The day I’ve met you (once again)

I

      — То, что ты сказал тогда… — Майк делает паузу, собираясь с мыслями. Здесь, в Изнанке на башне рядом с Уиллом, думается особенно тяжко. Воздух тяжелый, мелкие частицы попадают в нос и в рот, мешая дышать, да и атмосфера вокруг уюта не добавляет. Уиллер окидывает взглядом опустевшую местность и, крепче сжимая в руках бутылку с водой, чуть встряхивает волосами.       — Я сожалею. Точнее нет… Я сожалею не о том, что ты сказал. Боже мой, — язык и мысли заплетаются, Майк отчаянно пытается собраться и наконец-то сформулировать предложение, но получается это плохо.       — Всё в порядке, — приглушенный смех Уилла разряжает атмосферу, заставляя Майка почувствовать себя немного уверенне. Уилл… Майку достаточно лишь увидеть его, лишь услышать его мягкий голос, когда он с кем-то общается, или тихий смех, когда кто-нибудь снова вставит нелепую шутку не к месту, как Уиллер тает, как первый снег в солнечных лучах. Так было всегда. Он всегда чувствовал это, когда находился рядом с Уиллом. Эти чувства давно вышли за рамки дружеских, но Уиллер никогда не был готов в этом признаться.       Майк чувствовал себя мерзким, чувствовал себя неправильным. Каждый раз, целуя Эл, каждый раз, задерживая взгляд на губах Уилла чуть дольше, чем полагается друзьям, он чувствовал себя ошибкой. Ему было стыдно перед Джейн, которой он не мог дать той любви, которую она желала и определенно заслуживала; стыдно перед Уиллом, которому он не мог объяснить, почему он не писал и не звонил (хотя звонил, конечно, но никогда не дозванивался); стыдно перед родителями, за то, какой сын им достался. И Майк сделал свой выбор. Не принять себя, а отвергнуть. Он выбрал Уилла проблемой. Если он и его воспаленное сознание так ненормально реагирует на Уилла, то надо от Уилла дистанцироваться. И Уиллер сделал это.       Байерс уехал в Калифорнию вместе с Джейн, и Майк выдохнул. За это время он изменится и снова станет нормальным, верно? Но он ошибался. Каждый день всё становилось хуже, мысли об Уилле постепенно заняли сознание Майка полностью. В каждом письме Джейн он искал упоминание о нём, но и эти упоминания не радовали. Чего только стоило то письмо, где Эл сказала, что у Уилла кто-то появился. Боже мой, что тогда творилось в голове у бедного Уиллера. Он злился на Уилла и ненавидел себя за это. Когда они встретились, Майк даже не обнял его! Как его тянуло к нему, как он отчаянно желал быть ближе, быть больше, чем просто друзьями, но нельзя. Он нормальный, просто случился какой-то небольшой сбой. Если он будет вести себя как обычный человек, встречаться с женщинами, обнимать и целовать любимую девушку, то все встанет на свои места. Верно?       Он думал так всё это время, верил в это до последнего, но признание Уилла что-то изменило в нём. Когда он сказал об этом, сказал, что ему не нравятся девушки, Майк не почувствовал отвращения. Ему не захотелось с ненавистью оттолкнуть Байерса от себя, он не стал в его глазах мерзким или неправильным. И Майк думал об этом всё то время между продумыванием плана по уничтожению Векны. Уилл такой же как он, только Уиллу хватило смелости признаться и принять себя, он получил принятие в ответ, может… и у Майка есть шанс?       — Я должен был быть рядом с тобой, но я не был. Возможно, я был так сильно зациклен на себе, что даже не замечал, что происходит с тобой, — слова полились из Майка потоком, — Я только… Уилл, я только хотел спросить. Этот Тэмми… Кто он? — Уиллер жаждет услышать один конкретный ответ, одно конкретное имя, и Майк знает чье оно.       — Майк… — в глазах Уилла начинает сквозить тоска, его голос становится надломленным, будто ему приходится говорить через силу. Байерс разворачивается всем телом к Майку и заглядывает ему в глаза. — Это ты. Ты мой Тэмми. Я любил тебя, любил столько, сколько себя помню. Та картина, которую заказала Эл, помнишь? — Майк слегка кивает, не в силах ничего сказать, — Она… не заказывала её. Это было моим признанием тебе, в эту картину я вложил всё, что чувствовал. Я просто не мог. Не мог признаться тебе напрямую, я боялся. Никто не знал, что я чувствовал тогда. Единственное, что я мог сделать — прикрыть всё дурацкой ложью, — он горько усмехается и отводит взгляд. — Но сейчас я наконец-то понял, что мне стоило, в первую очередь, подумать о себе, принять себя, ведь дело всегда было во мне, а не в тебе. — Он замолкает, вновь поднимает свои невозможно грустные глаза на Майка и перебирает пальцы, нервничает.       — А сейчас? — тихо спрашивает он. У Уиллера пересохло во рту, и ему приходится прокашляться, перед тем как продолжить, — Ты… всё ещё чувствуешь «это» ко мне? — у Майка срывается пульс. Кажется, сердце сейчас пробьет грудную клетку — так сильно оно стучится о рёбра.       — Знаешь, я не могу разлюбить тебя по щелчку пальцев. — Уилл тяжело вздыхает, но тут же поспешно добавляет, — Но это не имеет значения. Я рад, что ты поддержал меня, для меня это очень важно. Главное, что мы всё ещё остаемся друзьями, ведь так? — Байерс вновь дежурно улыбается, но улыбка эта кажется ненастоящей, натянутой. За ней скрывается нечто другое, нечто что Уилл всё ещё не может произнести вслух.       — Друзьями? Да нет уж. — Давай, Майк Уиллер, ты готов! Вот он — Уилл, стоит перед тобой, в его глазах загорелся слабый, еле видимый огонек надежды. Он поделился с тобой чем-то настолько интимным и личным, протянул всего себя на раскрытой ладони. Тебе нужно лишь не разбить это хрупкое мгновение, нужно лишь сказать… — Лучшими друзьями! — восклицает Майк и тут же в ужасе прикусывает язык, не веря, что сейчас ляпнул.       Уголок губ Уилла дергается, Майк видит, как внутри него что-то практически физически ломается, рушится и падает в пропасть. Байерс тут же возвращает улыбку на лицо, кивая в ответ и резко отворачиваясь, чтобы скрыть проступившие на глазах слезы разочарования. А на что он вообще надеялся? Что Майк радостно кинется Уиллу на шею со словами признания в любви? Какой бред, господи, какой бред! Как он вообще мог о таком подумать?       — Ну что, пойдём? — стараясь придать живости своему голосу, Уилл возвращается к лестнице и, не дожидаясь ответа от Майка, взбирается наверх, оставляя Уиллера ненавидеть себя в одиночестве. Ему дали шанс, и он так бездарно его упустил. Он так и не смог.

II

      С того дня прошло больше шести лет. Целых шесть лет, на протяжении которых Майк возвращался к нему вновь и вновь. Каждый день, каждую ночь, он думал об этом и это ему и снилось. Его преследовали кошмары — с Уиллом, с Эл, с ними обоими. Он пытался даже не спать, лишь бы прошлое больше не мучало его, лишь бы не проживать ту боль вновь и вновь, но от этого становилось только хуже. В моменты, когда он проваливался в лихорадочную полудрему от недосыпа, ему снились самые страшные сны. Он смотрел, как самые близкие умирают у него на руках, или он умирает, совершенно один, отверженный всеми. Поэтому Майк смирился, он видит когда-то лучших друзей каждую ночь. Иногда ему снятся приятные моменты, за которые он цепляется, в надежде, что это окажется правдой, и потом просыпается со слезами на глазах и с чувством глубокого разочарования в жизни.       Уиллу в этом году исполнилось двадцать два. Майк знает об этом, потому что из года в год двадцать второго марта вспоминает и звонит по старому номеру Байерсов. Звонит, зная, что никто не ответит. Дом Байерсов опустел — Джойс укатила вместе с Хоппером в поисках лучшей жизни, Джонатан после всего пережитого ужаса покинул Хоукинс, Уилл поступил в колледж в Нью-Йорк и не оставил номера. Оборвал связь.       Уиллер иногда пишет ему письма, где признается в любви, просит за всё прощения и умоляет вернуться, но никогда не отправляет, потому что не знает адреса. Хотя, даже если знал бы — не отправил. Всё, что осталось у Майка — это картина Уилла, которая висит у него над столом в комнате общежития, и папка с его рисунками, которые он перебирает, когда становится совсем тошно от жизни.       И так на протяжении шести лет. Будни тянутся друг за другом, слипаясь в недели, месяцы и года. И вот Майку тоже двадцать два, он знает это, потому что они с Уиллом ровесники. Но в этом году что-то меняется — в середине июля ему как обычно звонит Макс, которая назначает встречу в забегаловке неподалеку от колледжа, заявляя, что «нельзя целыми днями тухнуть в комнате» и вообще «они уже так давно не виделись, что она забыла, как Майк выглядит». Уиллер приглашение принимает и на встречу приходит, потому что Макс и Лукас — единственные из их старой компании, кто всё ещё звонит ему иногда и тормошит, чтобы Майк совсем не покрылся пылью.       — Боже мой, Уиллер! Что с тобой случилось? — слегка наигранно удивляется девушка, когда Майк подсаживается за столик. А что с ним случилось? Волосы отросли, стали доставать до лопаток и из-за долгого отсутствия стрижки теперь лезут в глаза. Уиллеру приходится собирать их в хвост и закалывать чёлку заколками. Выглядит смешно, зато удобно! Под глазами темными пятнами остались синяки — от недостатка сна и периодической бессонницы. Сам он питается нерегулярно и обычно тем, что попадется под руку или будет заботливо оставлено соседом по комнате в холодильнике. Потому Майк похудел, осунулся в лице, а впалые щеки сильнее отточили острые скулы. Еще сегодня болит голова, но это мелочи.       — Сколько прошло с нашей последней встречи? Несколько месяцев? — Макс показательно задумывается, но потом вдруг становится серьезнее, — Нельзя так, Майк, ты себя загубишь. — Чуть наклоняясь вперед, уверенно кивает она.       Сама девушка, кажется, с каждым днём только расцветает. Её пышные ярко-рыжие волосы сейчас аккуратно уложены и красиво обрамляют веснушчатое лицо, каждый завиток на своем месте. Она постукивает пальцами по столу, на одном из которых блестит помолвочное кольцо — совсем недавно Лукас сделал Макс предложение, и теперь они активно планируют свадьбу. Кажется, у всех жизнь продолжает активно течь и меняться, пока Уиллер застрял на мертвой точке и никак не может её преодолеть.       — Я в порядке. — Тихо бурчит он в ответ, пряча лицо в ладонях — врёт. Опять врет, что всё хорошо. Так легче, не надо объясняться. Но Макс верит своим глазам намного больше, чем глупым отговоркам Уиллера, потому тяжело вздыхает. В разговоре наступает пауза.       — Может… тебе съездить куда-нибудь? Знаешь, развеяться, отдохнуть, прийти в себя, — Макс касается его руки, заставляя Майка отнять ладони от лица и посмотреть ей в глаза.       — Съездить? Да я и не против в целом, только куда? — Уиллер откидывается на спинку диванчика и одной рукой потирает висок.       Макс тянет задумчивое «хм-м-м», и затем неуверенно спрашивает:       — Ну, у тебя прям совсем идей нет? Может ты куда-то давно хотел поехать? — эти слова зажигают в голове Майка идею-лампочку. Что если… Нет, это глупо. Но с другой стороны, когда, если не сейчас? — Можно недалеко куда-нибудь для первого раза, в соседний штат, например. — Майк знает, какой штат выберет, он знает в точности до гостиницы, в которой остановится. Потому что одной ночью, судорожно листая страницы туристического справочника, распланировал путь. Скинул первые попавшиеся вещи в рюкзак и почти покинул Хоукинс навсегда, но в последний момент остановился. Струсил. Подумал, что его там никто не ждет (а может и не ошибся вовсе?) — О, или наоборот! Махнуть за океан, в Италию, Францию или в Японию, а может вообще…       — Я знаю! — Майк перебивает девушку громким возгласом, полным внезапного воодушевления, а затем, поймав на себе некоторые недобрые взгляды других посетителей, продолжает тише, — Нью-Йорк. Я поеду в Нью-Йорк.

III

      Июль в Нью-Йорке в этом году выдался особенно жарким. С самого утра и до захода солнца температура переваливала за тридцать по цельсию, и лишь когда закатные краски касались неба, в воздухе начинала ощущаться приятная вечерняя прохлада.       Сегодня Майк Уиллер собирается, кто бы мог подумать, в клуб. Никогда не был и вот, решил, почему бы нет? Он крутится перед зеркалом в ванной, придирчиво осматривая себя. Перед поездкой он, по наставлению Макс, привел себя в порядок: сходил в парикмахерскую, волосы оставил длинными, зато отстриг челку покороче, чтобы не мешала; Постарался привести в норму режим сна и питания, синяки под глазами полностью убрать не удалось, но стали они намного менее заметными чем были — в предвкушении поездки Уиллеру на удивление хорошо спалось; Он даже прикупил себе кое-что новенькое из одежды! Не то чтобы у него когда-то был хороший вкус на вещи, но всё выглядело умеренно хорошо — как раз то, что нужно.       Всё, кажется, отлично, вот только… Майк вздыхает и опирается руками о бортики раковины, опуская голову. Он знает зачем он на самом деле сюда поехал. Он знает кого он хочет здесь найти. Он знает, почему сегодня выглядит так, как выглядит — знает, кому нравились его длинные волосы с короткой челкой; знает, кто считал, что ему идут синие рубашки в клетку, одна из которых сейчас на нём. Как бы он ни старался уверить себя, что выбрал Нью-Йорк потому что это прекрасный город, в котором точно стоит побывать, врать самому себе всегда сложнее, чем другим.       Он видит Уилла везде — в каждом посетителе отеля, в каждом проходящем мимо парне. Ему кажется, что он слышит его голос повсюду. Уличный шум сливается в одну разрозненную симфонию звуков, но Майку кажется, что он слышит его. Голос, который въелся в голову и остался на подкорке сознания болезненным ожогом. Уилл болтает с кем-то из колледжа по дороге домой, напевает свою любимую песню, прогуливаясь, просит погладить чужую собаку. Уиллер судорожно оборачивается каждый раз, но это оказывается не он. Всегда не он.       Хотя, поездка все равно оправдывает себя: как бы смешно ни звучало, ему здесь легче. Уезжая из Хоукинса, Майк чувствовал, как огромный камень падает с души. Может, ему легче, когда их с Уиллом разделяют не полторы тысячи километров, а всего несколько районов. Уиллер знает, что никогда его не встретит. Даже если останется в Нью-Йорке до конца жизни, шанс того, что они снова столкнутся — ничтожно мал. Нью-Йорк — огромный город с населением почти шесть миллионов человек. Но Майк готов цепляться за любую надежду, жить в постоянном ожидании чуда, зная, что где-то неподалеку живет полной жизнью один счастливый Уилл Байерс. Сегодня у Майка есть шанс хорошо провести время, возможно даже познакомиться с кем-то. С кем-то, кто никогда его не заменит.       Майк чуть встряхивает головой, отгоняя назойливые мысли. С таким настроем он до клуба никогда не доберется, скорее забьется в угол и будет плакать. Он слегка похлопывает ладонями по щеками, приводя себя в чувство, и, бросив последний оценочный взгляд на себя в зеркало, выходит из ванны.

IV

      Предъявляя удостоверение личности высокому широкоплечему охраннику при входе, Майк волнуется. Он чувствует легкую дрожь в кончиках пальцев, появившуюся не то от адреналина предстоящего вечера, не то от страха перед тем, что скрывается за дверьми этого здания. Уиллер уже совершеннолетний, и все, что он собирается там делать: и пить, и знакомиться, и может даже неумело флиртовать с кем-то — всё это абсолютно легально. Но ощущает он себя пятнадцатилетнем школьником, который пытается проникнуть с друзьями на вечеринку, замазав циферки у себя в удостоверении.       Тот клуб, который он выбрал, — это… не совсем обычное тусовочное место. Майк не может объяснить себе почему сделал такой выбор. Стало ли это шагом к принятию себя или желанием увеличить шансы встретиться с Уиллом — не имеет значения. Сейчас, стоя у входа, Уиллер стыдится своего выбора, теребит рукав новой рубашки и прячет взгляд. Но отступать некуда, он уже здесь, уже забирает из рук охранника свое удостоверение и уже проскальзывает внутрь, навстречу новому опыту.       Первое впечатление — громко, ярко, страшно. Второе — много ярких красивых людей, чувство непринужденности и свободы, Майк слегка выдыхает. Третье — удивительно, но здесь есть девушки. Уиллер почему-то был уверен, что они в такие клубы не ходят, но нет. Девушки здесь есть и их довольно много. Такие же ярконакрашенные, открыто (возможно даже слишком открыто) одетые, с пышными прическами на голове. Только танцуют они не под хищные мужские взгляды, которые так и норовят раздеть их глазами, а сами по себе или в компании подруг. Последнее, что замечает Уиллер перед тем, как отправиться к барной стойке, — двое целующихся парней. Они стоят в углу, практически у входа, их лица слабо освещает разноцветный неон. Они не прячутся, не скрываются, но люди вокруг, кажется, совершенно не обращают на них внимания, будто видят такое каждый день. Это так странно и необычно для Майка, что он замирает на месте и неприлично пялится на пару несколько секунд. Его губы трогает легкая стыдливая улыбка и он, опустив глаза, проходит внутрь к барной стойке, чтобы больше никого не смущать своими удивленными взглядами.       Симпатичный парень за баром смешивает Майку коктейль, который он выбрал наугад из длинного меню, и Уиллер с удовольствием потягивает его из трубочки. Он слегка качает головой в такт энергичной музыке, особо не вслушиваясь в слова. Возможно, такие места лучше посещать с друзьями — и интереснее, и спокойнее, но Майк хочет прожить этот опыт сам. Да и друзей, которые бы захотели пойти сюда, нет. Парень усмехается про себя: да уж, искать Уилла в таких местах точно не стоит. Клуб и Уилл — это что-то в корне противоположенное. Зато самому Майку здесь нравится, возможно ему не хватало чего-то такого. Сегодня он просто позволит себе расслабиться и хорошо провести время, хотя бы один день.       — Ну что ты тут так одиноко сидишь? — сначала Майк слышит высокий женский голос из-за спины, а потом уже к нему подсаживается его обладательница — высокая темноглазая блондинка.       — Кто? Я? — Уиллер сначала теряется, кажется, даже здесь он не лишен женского внимания.       — Да-да, как тебя зовут? — незнакомка разворачивается телом к Майку и, грациозно закинув ногу на ногу, протягивает ему руку, — Я Джейн.       Знакомое имя заставляет Уиллера нервно кашлянуть, перед глазами снова всплывает образ Эл, её последние слова, тот день, который Майк бы с радостью выдрал из памяти, если бы была такая возможность. Но он собирается с силами и неуверенно пожимает её руку в ответ:       — Майкл. — говорит он громко, чтобы девушка услышала его через рвущуюся из колонок музыку, и осторожно улыбается.       — Ма-а-айкл, — тянет девушка и тихо хихикает, — И что же, ты тут совсем один, Майкл?       — Да. То есть, я вообще первый раз в клубе. Не знаю… Чем тут обычно занимаются?       — Отдыхают и расслабляются, чем же ещё? — Джейн звонко смеется, и Майк присоединяется к ней. Алкоголь в крови, кажется, начинает действовать, тревога покидает его, и сейчас, здесь рядом с Джейн, с которой они знакомы от силы минуту, ему действительно хорошо. — Я жду свою подружку, она скоро вернется. Хочешь присоединиться к нам на сегодняшний вечер? — Уиллер с радостью кивает в ответ, принимая приглашение, и девушка хлопает в ладоши, — Супер! Тогда давай, допивай свою ерунду, и пойдём на танцпол. Моя Мари сама нас найдет.       Майк вынимает трубочку из коктейля и допивает всё залпом через край. Джейн хватает его за рукав рубашки, тянет за собой, энергично двигая плечами под музыку, и парень делает шаг к ней на встречу, но, бросив взгляд на танцпол, застывает на месте. Нет, этого просто не может быть. Что это? Насмешка судьбы или ее благословение? Сначала Майк видит шатенистые волосы, потом блестящую в правом ухе сережку, а затем он, танцуя, поворачивает голову в сторону Майка, и сердце пропускает удар. Уиллер цепляется за барную стойку как за спасательный круг, чтобы не упасть, — ноги больше его не слушаются и отказываются держать его прямо.       Уилл… Уилл Байерс. В самом центре танцпола. В самом центре танцпола этого проклятого Нью-Йоркского клуба. Боже мой, как он двигается. Кажется, он слышит каждую ноту, каждый звук он пропускает через себя, позволяя себе отдаться этому танцу полностью. Как он встряхивает длинной челкой, как он проводит рукой по груди, Майку становится дурно. Он смотрит, как к его Уиллу со спины подходит парень, которого Уиллер сначала не заметил в толпе, смешавшейся в одно сплошное пятно на фоне Байерса. Высокий кудрявый брюнет. Он касается Уилла, касается так, как не должен. Одной рукой проводит по его талии, другой переплетает их пальцы, тычется носом в его шею…       Майку плохеет, он физически чувствует, как по телу разливается тоска в перемешку с нездоровой ревностью. Она отдает тяжестью в конечностях и делает ноги ватными. Уиллер подумал бы, что это просто дурной сон, что сейчас он проснется у себя в гостинице или вообще дома в Хоукинсе, потому что он так никуда и не поехал. Но эти мысли разбиваются вдребезги о слова Джейн, которая выдергивает Майка из транса:       — Ну что ты застыл, Майкл? — девушка поворачивает голову к танцполу, стараясь проследить за взглядом Уиллера.       — Это… — роняет он, в голове не остается ни единого слова.       — А-а-а, — понятливо тянет Джейн, кивая сама себе, будто только что разгадала вселенскую тайну, — Это Уилл, Уилл Байерс! Он тут часто зависает. Симпатичный, правда? — Симпатичный? Да он… Он просто… — Хочешь я вас познакомлю?       Майк будто под толщью воды, едва слышит, что ему говорят. Когда до Уиллера доходит смысл слов, становится поздно — девушка громко окликает Уилла по имени. Ее высокий звонкий голос разрезает клубный шум, и Уилл оборачивается. Время вокруг замедляется, становится липким и вязким, ощутимым. Майк сталкивается со взглядом Байерса, глаза в глаза. Секунда, минута, час — сколько времени он так стоит? С лица Уилла падает улыбка, он делает шаг, и Майк срывается с места.       Майк делает то, что всегда делал лучше всех, — прячется, бежит от всего. Бежит, оставляя позади и глупую, ничего не понимающую Джейн, и этот чертов клуб, и Уилла Байерса, который преследует его во снах каждую ночь. Бежит, как бегут трусы, как сбегают преступники с места преступления, расталкивая людей на своем пути.       Вылетая из душного помещения на улицу, он чуть не впечатывается в асфальт, споткнувшись. Прохладный вечерний воздух обжигает щеки и остужает голову бедного Уиллера. Он тяжело дышит, будто бежал марафон, хотя на деле всего несколько метров от барной стойки до выхода. Сколько раз он представлял этот день у себя в голове. Сколько раз он прокручивал разные сценарии. Сколько раз он думал что скажет, как посмотрит, что сделает. И что в итоге?       Майк садится на бордюр, и прячет лицо в ладонях, готовый практически разрыдаться вот так, на виду у всей улицы. Всю жизнь он бежит, всю жизнь он боится и прячется, сам не зная чего. Как он устал от этого, но теперь он делает это уже настолько неосознанно, что, видимо, больше никогда не сможет жить как раньше. Ему никогда не обрести счастья, никогда не принять себя. В эту секунду, буквально в пяти метрах от него, тот, ради кого Уиллер тянет свое жалкое существование уже много лет. Уилл Байерс сейчас там, тот брюнет наверняка его парень, и они счастливы. Хотел ли он увидеть Уилла счастливым с другим или наоборот одиноким, ждущим непонятно чего, как сам Майк? Хотел ли он вообще никогда больше не встречать Уилла: ни в клубе в Нью-Йорке, ни дома в Хоукинсе, ни где-либо ещё? Он не знает. И это незнание пожирает его изнутри. Ему нужно что-то сделать. Нужно вернуться обратно, умолять Уилла поговорить с ним и простить его, рассказать про свои чувства, про те бессонные ночи и ужасные кошмары. Но Майк этого не сделает, кажется, никогда не сделает…       Теплая ладонь ложится ему на плечо, и он вздрагивает всем телом, резко вскидывая голову и практически сталкиваясь лбом с наклонившемся к нему Уиллом.       — Майк? — Байерс осторожно заглядывает ему в глаза, и это кажется чем-то слишком личным для разговора на улице перед клубом. Уилл изменился, повзрослел, сменил стиль и прическу, стал увереннее и раскованнее, но сейчас, когда он вот так, с беспокойством во взгляде, смотрит на Майка, ему кажется, что это именно тот Уилл, которого он знал и помнил все это время. Будто они и не расставались, будто Уилл не уезжал в Нью-Йорк, толком не попрощавшись, будто не прошло много лет — четыре года со дня их расставания и шесть лет со дня, когда Майк в один момент потерял всё в своей жизни. Слова Уилла мешаются со строчками песни, доносящейся из открытой двери клуба, которая сейчас почему-то звучит наиболее отчетливо. — Майк, ты в порядке?

Talk to me…

— Что ты здесь делаешь?

Like lovers do.

— Почему ты убежал?

Talk with me…

— Майк, ты меня слышишь?

Like lovers do.

      Когда Уиллер просто смотрит на него с открытым ртом, и другой реакции не следует, Уилл тяжело вздыхает, выпрямляется и, коротко оглядевшись по сторонам, роняет тихое «Пойдём-ка, найдем более уединенное место», хватая Майка под руку. Они идут по узким переулочкам, где-то между домов — Майк не всматривается. Он послушно следует за Уиллом, чувствуя, как тепло чужой руки греет запястье.       Они заворачивают в маленький скверик, Байерс усаживается на лавочку, которую слегка закрывает пышная листва деревьев, и похлопывает рядом с собой, призывая Майка тоже присесть. Они молчат, Майк смотрит на Уилла, Уилл смотрит куда-то в пол. Когда Байерс хочет что-то сказать, Майк вдруг перебивает его радостным возгласом:       — Уилл, мы так давно не виделись! Я так рад снова встретиться с тобой, — восклицает он, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, — Просто… Я не ожидал увидеть тебя в таком месте, почему ты здесь?       — Должен ли я задать тебе тот же вопрос? — Уилл поднимает на него глаза и улыбается натянуто, словно через силу. — Ты… знаешь что это за клуб?       Улыбка спадает с лица Майка и он, нервно сглатывая, говорит тише:       — Гей-клуб?       — Да-а, — неуверенно тянет Байерс в ответ, — Что ты здесь делаешь?       — Я просто… — он хотел бы сказать, что не знал что это за клуб, что ушел сразу, как понял, что это за место, но он не скажет. Потому что он знал, и врать, глядя Уиллу прямо в глаза, он больше не будет. — Я кое-что понял про себя. Я искал одного человека, я приехал в Нью-Йорк, зная, кого хочу здесь найти. И я просто… Увидел тебя в этом клубе, как ты танцуешь у всех на виду, как позволяешь какому-то парню касаться тебя, почему? Почему ты это делаешь?       — А почему я не должен, Майк? — Уилл резко теряет напускную доброжелательность и встает со своего места, в его голосе слышна горечь. Почему не должен? О, Майк знает почему. Потому что его съедает ревность. Уилл — его. Это они сошли с ума вместе, это их совместное воспоминание спасало от влияния Векны, это они прорвались через весь этот ад. Вместе. И Майк не готов делиться с кем-то ещё.       Уиллер поднимается следом за Уиллом, тот продолжает, только более громко, слова звучат резко, режут, как нож:       — У меня своя жизнь, и она тебя не касается. Я не собираюсь оправдываться перед тобой, я не собираюсь оправдываться за свои действия и свое поведение. Тебя обижает, что я смог отпустить тебя и жить своей жизнью? — слова хлынули из Уилла рекой. Будто Майк ненароком задел что-то глубоко зарытое, спрятанное, но саднящее где-то внутри. И самое ужасное, что Уилл этими словами попадает прямо в цель. — Тоже самое было с Джейн. Ты считал, что можешь запрещать ей делать то, что ей хочется. Запрещать ей быть собой. А потом пытался доказать себе и всем вокруг, что любишь её. Может, пора наконец-то разобраться в своих чувствах, Уиллер? — Он, кажется, бьет наотмашь. Упоминание Эл заставляет сердце болезненно сжаться, старую рану вновь закровоточить. В разговоре повисает пауза, но затем Майк отвечает тихо:       — Ты знаешь почему я поехал в Нью-йорк? — Уилл замолкает, значит, слышит; значит, слушает, — Тот человек, которого я искал, — это ты. Я, кажется, впервые в жизни разобрался в своих чувствах и приехал сюда. Я не строил надежд и планов, знал, что это бессмысленно, но приехал.       Уилл стоит неподвижно, проходит пара секунд, которые кажутся вечностью, перед тем, как он снова продолжает, но на повышенных тонах, перекрикивая уличный шум:       — А ты знаешь, почему я уехал в Нью-Йорк? Почему не попрощался? Почему не оставил номера и адреса? — Он подходит ближе, в этот раз очередь Майка слушать, — Я пытался сбежать от тебя. Я пытался не вспоминать тебя, забыть как страшный сон. Я оборвал связь полностью, лишь бы только больше ничего не напоминало о тебе. Но это не помогло. Я столько времени не мог думать ни о чем другом, кроме тебя и того разговора на вышке, когда ты растоптал мою последнюю надежду. И сейчас, когда все только начало налаживаться, мне только стало легче, ты думаешь, что можешь заявиться вот так, и снова начать диктовать мне как жить? Майк, у меня просто нет слов. — Уилл запускает руку в волосы, осторожно оттягивая корни, пытается успокоиться. — Почему тебя вообще волнует моя жизнь? Почему ты приехал и вываливаешь на меня всё это? Почему?       — Потому что я люблю тебя, Уилл! — Слова вырываются изо рта быстрее, чем Майк успевает их обдумать, и эхом отражаются от высоких домов. . . .       Уилл в секунду замолкает и, уставившись на Майка широко раскрытыми от шока глазами, спрашивает тихо, не верит:       — Что ты сказал?       Майк тоже молчит, он тоже не верит, что только что произнес эти слова. Я люблю тебя. Как долго он в тайне пробовал их в сочетании с его именем, и как легко они в итоге слетели с языка. Так легко, но искренне, возможно даже чересчур. Уиллер резко прикрывает рот рукой, будто ребенок, который произнес что-то нехорошее, но практически сразу одергивает себя. Обратного пути нет. Майк судорожно выдыхает, пытаясь собрать разметавшиеся мысли в кучу. Прям как тогда, шесть лет назад. Но больше он не совершит ошибку. Поймав остатки смелости, он делает шаг Уиллу навстречу.       — Я люблю тебя, Уилл Байерс, люблю с самого первого дня нашей встречи. Я ненавидел себя за то, что чувствовал и чувствую по сей день. — Он подходит к застывшему Уиллу и мягко берет его руку в свою, поглаживая её большим пальцем. — Это всегда было про тебя. Мои слова — про тебя, мои мысли — про тебя, вся моя жизнь — про тебя. Я все время прятался, старался быть нормальным. Я просто хотел быть как все, ничем не отличаться и «не отсвечивать». Ты говорил… что когда ты другой, ты чувствуешь себя ошибкой. Если бы ты только знал, как сильно эти слова отозвались внутри меня. Ты не специально попал в самую точку. — Второй рукой Майк обхватывает другую ладонь Байерса, коротко вздыхает и поднимает взгляд, оказываясь с ним лицом к лицу. От сердца к сердцу. — То, что я сказал тогда, на вышке в Изнанке шесть лет назад, это не то, что я на самом деле чувствовал. Господи, какими ещё лучшими друзьями? — Майк издает истерический смешок. — Какими к черту лучшими друзьями, когда все, о чем я мог думать — это ты? Не прошло ни дня, когда я не думал о тебе и не жалел о том, что сказал. Я думал…       — Ты пьян, Майк. — Уилл твердо прерывает чужой поток откровений, вырывает руки из цепкой хватки, и, резко развернувшись, небрежно бросает через плечо, — Не иди за мной.       — Нет-нет-нет, Уилл! — у Майка внутри что-то падает вниз, он в ужасе хватает Байерса за руку и разворачивает к себе, — Всё что я выпил — один дешевый коктейль, я полностью понимаю, что делаю! Я шесть лет думал о том, что скажу тебе, как расскажу тебе правду… Я люблю тебя, Уилл! Люб-лю! — Он делит слово на два слога, будто это поможет придать ему силы и удержать Уилла рядом.       — Нет, Майк, хватит. — Уилл мотает головой, показательно отвергая всё, что слышит. — Думай, что говоришь. Прощай. — Уиллер замечает слёзы, заблестевшие в уголках его глаз. Байерс отбрасывает чужую руку и, повторно развернувшись, начинает стремительно уходить. Нет. НетНетНетНет.       — Уилл, пожалуйста! Я не могу… Я не могу снова потерять тебя! — Всё должно было быть не так. Майк, конечно, думал, что Уилл может его отвергнуть, он даже готовился к этому. Но он и представить не мог насколько это будет больно. Это ужасное чувство, когда к горлу подкатывает ком, глаза щиплет от подступающих слёз, — Уиллер его ненавидит. Нет. Уилл не хочет ничего слышать, он уходит. Уходит и уносит с собой всё то, чем жил Майк, уносит остатки надежды и последнее, что вообще держит Майка на этой Земле. Хорошо. Раз так, то он поставит точку.       Майк догоняет его в два размашистых шага, преграждает путь и останавливает, ухватившись за чужие плечи:       — Прости меня, Уилл. — В глазах напротив нет ненависти или отвращения, нет даже как таковой злости. Лишь глубокая тоска и одинокие обрывки обиды. Майк перемещает ладони на лицо Байерса, быстро смахивая слезы с его щек, и делает вдох-выдох. Как перед прыжком с высоты. Шаг, и он прыгает.       Майк накрывает чужие губы своими, поцелуй получается резким, возможно даже слегка грубым, но это то, что чувствует Уиллер. Вся та горечь, вся та печаль, раз он не умеет говорить, он попытается выразить это в действии. Секунда- Уилл не отвечает. Вторая- ничего. Майк уже готов быть с отвращением оттолкнутым, но вдруг чувствует, как руки скользят по его спине снизу вверх и теплая ладонь зарывается в его кудрявые волосы. Уилл отвечает. Поцелуй становится более нежным, ещё более чувственным. Вот так всегда. Майк что-то делает — странно, неумело, а потом приходит Уилл. Уилл сглаживает углы, шлифует неровности, и жизнь снова приобретает краски. Так было всегда.       Майк отстраняется, убирает руки с его плеч, чуть отходя назад, и смотрит, как Уилл медленно поднимает взгляд из-под пушистых светлых ресниц. Так, хорошо, что делать дальше? Ответ находится сам собой, когда секунду спустя хлесткий шлепок разрезает воздух. Пощёчина приходится на левую щеку Уиллера, и он по инерции откидывает голову вправо. Воу. Интересно, Уилл часто тренируется давать пощечины?       — Да как ты смеешь, Майк! — выкрикивает Уилл в сердцах надломленным голосом. Уиллер медленно поворачивает голову обратно, ошарашено прикладывая ладонь к горящей щеке. — Ты думаешь, что можешь растоптать мои чувства, а потом, спустя шесть долгих лет, когда я только начал жить без мыслей о тебе, ты можешь вернуться и лезть ко мне целоваться? Ты думаешь, что можешь ворваться в мою жизнь после всего, что сделал? Идиот, Майк, ты просто идиот! — Слезы градом катятся по его раскрасневшемуся лицу, он делает шаг навстречу Майку, и тот ожидает получить вторую пощечину, но её не следует. — Думаешь, что тебе всё дозволено! Ненавижу тебя, самовлюбленный придурок! —  Злые слова сыпятся на Майка, но он и не пытается возражать. Он это заслужил. Он и идиот, и самовлюбленный придурок, и всё, что только может перечислить Байерс. Уилл оказывается очень близко, а потом вдруг падает Майку в объятия — Уиллер еле успевает его поймать, а затем судорожно прижимает к себе.       — Прости, меня. Уилл, прости меня! — Майк начинает быстро-быстро выпаливать извинения, стыд за содеянное опаляет его щёки. Уилл обмякает в его объятиях, больше ничего не говорит, лишь тихо всхлипывает. — Мне так жаль, просто безумно жаль. Пожалуйста, дай мне второй шанс. Я не прошу от тебя взаимности, не прошу ответа на свои чувства, я просто… — Майк слегка отодвигает от себя Уилла, заглядывая ему в лицо, чтобы тот точно услышал, — Я не хочу быть твоей Тэмми.       Уилл смотрит в ответ своими щенячьими заплаканными глазами жалобно-жалобно, а затем тихо, едва слышно выдыхает:       — Ты никогда ею и не был, Майк. — Байерс обхватывает его лицо, и снова сокращает расстояние между ними, оставляя на губах Майка мягкий, практически невесомый поцелуй. Тут же отстраняется, чтобы проверить, что вообще думает по этому поводу Майк, но тот быстро притягивает его обратно к себе — этот момент слишком желанный, слишком долгожданный, чтобы быть таким коротким. Всё то, что так долго копилось в их раненых душах, сливается воедино, кажется, их сердца стучат вместе. Они закладывают основание для будущего, в котором они наконец-то будут не порознь, а вместе.       Они отлипают друг от друга, чтобы немного отдышаться, к губам так и липнет дурацкая улыбка. Уилл осторожно оглядывается по сторонам и выпутывается из объятий Уиллера.       — Майк, нам нужно ещё много чего обсудить. Но, пожалуй, делать это на улице не самая лучшая идея, знаешь… — В глазах Байерса решимость, говорит он уверенно, но в противовес берет чужую руку в свою с нежностью, мягко. На его щеках всё ещё проступает пунцовый румянец. — Где там твой отель? Покажешь дорогу?       Майк уверенно кивает и, ухватившись за руку Уилла покрепче, оглядывается по сторонам. Они выходят из закоулка, сначала осторожно выглядывая, пешком идут по пустынной улице, а потом вдруг срываются на бег. Многочисленные здания мелькают на пути, они бегут, и их смех звонко отражается от домов. Да, после такой пробежки сложно будет отдышаться.       Так странно… Быть отвергнутыми шесть лет, не видеться четыре года, а потом в один день встретиться в одном из Нью-Йоркских клубов. Странно, не мочь произнести слова любви, а потом в один день резко выплеснуть всё, что копилось в душе. Странно, принять себя и считать, что ты отпустил прошлую любовь, а в конце в один день снова связать с ним свою жизнь. Это всё так странно: и встреча в клубе, и вылетевшие изо рта слова любви, и поцелуй где-то в сквере пыльной улицы Нью-Йорка. Они всё ещё не могут поверить, что тогда это не оказалось сном, но, кажется, потихоньку привыкают просыпаться рядом каждый день, дарить друг другу нежные прикосновения, снова быть рядом. Так и должно быть.

***

I want to breathe in the open wind

I want to kiss like lovers do

I want to dive into your ocean

Is it raining with you?

Hypnogaja — Here Comes

the Rain Again