Чёрный Узел

Медотсек постепенно пустел. Не быстро — люди уходили волнами, по мере того как стабилизировали раненых, восстанавливали питание и возвращали базе способность функционировать хотя бы наполовину. Свет больше не мигал, но всё ещё оставался тусклым, резервным. Он делал лица уставшими, а тени — слишком глубокими. Где-то за перегородкой спорили техники, кто-то тихо ругался на сгоревшие контуры, носилки скользили по полу почти беззвучно. Война снова собирала себя по кускам. Хейл всё ещё сидел рядом. Итан заметил это не сразу. Скорее понял по отсутствию движения рядом, по знакомому ощущению чужого присутствия, которое тело давно научилось различать отдельно от всего остального шума. — Ты вообще умеешь уходить отдыхать? — спросил он хрипло. Хейл даже не поднял взгляда от планшета. — Умею. — И? — Практикую редко. Итан усмехнулся — осторожно, чтобы не дёрнуть плечо. — Всё ещё ужасный пример для подчинённых. — Ты уже два года как не мой подчинённый. — А жаль. Теперь Хейл всё-таки посмотрел на него. Медленно. Слишком внимательно. — Жаль? — переспросил он тихо. Чёрт. Итан почувствовал, как внутри что-то опасно качнулось — совершенно не вовремя. После боя, обезболивающего и нескольких часов без сна флиртовать с Хейлом казалось особенно плохой идеей. И именно поэтому — слишком естественной. — Ну, — протянул он, делая вид, что рассматривает потолок, — тогда у тебя было официальное право командовать мной. — Моррис… — Сейчас приходится импровизировать. Уголок рта Хейла дёрнулся. Почти улыбка. Редкая. Настоящая. — И как, получается? — Пока живой. — Это не ответ. Итан повернул голову и встретился с ним взглядом. Слишком близко. Слишком спокойно. Чёрт, два года ничего не исправили. — Тогда вот честный ответ, — тихо сказал он. — Мне нравится, когда ты рядом. Тишина между ними натянулась мгновенно. Не тяжёлая. Опасная. Хейл медленно выдохнул через нос, будто пытался удержать что-то внутри под контролем. — Ты понимаешь, что сейчас лежишь под обезболивающими, с температурой и сотрясением? — спросил он. — А ты понимаешь, что это не мешает мне быть правым? На секунду Хейл прикрыл глаза. Господи. Итан почти физически видел, как тот пытается не улыбнуться. — Это нечестно, — сказал Хейл тихо. — Что именно? — Флиртовать, пока ты ранен. Итан замер. Потом медленно усмехнулся. — Так вот как это называется? — Не делай вид, что не заметил. — Я заметил ещё на Нер-Хаире, — признался Итан. — Просто тогда ты был слишком занят тем, чтобы драматично жертвовать собой. Хейл тихо рассмеялся. Низко. Усталo. И у Итана внутри что-то предательски сжалось от того, насколько сильно ему не хватало этого звука. — А ты, как обычно, был невыносим, — сказал Хейл. — И всё равно ты меня не выгнал. — Поверь, я пытался. — Слабо. — Моррис. — Что? Хейл смотрел на него слишком долго. Без привычной жёсткости. Без дистанции. А потом неожиданно протянул руку и очень осторожно убрал прядь волос с его лба — медленно, почти невесомо. Не как командир. Не как человек, проверяющий состояние раненого. Слишком лично. Итан замолчал сразу. Чёрт. Это оказалось хуже любого флирта. Хейл будто понял это по выражению его лица, потому что в глазах мелькнуло что-то откровенно довольное. — Вот теперь ты действительно выглядишь раненым, — тихо сказал он. — Замолчи. — Не хочу. Итан покачал головой, чувствуя, как предательское тепло всё-таки пробивается сквозь усталость и боль. — Знаешь, — пробормотал он, — за два года я почти убедил себя, что придумал половину того, что было между нами. Хейл больше не улыбался. Он смотрел слишком серьёзно. Слишком честно. — Нет, — сказал он тихо. — Не придумал. И снова повисла тишина. Но теперь она уже не защищала их. Она признавала то, что давно стало очевидным. Хейл убрал руку не сразу. Пальцы задержались у виска Итана на долю секунды дольше, чем требовалось для случайного жеста. Тёплые. Шершавые от старых шрамов и бесконечной работы с оружием. Итан слишком отчётливо почувствовал это прикосновение — настолько, что внутри всё неприятно и одновременно правильно сжалось. Чёрт. Он отвернулся первым. Не из страха. Скорее потому, что внезапно стало трудно смотреть Хейлу в глаза и делать вид, будто между ними всё ещё осталась хоть какая-то безопасная дистанция. За перегородкой кто-то громко уронил металлический контейнер. Послышалось раздражённое ругательство Келлера, потом смех — короткий, вымотанный. База жила дальше. Мир не остановился. А у Итана было ощущение, будто остановился. — Ты сейчас слишком доволен собой, — пробормотал он. Хейл откинулся чуть назад, наблюдая за ним с тем спокойным вниманием, от которого раньше хотелось держать дистанцию, а теперь — наоборот. — Возможно, — сказал он. — Не каждый день вижу, как ты смущаешься. — Я не смущаюсь. — Конечно. Итан раздражённо выдохнул и тут же поморщился от боли в боку. — Вот это уже точно нечестно. — Что именно? — Пользоваться тем, что я временно не могу уйти. На этот раз улыбка Хейла стала заметнее. Настоящая. Тёплая настолько, что Итан на секунду просто перестал нормально соображать. Господи. Он скучал по этому сильнее, чем позволял себе признать. — Если тебя успокоит, — тихо сказал Хейл, — я тоже сейчас не в том состоянии, чтобы далеко уйти. Итан посмотрел внимательнее. Только теперь заметил, насколько тот на самом деле вымотан. Не внешне — Хейл всегда держал спину прямо, даже раненый. Но в мелочах: в тяжёлом дыхании, когда думал, что никто не слышит; в том, как иногда замирал перед движением, будто телу требовалась лишняя секунда; в усталости под глазами, которую не скрывал даже полумрак медотсека. — Ты вообще когда последний раз спал? — спросил Итан тише. Хейл задумался. — Добровольно? — Рэндалл. Имя сорвалось само. Без звания. Без привычной дистанции. Хейл замер. Совсем ненадолго — но Итан заметил. Потому что всегда замечал именно такие вещи. Взгляд Хейла стал другим. Более тихим. Опасно мягким. — Вот так, значит, — сказал он негромко. Итан почувствовал, как по позвоночнику прошёл предательский жар. Чёрт. Он даже не осознал, что сделал это снова. — Прости, — выдохнул он автоматически. — Не извиняйся. Слишком быстро. Слишком честно. Хейл наклонился чуть ближе, опираясь локтями на колени. Теперь между ними почти не оставалось пространства — только тёплый воздух, запах металла, антисептика и чего-то очень знакомого, от чего внутри становилось одновременно спокойнее и опаснее. — Скажи ещё раз, — тихо произнёс он. Итан моргнул. — Что? — Моё имя. Господи. Это уже не было флиртом. Это было хуже. Итан почувствовал, как сердце начинает биться тяжелее — медленно, отчётливо, будто тело внезапно решило напомнить, что оно живое. — Ты сейчас специально это делаешь, — пробормотал он. — Возможно. Хейл выглядел слишком спокойным для человека, который только что фактически прижал его к стенке одним взглядом. Итан провёл ладонью по лицу и тихо рассмеялся — больше от бессилия, чем от веселья. — Рэндалл, — сказал он наконец. Очень тихо. Хейл закрыл глаза на секунду. Короткий вдох. Будто это простое слово ударило сильнее, чем должно было. А потом он снова посмотрел на Итана — и в этом взгляде уже не осталось прежней дистанции. Совсем. — Вот теперь, — сказал Хейл хрипловато, — у меня действительно проблемы. Итан усмехнулся — медленно, не отводя взгляда. — Поздно, — тихо ответил он. — Они у нас уже давно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без спешки. Без попытки отвернуться или снова спрятаться за привычными ролями. За эти два года у них обоих накопилось слишком много недосказанного, и сейчас оно висело между ними почти физически — тяжёлое, тёплое, опасное. За стенами базы что-то снова загрохотало. Коротко. Далеко. Кто-то закричал приказ, заработали сварочные резаки, по коридору пробежали быстрые шаги. Никто из них не сдвинулся. — Это плохая идея, — тихо сказал Хейл. Итан медленно усмехнулся. — Ты всегда говоришь это прямо перед тем, как сделать именно её. — Потому что обычно ты уже всё решил за нас двоих. — Неправда. — Моррис. — Ладно, иногда. Уголок рта Хейла дрогнул снова. Господи, как же Итан отвык видеть его таким. Не жёстким командиром. Не человеком, который несёт на плечах половину войны. Просто Рэндаллом. От этой мысли внутри стало неожиданно тепло и почти болезненно одновременно. Хейл провёл ладонью по лицу, устало выдохнул и покачал головой — так, словно проиграл спор ещё до того, как начал его. — Ты вообще понимаешь, что делаешь со мной? — спросил он тихо. Итан хотел ответить чем-нибудь привычно колким. Не получилось. Потому что Хейл смотрел слишком честно. — Примерно так же, как ты — со мной, — сказал он вместо этого. Тишина снова стала плотной. Но теперь в ней не было напряжения боя. Только близость, которую они слишком долго пытались пережить отдельно друг от друга. Хейл медленно поднялся с ящика. Итан автоматически напрягся, собираясь тоже сесть ровнее, но Хейл тут же положил ладонь ему на здоровое плечо. — Даже не думай, — тихо сказал он. Слишком близко. Опять. Итан поднял голову. Теперь Хейл стоял прямо перед ним — между колен Итана, в полумраке резервного освещения, усталый, раненый, живой. И от этого сочетания всё внутри сбивалось с ритма сильнее, чем от любого боя. — Ты сейчас смотришь на меня так, будто собираешься снова начать спорить, — пробормотал Итан. — Нет. — Тогда почему у меня ощущение, что сейчас произойдёт что-то очень плохое для моей психики? Хейл тихо хмыкнул. А потом его пальцы скользнули выше — к линии челюсти Итана. Медленно. Будто он заранее давал возможность отстраниться. Итан не отстранился. Наоборот. Сам подался навстречу раньше, чем успел подумать. Чёрт. Хейл замер. На секунду. Этого хватило, чтобы воздух между ними окончательно стал слишком горячим. — Итан… — произнёс он очень тихо. Без звания. Без дистанции. У Итана внутри всё дрогнуло от одного только звучания собственного имени в его голосе. — Поздно отступать, да? — выдохнул он. Хейл усмехнулся едва заметно. Усталo. Почти обречённо. — Мы прошли эту точку ещё на Нер-Хаире. И потом наконец поцеловал его. Не резко. Не жадно. Так, будто слишком долго запрещал себе это. Тёплые губы, короткий выдох, ладонь на щеке Итана — осторожная, но удерживающая одновременно. Поцелуй длился всего несколько секунд, но у Итана было ощущение, будто внутри что-то окончательно ломается и одновременно встаёт на место. Господи. Когда Хейл чуть отстранился, они оба тяжело дышали. Итан смотрел на него молча, всё ещё не совсем веря, что это действительно произошло. — Ну вот, — хрипло сказал он. — Теперь ты точно не отделаешься переводом. На этот раз Хейл рассмеялся по-настоящему. Тихо. Низко. И с такой живой теплотой, что у Итана снова опасно сжалось сердце. Потом Хейл прислонился лбом к его лбу и закрыл глаза. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать, — признался он почти шёпотом. Итан медленно выдохнул, прикрывая глаза тоже. — Представляю, — тихо ответил он. — Потому что я — тоже. Они так и замерли на несколько секунд. Лоб к лбу. Общее дыхание. Тёплые пальцы Хейла всё ещё на его щеке. Итан чувствовал, как у того чуть дрожит выдох — едва заметно, почти неуловимо. Для любого другого человека это ничего бы не значило. Но Итан слишком хорошо знал Рэндалла, чтобы не понять, насколько редкой была эта потеря контроля. Чёрт. Два года. Два проклятых года — и всё равно хватило одного поцелуя, чтобы мир снова опасно сместился. — Это всё ещё ужасная идея, — тихо произнёс Хейл, не открывая глаз. — Знаю. — Нас буквально пытается убить корпорация с манией оптимизации. — Тоже знаю. — И ты ранен. Итан усмехнулся краем губ. — Ты тоже. Хейл выдохнул что-то похожее на смешок — усталый, хриплый. Потом наконец чуть отстранился. Не полностью. Словно расстояние между ними теперь стало чем-то непривычным. — Господи, Моррис, — пробормотал он, глядя на него так, будто одновременно хотел снова поцеловать и придушить. — Ты вообще понимаешь, насколько сильно всё усложнил? — Это взаимно. — Нет, — Хейл качнул головой. — Я хотя бы пытался быть разумным. — И посмотри, к чему это привело. На секунду в глазах Хейла мелькнуло что-то болезненно-тёплое. Потому что Итан был прав. Они уже пробовали держать дистанцию. Пробовали расходиться. Пробовали выживать отдельно. Ничего из этого не сработало. За стеной медотсека внезапно послышался громкий голос Келлера: — Если вы там оба ещё живы, то у меня плохие новости! Итан тихо рассмеялся, не отводя взгляда от Хейла. — Вселенная ненавидит нас. — Нет, — спокойно сказал Хейл. — Она просто не даёт нам слишком долго наслаждаться моментом. Дверь медотсека распахнулась прежде, чем Итан успел ответить. Келлер вошёл быстро — и тут же резко остановился. Очень резко. Его взгляд метнулся между ними. Слишком близко стоящий Хейл. Ладонь на лице Итана. Выражения, которые оба явно не успели привести в порядок. Повисла пауза. Долгая. Ужасно долгая. — …Ну наконец-то, — устало сказал Келлер. Итан моргнул. — Что? Сержант посмотрел на них так, будто последние несколько лет были персональным испытанием его терпения. — Капитан, с уважением: вы оба были самым очевидным тактическим провалом маскировки, который я видел в жизни. Хейл медленно прикрыл глаза рукой. Господи. Итан почувствовал, как предательское тепло снова поднимается к лицу. — Келлер… — Нет, серьёзно, — продолжил сержант, уже совершенно невозмутимо. — Лира выиграла спор ещё на Нер-Хаире. Хейл резко поднял голову. — Какой ещё спор? Келлер невинно пожал плечами. — На то, через сколько вы перестанете делать вид, что между вами ничего нет. Итан уставился в потолок. — Я ненавижу вас всех. — Неправда, — хмыкнул Келлер. — И, к сожалению, сейчас не время для романтического кризиса, потому что у нас действительно проблемы. Это мгновенно изменило атмосферу. Хейл первым собрался обратно — будто щёлкнул внутренний переключатель. Не холодный. Не отстранённый. Просто снова опасно сосредоточенный. — Докладывай, — коротко сказал он. Келлер кивнул. — Лира вскрыла часть данных с мехов. «Гелиос» не просто отслеживал станцию. Он посмотрел прямо на Хейла. — Они искали что-то под ней. Тишина стала другой. Резче. Хейл медленно выпрямился. Итан сразу заметил перемену в его лице — ту самую, которую видел раньше перед особенно плохими новостями. — Что именно? — спросил Итан. Келлер помолчал секунду. — Координаты старого ядра связи, — сказал он. — Довоенного. Хейл тихо выругался. Очень тихо. И от этого стало только хуже. — Рэндалл, — Итан сразу напрягся. — Что это значит? Хейл посмотрел на него долго. Слишком долго. А потом сказал то, от чего внутри у Итана мгновенно похолодело: — Это значит, что «Гелиос» ищет не оружие. Пауза. — Они ищут систему управления.