somethin’ stupid

      Он приходит каждый четверг. Ланга знает это уже лучше, чем что бы то ни было другое. Как и тот факт, что в это время часы неизменно показывают 17:37. А ещё он давно научился различать постоянных клиентов по звону колокольчика у двери — особенно одного прекрасного, молодого рыжеволосого мужчину. За окном мастерской жёлтые и рыжие листья то и дело срывались с веток, падали, кружились в воздухе и липли к не совсем идеально чистому стеклу, смешиваясь с редким, но настойчивым октябрьским дождём, время от времени постукивающим по раме. Иногда мимо проезжала машина, и звук шин по мокрому асфальту доносился глухо, приглушённо, будто издалека. Внутри мастерской было тепло. Не жарко — ровно настолько, чтобы руки не мёрзли, когда Ланга подолгу держал иглу между пальцами, сосредоточенно сжимая её, а деревянный пол время от времени тихо поскрипывал под шагами, когда он нервно расхаживал по комнате. Большой рабочий стол у окна был завален тканями. Хлопок и плюш лежали стопками, разложенные не по цветам, а по ощущению: мягкое — к мягкому, плотное — к плотному. Катушки ниток тянулись вдоль стены ровным рядом, расставленные так, как Ланга привык. Он знал, где какая, даже не глядя, и протягивал руку автоматически, не прерываясь и не теряя ритма работы. Рядом лежали ножницы с чуть затупившимися концами и старая, потёртая игольница в форме медвежонка — когда-то давно он и сам был игрушкой. На самом краю стола красовалась белая кружка с уже остывшим чаем — терпким, немного горьким. Что, в общем-то, было исключительно следствием непривычной для Ланги сегодняшней рассеянности. Обычно-то он и вовсе предпочитал сладкий, фруктовый чай. На стенах висели выкройки, приколотые кнопками; бумага местами была загнута, испещрена карандашными пометками на полях, стрелками и короткими словами — частью на японском, частью на английском. Между ними виднелось несколько детских рисунков, оставленных за последние два года: яркие домики, слишком жёлтое солнце, неровные человечки с растянутыми улыбками. Полки вдоль стены были заставлены игрушками. Они сидели неровно — кто-то, наклонив голову, кто-то, упираясь лапами в край полки, — и ни одна не выглядела точно так же, как другая. Даже если выкройка была одной и той же, выражение всегда выходило разным. Некоторые были совсем новыми, с ещё яркой, свежей тканью, другие — чуть выцветшими, с аккуратными швами на местах, где их когда-то чинили заботливыми руками. Ланга, сидя за столом, аккуратно проткнул жёлтую ткань иголкой и длинными, тонкими пальцами потянул нить в сторону, медленно затягивая последний из швов. Затем он ткнул иголочку в того самого, потрёпанного жизнью и временем медвежонка, и уголки губ сами по себе дрогнули в усталой, но искренне довольной улыбке, когда взгляд задержался на готовом изделии — плюшевом льве. Он пробежался мастерским, цепким взглядом по каждому едва заметному шву, по аккуратно пришитым пуговичным глазкам. Тонкие, бледные, слегка мозолистые от частой работы пальцы прошлись по шершавой фетровой поверхности, затем — по лохматой, мягкой коричневой гриве. Идеально. С тихим, жалобным скрипом он отодвинул стул, приподнимаясь, и привычным движением отложил квадратные очки в сторону — на несколько желтоватых листов, лежащих на тёплой деревянной поверхности стола. Он лениво потянулся, разминая затёкшие от долгой, кропотливой работы конечности. Покрутил шеей и кистями рук, ощущая, как в мышцах разливается приятная усталость, и взгляд сам собой зацепился за часы на запястье. 18:27. Чёрт. Он ведь должен был закрыться ещё полчаса назад. Неприятное, тянущее чувство сжалось где-то в груди и, расползлось по телу странной смесью тоски и разочарования, но Ланга решил благополучно его игнорировать. Это нормально, что он не пришёл сегодня. Ничего такого в этом нет, правда ведь? Ланга неохотно поплёлся в сторону стеклянной двери, собираясь привычным движением закрыть её, но кое-кто оказался быстрее. В то же мгновение колокольчик тихо звякнул, и в мастерскую буквально ввалился молодой мужчина. С рыжих волос, уложенных в дерзкую, нарочито небрежную стрижку, стекали капли воды, срывались вниз и падали на тёмно-красный, и без того насквозь промокший бомбер. Он согнулся, упираясь ладонями в колени, тяжело переводя дыхание, всё ещё пытаясь отдышаться после спешки. Медово-карие глаза смотрели на Лангу, не моргая, а на губах играла виноватая, чуть неловкая улыбка. Сердце пропустило удар. — Прости, — выдохнул Рэки. — Мне правда так жаль, что я опоздал. Но… я даже рад, что ты всё ещё здесь. Ланга на пару секунд завис. С Рэки всё ещё продолжала капать дождевая вода на пол, собираясь калюжей у ног. — Ты весь промок, — озвучил он и без того очевидное. — Ах… — Рэки неловко зарылся пальцами в волосы на затылке и опустил взгляд, уставившись в свои коричневые кроссовки, потемневшие от влаги. — За это тоже прости, — пробормотал он после короткой паузы. — Так, э… я, типа, заберу заказ и пойду? — Ещё чего, — Ланга ответно улыбнулся — тепло, с лёгкой насмешкой — и небрежно махнул рукой, давая понять, чтобы Рэки шёл за ним. Сам же он развернулся и бодрым, уверенным шагом направился в сторону небольшой рабочей комнаты. Рэки удивлённо вскинул брови, не торопясь ступать вперёд. — Так я тебе сейчас весь пол залью, — тихо хмыкнул он. — После такого я бы точно себя выгнал. Ну и плюс, рабочее время уже закончилось, и— Ланга мгновенно остановился и медленно повернулся к нему, изящно выгнув бровь в немом, недвусмысленном вопросе: ты идиот или как? Рэки уставился на него, пару раз моргнул, а потом звонко рассмеялся, качая головой. И всё ещё немного неуверенным, осторожным шагом он всё-таки последовал за ним, по пути снова оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по выкройкам на столе — и тут же вернулся к спине Ланге, скрытой длинным бирюзовым кардиганом, и к его длинным голубым волосам — пара передних прядей которых была соединена на затылке в небольшой, аккуратный пучок. Рэки поймал себя на том, что задержал дыхание, и только потом медленно выдохнул. Уже через мгновение ручка с тихим щелчком поддалась, и Ланга с заметным воодушевлением толкнул дверь, пропуская Рэки вперёд, после чего щёлкнул выключателем. Комнату тут же залил мягкий, тёплый свет. Температура здесь всегда была немного выше, чем в остальной части мастерской. — Весьма уютно тут у тебя, — заявил Рэки, осматривая небольшое помещение. У белой стены, украшенной парочкой таких же помятых листков с текстами сразу на двух языках и разными карандашными каракулями, стоял узкий диванчик, обитый тёмно-коричневой тканью; на его подлокотнике лежал немного неаккуратно сложенный плед. Напротив располагался низкий столик в японской манере — на нём лежала незакрытая книга, кружка, пара катушек с нитками и плюшевый брелок с лисом. Чуть левее стоял небольшой шкафчик с какой-то одеждой, а рядом — вешалка. — Давай сюда курточку и иди садись, — отозвался Ланга, кивком подбородка указывая на тот самый диванчик в углу. — Чай или кофе будешь? — Чай, — ответил Рэки, стягивая с себя куртку. — Если есть, то зелёный, — Пара капель воды сорвалась с ткани и глухо шлёпнулась на пол. — И, наверное, две ложки сахара. Ланга легко улыбнулся — одними краешками губ — и коротко кивнул, принимая куртку из рук Рэки. Пока тот плюхнулся на диван, устраивая руки на коленях и неловко ёрзая на месте, Ланга подошёл к шкафчику и, не раздумывая, вытащил небольшое тёмно-синее полотенце. — Блин, спасибо за всё, чувак. Правда, — Рэки чуть смущённо, но искренне улыбнулся и принял мохнатую прямоугольную ткань. Он небрежно растёр влажные волосы, и уже через пару мгновений рыжие пряди упрямо встали торчком — ещё сильнее, чем обычно. Ланга даже не заметил, в какой момент залип, просто наблюдая за этим, и только спустя секунду поспешил отвернуться, отходя к столику. Он тихо щёлкнул кнопкой электрического чайника. — Тебе, кстати, очень идёт такая причёска, — неожиданно добавил Рэки. Рука Ланги непроизвольно тут же потянулась к волосам. — О… — он удивлённо выдохнул и, не оборачиваясь, расплылся в улыбке. — Спасибо. За окном уже успело окончательно стемнеть. Дождь всё так же неустанно лил как из ведра, и капли воды глухо барабанили по подоконнику, сливаясь в непрерывный, убаюкивающий шум. Рэки уставился в тёмное окно, расфокусированным взглядом провожая струйки воды на стекле и краем уха прислушиваясь к тому, как недалеко Ланга неспешно готовит чай: как чайник сначала тихо гудит, затем закипает; как кипяток льётся в кружку; как ложка звенит, ударяясь о стенки, пока он размешивает сахар. — О чём задумался? — спросил Ланга, чуть склонив голову набок. Он заботливо вложил Рэки в руки чёрную кружку, а затем, держа вторую — такую же, но белую, — уселся рядом. Рэки откинулся на мягкую спинку дивана и уставился в тёпло-зелёную жидкость. От чая поднимался лёгкий пар. Большой палец чуть нервно погладил ручку кружки. — Я вообще-то… — он запнулся и, прежде чем всё-таки продолжить, прочистил горло и несколько раз глубоко вдохнул, словно собираясь с силами. — Думал тебя сегодня куда-нибудь пригласить, — веснушчатые скулы очаровательно окрасились розовым. — Ну, типа того. Я, знаешь, не то чтобы часто приглашаю людей на свидания. А сегодня так и вовсе… погода хрень, — он кивнул в сторону окна и тихо хмыкнул, наконец переводя взгляд на лицо Ланги. — Да ещё и как придурок опоздал. И затопил тебе мастерскую. Ланга удивлённо вскинул брови, чувствуя, как к лицу медленно приливает жар. — Свидание? — Ага. Ланга задумчиво покрутил чашку в руках, чувствуя, как тёплая керамика приятно греет ладони.  — Недалеко есть одно хорошее местечко, — сказал он, ласково улыбнувшись, и сделал небольшой глоток травяного напитка. Взгляд скользнул по лицу Рэки, на мгновение задерживаясь на медово-карих глазах. — Мы могли бы посидеть там, кофе выпить. Рэки кивнул, отвечая ему чуть неловкой, но счастливой улыбкой. — Только… — он на мгновение замялся. — Заедем сначала в ещё одно место. Постепенно дождь стих. Сначала он просто перестал так настойчиво лупить по крыше, перейдя в ровное, убаюкивающее шуршание, а затем и вовсе рассыпался на редкие, ленивые капли. Асфальт игриво поблёскивал, отражая мягкий, тёплый свет уличных фонарей, а свежий, прохладный ветер заставил Лангу слегка поморщиться и подтянуть воротник чёрного пальто. Здание больницы тут же окутало их ярким, едким светом и противным запахом хлорки, который ощущался даже в вестибюле. Рэки уверенно поздоровался с медсестрой за стойкой, сказал ей что-то вполголоса, и та улыбнулась в ответ, бросив на Лангу быстрый, любопытный взгляд. — В принципе, тебе необязательно идти со мной прямо туда, — Рэки на мгновение обернулся, глядя на Лангу через плечо. — Можешь подождать меня здесь, на диванчике. Ланга уверенно покачал головой. — Неа. Стоило Рэки осторожно приоткрыть дверь в небольшую комнату и шагнуть внутрь, как ещё недавно почти гнетущая тишина тут же растворилась, наполнившись счастливыми, звонкими детскими голосами. — Рэки-они-сан! — Ты пришёл! — А это нам? Дети разного возраста окружили его буквально в одно мгновение. Кто-то тянулся к рюкзаку на его плече, кто-то наблюдал издалека, не решаясь подойти ближе, а кто-то тут же слабо ухватился за его рукав, настойчиво привлекая внимание. Рэки мягко рассмеялся и присел на корточки, расстёгивая рюкзак. В этот момент взгляд Ланги непроизвольно зацепился за тот самый самодельный брелок с лисом — подаренный сегодня. Рэки аккуратно принялся доставать игрушки одну за другой. Ланга так и остался стоять у двери, прислонившись плечом к дверному проёму. С полуулыбкой на губах он молча наблюдал за происходящим. Где-то в районе солнечного сплетения разливалось тёплое, тихое чувство — приятное и весьма уютное. Фиолетового плюшевого зайца Рэки протянул совсем маленькой девочке с короткими тёмными волосами; та радостно прижала его к груди, будто настоящее сокровище, сияя улыбкой. Высокому мальчишке с капельницей в руке достался лев — он несколько секунд рассматривал его с предельно серьёзным видом, осторожно проводя пальцами по мягкой гриве, а затем благодарно кивнул. Рыжеволосой девочке чуть постарше перепал светло-голубой слоник, и она, смущённо улыбаясь, крепко обняла Рэки. На фоне кто-то звонко смеялся, а невысокий брюнет в толстовке с динозавриком и повязкой на голове увлечённо рассказывал Рэки сюжет какого-то мультика. Тот внимательно слушал, кивая и широко улыбаясь. — Спасибо, что пришёл сюда со мной, — Рэки устало выдохнул, пряча руки в карманы, когда они снова вышли на свежий уличный воздух. Рыжие пряди игриво трепал слабый ветер, ещё пахнущий дождём. Ланга кивнул, на несколько секунд задержав взгляд на сером здании больницы за спиной. Где-то глубоко, под рёбрами, всё ещё теплилось то самое мягкое чувство. Затем он шагнул вперёд, подстраиваясь под шаг Рэки.  — Можешь игрушки забирать бесплатно, — наконец произнёс он. Рэки тихо рассмеялся, искоса взглянув на него, и кивнул. — Тогда в кафе сегодня угощаю я.