котёнок... или щенок

это желание возникло у базилио случайно; не тогда, когда очередные чумазые мальчишки бегали по дурачьим переулкам, толкая их с алисой и встречая ответное шипение заливистым смехом, и даже не тогда, когда размазывающая смесь пыли и слёз да куда-то бегущая не разбирая дороги девчушка наступила на длинное пальто мужчины, разорвав его (хотя даже тогда базилио не разозлился — не смог; опустился на корточки, начав наглаживать девчонку по спутанным лохмам и приговаривать, что жизнь таким дерьмом всегда и будет, чего уж тут расстраиваться). просто в какой-то момент кот осознал, что вдвоём против мира под руку, — это идеально, но тогда, когда у вас появляется тот, ради _кого_ следует продолжать... намного-намного лучше. мысли о случайно перепавших монетах не возбуждают, когда монеты беспрерывно тратятся только на попытки в менее блеклое выживание. резко возникнув, это желание захватило базилио целиком, но признался в нём он алисе не сразу. шестое ли чувство ему подсказывало, седьмое или нашёптывали блохи в хвосте, — он понятия не имел, однако откуда-то знал, что алиса ему откажет. алиса всегда была такой — красивой, насмешливой, вдохновляющей, вызывающей мурашки по всему телу; и ей никогда-никогда не нравились идеи базилио. «il mio povero stupido gatto», — шептала она, гладя его по щеке. — «делай то, что я говорю, и всё у нас будет... а думать тебе не идёт», — и щёлкала своим коготком по его носу. базилио не обижался никогда, кивал только да считал, что единственная удача чёрного кота теплится в его огненно-рыжей лисице. базилио действительно был котом — глупым, наглым и любящим, потому что любили его. и язык у базилио был как помело — что в голове, то и на нём, а скрывать что-то от своей алисы он не умел ни-ког-да. — amore mio, я придумал! — от внезапно ворвавшегося в привычный подвал, из идиотской ностальгии называемый «домом», базилио несёт улицей. ботинки оставляют на покрытом сеном полу комья грязи, в плаще сквозят новые дыры, заплатки которым уже не помогут, а в руках возбужденный мужчина держит чем-то плотно набитый мешок. алиса же только притворно вздыхает, удивляясь то ли самому факту идеи, то ли тому, от кого данная фраза исходит. — и что же такое ты придумал, mio caro? девушка, манерные движения для которой уже стали частью её сути, подходит к коту медленно, грациозно, держа руки на уровне груди. она тянется, чтобы привычно обменяться с базилио мурчаниями и касаниями пальцев, а затем ловко вытаскивает из послушно разжавшегося кулака мешок. — нам срочно нужен котёнок!.. или щенок, — базилио взрывается гомерическим хохотом, принимаясь хлопать в ладони. — и зачем же нам... _это_ нужно? — непонятно зачем даже для самой себя решает поддержать тему алиса. — не «это», cara alice, а ре-бё-нок! — базилио эмоционально взмахивает руками. — нам нужен bambino. — и что ты собираешься с этим.. «bambino» делать? дети орут, отнимают время и постоянно что-то требуют! не говоря уже о том, что их нужно растить! пелёнки, много игрушек и вечное нытьё! — девушка корчит мордашку, бросая быстрый взгляд на мужчину, а её пальцы уже ныряют в мешок с вещами, которые он притащил. — тогда... — принявшийся ходить туда-сюда базилио вдруг останавливается да запускает грязные пальцы в волосы, взлохмачивая их. — нам просто нужно украсть ребёнка! уже взрослого. — мужчина принимается чуть ли не прыгать от радости. — мы не можем украсть ребёнка, amico mio. он будет плакать и пытаться вернуться к родителям. кто будет постоянно за ним смотреть, чтобы он не совершил эту ужасную глупость? алиса не отвлекается, когда раскладывает на плохо сколоченном столе броши и заколки, но ей всё-таки приходится поднять голову, стоит только базилио слишком надолго перестать болтать о своей несусветной чуши. картина получается самая что ни на есть дерьмовая — вечно счастливый мужчина, которого раньше вдохновляла даже шальная мысль о своей возлюбленной, сжимает в руках видавшую виды шляпу, уставившись в пол, а сложенные домиком брови да опущенные уголки губ выражают смесь такой проникновенной печали, что что-то внутри алисы не менее глупо, чем сам вид базилио, ёкает в ответ. ёкает и затыкается — многое стоит на вытянутой карте и малое может помешать великим аферам. — il mio preferito, да пойми же ты, — алиса взмахивает руками, подходя к коту близко-близко, а тот тянется в ответ, принимаясь тереться щекой о шею и плечи девушки. — мы не можем завести ребёнка, у нас нет ничего, что мы могли бы ему дать. базилио не отвечает — издаёт звуки, похожие на мурлыканье, пока его пальцы с короткими ногтями гуляют туда-сюда по спине алисы. алиса чувствует всё — и пару стопок дерьмовейшего спирта, и въевшуюся в сами их сущности грязь, отмыть которую дождевая вода уже не может, и амбре несвежего дыхания, застревающего на кончиках кошачьих клыков, и то, как невозможно отчаянно базилио цепляется за неё даже тогда, когда она грубо его отшивает. — il mio povero stupido gatto, — шепчет алиса, распутывая колтуны на длинных волосах базилио. однако так просто всё не заканчивается — словно назло детей в округе невообразимым образом становится всё больше и больше, а алиса нехотя начинает замечать. замечать даже не то, как базилио садит детей себе на колени, пальцами вздёргивает их носы и мурлыкает что-то дерьмово-вдохновляющее о будущем, в которое сам боится усами лезть. замечает она то, как обычный оскал базилио, выращенный им на улицах и намертво приклеенный к морде, превращается во что-то унизительно добродушное, глупо-глупо доверчивое; такое, которое у базилио должно возникать только рядом с нею. алиса не ревнует — она же не дура; алиса манерно поджимает губки, взмахивая коготками и предлагая убраться подальше. глупый верный базилио уже трётся рядом. он незаметно машет детям хвостом на прощание. базилио не только верный, он ещё и понимающий. алисино «нет» для него — трепетно и священно; алисины границы он выучил наизусть и знает, когда лезть не стоит. базилио алисе старается не надоедать, не нервировать, обитать с ней на одной волне. базилио не только понимающий, он ещё и эмоциональный. чувства берут над ним шество постоянно, накрывают волной с головой, и вот он, надменно проходящий мимо очередной малолетней шайки-лейки, словно ненароком подкидывает им адресок пекаря, которого слишком легко одурачить. разговор открыто больше не вспоминается, но алисино «amore mio» вырывается всё чаще и чаще да надрывно мешается с «ну и ты меня пойми». базилио понимает. он носом прижимается ближе к груди девушки, лёжа на закинутой на сено грязной простыне, и чувствует, как её коготки привычно лезут вычёсывать живность из его волнистых волос. а потом появляется буратино. деревянный мальчик, смогший увлечь алису возможностями своей конструкции, и базилио находит отдушину. треплет так нежно, как только может, шевелюру из стружки, пытается поучать, рассказывая всё-всё, что знает о мире (алиса его поправляет, закатывая глаза), щёлкает по деревянному носу и борется с привычкой таскать мышей, чтобы подкидывать их мальчишке в кровать (алиса говорит, что это нецивилизованно). базилио гордится их с алисой случайно найденным bambino, когда тот завершает своё первое лжепредставление, по глупости покупает буратино мороженое и в итоге дарит его заливающейся от хохота алисе. базилио практически не спит, чтобы болтать с деревянным мальчиком да узнавать о нём то немногое, чем он может поделиться; мысли у мальчишки скомканные, воспоминания о городах, посещённых с труппой, обрывистые, а базилио может только кивать и придумывать своё — как будто тоже там бывал когда-то. единственное, что базилио не может придумать и представить, — то, что и алиса в такие ночи не смыкает глаз. но буратино с ними не просто так, и как добыть куртки, придумывает именно девушка, а мужчина и рад подхватить — bambino-то радуется следом. чёрный кот оголяет клыки, совсем-совсем не понимая, что деревянный мальчишка этот и не его вовсе, и не алисин. осознание приходит намного позднее, когда тележка собрана уже, запряжена, а буратино ждёт у входа в их — алисы и базилио — подвал с выведенными на потолке звёздами, чтобы вернуться в свой, намного более чистый, дом, звёзды в котором можно наблюдать прямо из окна. — а, может, ну его, amore mio? — базилио трётся нервно возле тележки, поглядывая неприязненно на осла. — скажем, потеряли... или куртки плохие. пусть ещё здесь побудет, он ведь не торопится. алиса выглядывает с другой стороны натянутой на тележку ткани. — ох, il mio povero triste basilio, он ведь не наш bambino. его отец ждёт, и он отца ждёт. отца, понимаешь? не тебя, — девушка ближе подходит, ведёт коготком по предплечью мужчины. — вот такие мы с тобой и есть: нам не к кому возвращаться и нас никто не ждёт, mio caro. он ведь тебе нравится? так зачем ты хочешь, чтобы он давился этим мусором вместе с тобой? ей не нужно обводить хвостом округу, чтобы базилио понял о чём речь. базилио понимающий: и намёки, и возможное будущее. хорошему деревянному мальчику нельзя жить с котом-оборванцем и хитрой-хитрой лисой. хорошему деревянному мальчику нужно жить с добрым отцом, который сейчас его наверняка ищет. базилио не только понимающий, он ещё и эмоциональный. и иногда эмоции накрывают его с головой — он не шутит ни на секунду, когда говорит буратино о том, что не хочет прощаться; он не задумывается, когда рушится на колени, давая местной гнили проникнуть в его суть сильнее, — морозит ноги в луже грязи, дёргая клоки волос, пока его любимая и терпеливая алиса царапает-трёт ему щёки, не давая дурацким слезам затеряться в бороде. — il mio povero stupido gatto, — шепчет она. не было более расстроенного чёрного кота, чем тот, мечта которого исполнилась, но тут же выскользнула из лап, — котёнок вырвался из объятий грубого шершавого языка намного раньше, чем случайный родитель был готов его отпустить. но не было и более счастливого чёрного кота, чем тот, которого вернувшийся котёнок позвал с собой. туда, где звёзды видны прямо из окон домов, а сено не колет бока каждую ночь. и лису свою кот зовёт сразу, толкает носом в невероятно странное будущее. а лиса, наблюдая за своим любимым счастливым котом, сама не может сдерживать вырывающуюся улыбку, — возможно, настала пора и её тайной, предназначавшейся когда-то только для одного, улыбке выйти в свет.