Сам же расстилаю постель и присаживаюсь на пол, ожидая освобождения ванной комнаты.
Пока думаю о сегодняшнем дне, мысли сами собой приводят меня к недавнему диалогу. Почему-то слова Жени заставляют на них остановиться и начать прокручивать из раза в раз.
Ну да, не встречаюсь я ни с кем. Нет у меня бывших и настоящих. Но это же не отменяет будущих? Киваю самому себе и продолжаю рассуждать. А вдруг я ещё не нашёл "ту самую"? Или как там говорят...? Да и вообще, кому нужны эти бабы? С ними одни проблемы и мозгоебка. Вот и надо мне это? Нет. Мне, вон, Жени с лихвой хватает. Но всё равно проще с ним как-то... О Жека!
— Пиздуй мыться, свин! — заваливаясь на мою кровать говорит он. — Грязным не приходи.
Кидаю на него взгляд и выхожу из комнаты.
За окном бьют светом фонари, раздражают. Скрип соседских половиц действует на нервы, а звуки самого дома ощущаются как никогда остро. Оттого сон вообще не идёт, а мозг не может расслабиться и отдохнуть. А этому хоть бы хны. Вообще похуй.
Зло пыхтя переворачиваюсь на бок и смотрю на профиль раскинувшегося по всей площади кровати Жени. Свет с улицы удачно обрисовывает линии острого носа с небольшой горбинкой, челюсти и даёт возможность лучше рассмотреть длинные ресницы.
«Красивый, чертяга», — практически порицательно думаю я. Не, ну а чё? Каждый раз удивляюсь, чего такого во мне девки находят, когда под носом есть Женя, который лучше меня в сто раз.
На несколько секунд зажмуриваюсь, чтобы представить, как Жека обнимается и ходит за ручку с "какой-нибудь" девушкой. Целуется с ней, а потом...
Нервно сглатываю и морщусь. Неприятно. И не пойму от кого или чего именно: то ли от самого себя, то ли от представшей перед глазами картины.
Вот не о том я думаю в час ночи. Вообще не о том. В такое время в голову лезет всякая хрень несусветная. Поэтому ещё раз взглянув на рядом лежащего друга отворачиваюсь к стене и предпринимаю ещё одну попытку заснуть.
Неделя пролетела, как фанера над Парижем, и, наконец, долгожданная пятница-развратница встречает меня с распростёртыми объятиями.
— Уже трясёт от предвкушения, — крутит в руках несчастную ручку Женя.
Последний урок, литература, тянется бесконечно долго и скучно. Поддерживаю мысли друга кивком и спрашиваю:
— Мне, кстати, во сколько приходить?
— Ну, мои к пяти должны свалить, поэтому жду к шести или семи. Тут уже сам решай, — подмигивает и возвращается к своему увлекательному истязанию ручки.
Я же ищу глазами нужные строки, потому что скоро и до меня дойдет очередь читать. Училка тем временем самозабвенно объясняет о каком-то поступке главного героя или о сюжете. Хрен знает, что она там говорит, перед глазами у меня только Балтика девятка.
На часах без пятнадцати семь, и я иду с целым пакетом стеклотары к дому Жени. В темном дворе, где еле светит один единственный фонарь, меня встречают засидевшиеся до поздна бабки и местный алкаш Андрюха.
Типичная панелька, серая и страшная на фоне далеких высоток, всё равно вызывает тепло в груди. Напоминает о тех временах, когда мы с Женей после беготни по площадке шли по подъездной лестнице, пытаясь не наступить на брошенный какими-то наркоманами шприц, и добираясь до нужной квартиры, бежали на кухню есть наивкуснейший борщ и сырники тёть Тани. В принципе, сейчас ничего особо не изменилось: только мы вымахали и не причисляемся к касте "пиздюков", а потому не бегаем как угорелые во дворе дома. Ну и шприцов стало на порядок меньше, так как все местные наркоманы тупо повымирали.
Темная стальная дверь, звонок — и вот я уже слышу чужие шаги по ту сторону.
— Здорова! — широко и резко отрывая дверь, чуть меня не задевая, здоровается Женя. — Проходи быстрее.
— Что за спешка такая? — усмехаюсь я, уже зная причину.
Жека это тоже знает, поэтому только загадочно улыбается и присвистывает, когда видит, а точнее слышит, гремящий пакет в моих руках.
На столе уже поджидают маломальские закуски: бутерброды, ненавистные мной, но любимые Женей оливки, что-то типа сырной тарелки и, конечно же, сухарики "Три корочки".
— Нихуево, — оцениваю я труды друга. — Да ты прям хозяюшка.
— Естественно, — довольный собой и моей похвалой кивает Женя.
Одна, две, три бутылки улетают так же быстро, как и еда с тарелок. Сухари же так вообще закончились на первых пятнадцати минутах нашего застолья.
Пятая, шестая. Две рюмочки водочки идут гладенько, закусываем. Но чую я, дальше будет хуже, потому что даже тарелка с оливками светит белоснежным дном.
— Бля-я, щас, жди тут, — резко подпрыгивает с места Женя. Недолго стоит на месте, выравнивая координацию в пространстве.
Я даже спросить ничего не успеваю, а он уже убегает куда-то. Ну и хер с ним.
Пока жду Женька, отписываюсь матери о том, чтобы не ждала. Проверяю другие чаты на наличие новых сообщений. Пусто.
— Да-а-анечка! — слышу знакомый пьяный голос. Поворачиваюсь на него и ахуеваю.
— Стесняюсь спросить, а к этому ты, блять, как пришёл? — осматриваю друга с головы до ног и задаюсь я весьма логичным вопросом.
— Э-э-э... Ну короче,— опять излюбленный философский жест рукой. — Я просто подумал, что было бы круто посмотреть фильм какой-нибудь. Вспомнил почему-то именно «Догмэна», хрен знает почему... Наверное, потому что недавно смотрел... Ну и типа... Ха-ха-ха... — начинает угарать по видимому сам с себя. Я тоже. — Для антуража, понял?
— Надеюсь, Алина узнает о таком надругательстве над её вещами и отпиздюлит тебя как следует,— сквозь смех говорю я.
Да, антураж ничего такой: сестринское облегающее короткое платье в каких-то пайетках и блестках.
— О тяжкой жизни,— театрально вздыхает Женя. И тут же прислоняясь спиной к дверному косяку немного скользит вниз подгибая одну ногу. Нихуя себе! Не знал, что он так умеет. Прямо-таки профессионал: поза даже во всём этом неуклюжем и карикатурном одеянии выглядит эротично и сексуально. Чуть выгибается в спине и откидывает голову назад. — О судьбе и её жестокости... О тленности бытия... О собаках...
— Там главного героя в догги-стайле ебали, что ли? — ржу я.
— По себе людей не судят, — игриво подмигивает Женя и начинает ходить взад-вперед по кухне, как по подиуму. Виляет бедрами, встаёт во всякие позы и, кажется, вживается в роль.
А я то ли от градуса в крови, то ли от действа, происходящего в данную минуту, плыву. Конкретно и бесповоротно. Женя, всё-таки, такой... Такой ахуенный... И чем дольше смотрю на весь этот цирк, тем больше понимаю...
Понимаю, что никогда и никакая девушка мне так сильно не нравилась, как Женя в этом ебаном платье.
— Какой пиздец, — обречённо качаю головой. А Жека только смеётся да хихикает.
— Ладно, я щас за ноутом, — всё так же виляя бедрами, уходит из кухни.
Думаю, думаю и ещё раз думаю... Блять. Будь он девушкой с пиздой между ног, то было бы легче. Щипаю себя за переносицу в попытке не думать о новом открытии. Но хер там плавал, мозг, как обычно, начинает раскручивать самые неприятные темы.
— Евгения... — смакую женскую форму имени друга. Ну и говно. Буквально. Звучит так, будто кто-то в руку насрал и по стене размазал. Евгени-и-ия... Слишком тягуче, слишком не "такое".
— Я на месте, — чуть не путаясь в ногах, прилетает Женя всё в том же блядском блестящем платье и с ноутбуком в руках.
Плюхается рядом на диванчик и включает устройство. Что-то долго тыкает по клавиатуре, наверное, не может попасть. А мне вообще не до этого. Абсолютно. Вижу перед собой только Женю. Казанцева Евгения Викторовича.
Смотрю в упор, неотрывно. Ужасное, гадкое осознание тошнотой подкатывает к горлу и, честно говоря, хочется просто свалить. Не домой, не на улицу. Просто свалить нахуй из этой Вселенной. Чтобы не знать никакого Женю, не знать никакого большего чувства к нему.
Наконец на экране появляется заставка фильма, и уставший от пьяных активностей Жека заваливается на меня, уютно устраиваясь под боком и удобно укладывая голову мне на плечо. Ну, конечно, ему-то хоть бы хны. Как обычно вообще похуй.
Тупо впериваю взгляд в экран ноутбука и окончательно понимаю, в какой жопе я оказался.
