Сервиз

В тишине кухни звучит мерное тиканье. Юсма смотрит на качающийся маятник в настенных часах. Скоро придет желанный гость — Симболар, дорогой тридцать пятому, незаменимый друг. На небольшом столике — хрупкая вазочка со сладостями, которые Аз, вроде, пару раз упоминал в разговорах как любимые. Были и угощения, предпочитаемые Юсмой, но больше места занимали сладости, полюбившиеся рыжику. Первый – очень взыскательный, но бледнокожий — уживался с привередливым нравом своего друга, на что способен не каждый. На скатерть выставили чайный сервиз: две чашечки, блюдечка и чайник, а также сахарницу, ведь иногда Юсма предпочитал сладкий чай, как и Аз. Частенько друзья собирались вдвоём, распивая чай в компании друг друга. В такие моменты они говорили обо всём подряд. Флегматик делился успехами в творчестве, а рыжик причитал о неприязни к симболарам. Первый без угрызения совести упрекал других, обсуждая и осуждая за всё, что можно и нельзя. Кто-то раздражал меньше, кто-то больше, но Аз не мог держать язык за зубами, надо же высказаться. В дверь дома раздаются три стука. Неспешно поднявшись со стула, Юсма размеренными шагами двинулся в прихожую. В стеклянные окна тарабанил дождь, наверное, гость промок и замёрз. Легонько потянув ручку вниз, дверца распахивается, и на пороге появляется рыжик. — Здравствуй, Аз, – тут же флегматик одарил друга ухмылкой, сложив руки вместе и, как совёнок, едва склонил голову набок, – Как дорога? — Юсма, давай без формальностей, – отмахнулся первый, переобуваясь в тапочки из бересты, приготовленные у входа. Чаще рыжик был за официальность, взывал к деловому стилю и почитанию, но с тридцать пятым отбрасывал свои убеждения. Ведь он тот, с кем Аз мог вести непринуждённые разговоры как об обыденном, так и о личном. Порой и сам не понимал, почему. — Раз тебе так угодно, – юноша тихонько кивнул. Аз отстегнул пуговицы на своём плаще и быстро стянул его с плеч. Флегматик протянул руки, забирая накидку, но всё же одежду он предпочёл унести самостоятельно. Друзья расходятся. Рыжик удаляется в сторону кухни, не дожидаясь друга, словно он, а не Юсма, хозяин поместья. Впрочем, тридцать пятого это не задело, первый всегда имел дворянские замашки. Симболар готов свыкнуться с наглостью Аза, но если будет необходимо – напомнит соблюдать меру. Дверь в гардеробную комнату отворилась, напомнив противным скрипом, что пора её смазать, но, увы, в свободное время флегматик об этом не вспоминал. Юсма поторопился на совместное чаепитие, организованное им же. Кухонька была скромной и небольшой, но уютной и приятной. За стол присел Аз и, словно заинтересованный кот, выискивал взглядом любимые сладости. Его тронуло, что и вправду были излюбленные им вкусности. — Ты упоминал, что любишь вон то печенье, — глаза метнулись на вазочку, указывая на рассыпчатое изделие, — Это ведь оно? Как только раздался голос Юсмы, рыжик отпрянул от чаши со сластями, постыдившись своего немного, как ему показалось, глупого любопытства. Это же просто закуски, чему удивляться? Не давиться же одним только чаем. Но это же, судя по всему, специально купленное для него, да? — Ага, – первый расправил плечи и, положив ногу на ногу, также скрестив руки, принял привычную позу, — Спасибо. Благодарность, хоть и короткая, но ощущалась искренне. В нежностях Аз немногословен, как и в чувственной признательности. Тридцать пятый скромно улыбнулся, проходя в кухню. На поверхность выставили посуду, в её числе — заварочный чайник, изящный, с аккуратным стеклянным носиком. До прихода первого Юсма заварил чай. Он осторожно берёт изогнутую ручку, не торопясь подливает другу горячий напиток, сосредоточенно следя, чтобы не пролить мимо. Рыжик рассматривал роспись, что была на принадлежащей к сервизу посуде: на блюдцах и чашках бережно расписаны синие цветочки, а вокруг них — линии, волнистые и прямые. Флегматик присаживается рядом, в его чашке уже был чай, а чайник расположился на середине стола. — Сервиз интересный, – подметил Аз, подцепляя кружечку, делая маленький глоток, и поставил её с глухим стуком на стол. — Нравится? – интересуется Юсма, немного вскинув тонкую бровь вверх, и тоже берёт свой чай. — Элегантно выглядит, вроде того. — Благодарю, – тридцать пятый приветливо улыбнулся другу, как на первых минутах их встречи, — Я сам его расписывал, решил испытать на нём акрил. Рыжик удивлённо вскинул брови, взгляд заскользил к тарелке, стоящей рядышком, видимо, для красоты. Юсма тихо захохотал, быстрая смена мимики позабавила его. Глаза рыжика всматривались в богатые узоры на изделиях, пока пальцы нащупывали в вазе желаемое печенье. Смакуя лакомство с шоколадной крошкой, Аз поднимает чашечку, осушив её, и ставит на стол. — Хочешь ещё чаю, мой милый друг? – вежливо уточнил тридцать пятый, когда рука уже тянулась к чайнику. — Не откажусь, – рыжик кивнул, пока взгляд застыл в одной точке. Юсма привстаёт со стула, берясь за чайник, и подливает уже не такой горячий чай своему другу. Не роняя ни слова, он надкусывает печенье, подхватывает наполненную чашку и отпивает крепкий чай. — Есть тот, кто где-нибудь снова насолил? – мягко спрашивает флегматик, ожидая новых рассказов и укоров в сторону других симболаров. А как иначе? Это неотъемлемая часть их встреч. — А ты как думаешь? – Аз звонко ставит чашку, брови сошлись к переносице, – Только представь, Зело, как обычно учудил что-то, да ещё и Земю с собой повёл! Вновь воскликнул рыжик, то и дело размахивая руками и прерываясь на чай. Юсма одной рукой держал свою кружку за ручку, а второй придерживал её дно, не отводя глаз и глядя на друга с приветливой улыбкой. Флегматик откинулся на спинку стула и, как и Аз, забросил ногу на ногу. И как всегда, слушает, не перебивая. Как и подобает их разговорам.