Линии разрыва. Том Кровавый Ангел

Евгений по-барски развалился в кресле, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин. Впереди, спиной к нему, стоял Глава Совета, скрючившись над столом в поисках документов. Соколов не проявлял явного страха, даже мышцы под костюмом не были напряжены больше, чем требовало положение тела. Однако Шулер видел, как нервно его руки перебирают листы, неестественную резкость и точность движений. По губам поползла улыбка. Ему невероятно льстило, что Высший, ответственный за всё магическое сообщество России, чьё слово услышали бы и на мировой арене, оказался у него в должниках. У него, у крысы с грязных разбитых улиц. Он сумел заставить Совет играть по своим правилам. Даже сейчас Глава не мог убить его, не мог позвать охрану, не мог арестовать. Их договор еще действует. МООП ещё получает спонсорскую помощь от него. Кажется, сейчас на эти деньги строиться фармацевтическое производство в области. Как только отрасль разовьется, офис начнет получать не хилую прибль, да ещё и подкинет рабочих мест магам низких категорий. Соколова нельзя упрекнуть в том, что он связался с Евгением только из-за личной выгоды, хотя без неё вряд ли обошлось. Наверняка, Глава до ужаса жалеет, что недавние перфомансы Шулера привели их к разрыву сделки, не только из-за поступлений средств на развитие завода. Но он всё равно умудрился протянуть до конца месяца, чтобы получить условленную сумму, прежде чем официально расторгнуть договор. Сам вынес смертный приговор, но деньги деньгами. Не упустит своё старая крыса. Что ж, Евгений мог прекратить сотрудничество ещё давно, в самом начале своей игры, но у него присутствовали веские причины придерживаться условий до точки невозврата. Дальше нет необходимости. Сегодня всё измениться, карты перетасуют, а козыри неожиданно окажутся только у него. Соколов копался слишком долго для человека, держащего стол в абсолютном порядке, однако Шулер терпеливо ждал. Ему нравилось, когда его боялись. Он сделал всё, чтобы окутать себя страхом. Поведение, манера речи, образование, одежда - каждая мелочь этого образа прорабатывалась с фанатичностью маньяка-сталкера. Совершенно новое представление роли. Братки, крестные отцы, воры в законе и прочие архетипы канули в лето вместе с предшественниками Мафии. Евгений создал новый образ. Никаких цепей, малиновых пиджаков и борзой манеры говорить. Он стал аристократом. Представление начиналось с внешнего вида. Первое впечатление слишком многое предопределяет, и Евгений ловко использовал его для начала игры. Само его появление в поле зрения человека должно быть шоу. Всегда сшитый на заказ костюм, лучше всего с жилетом, классический, преимущественно зеленных оттенков, так идущих его глазам. Всегда уложенные волосы с несколькими как бы нечаянно упавшими на лоб рыжими прядками. Всегда белые перчатки. Ровная спина, легкая походка и ухмылка. Со стороны он должен выглядеть богатым наглецом, знающим себе цену. В комнате полной людей именно его должны выделять. Это основа, фундамент образа. Дальше манера речи. Шулер знал, что у него красивый глубокий голос. А ещё он знал, где закопано тело человека, обучившего его ораторскому мастерству и использованию возможностей своей речи. Нельзя было допустить хотя бы мысль о том, чтобы кто-то разнюхал, сколько сил Евгений вложил в образ, сколько учителей нанимал, чтобы сбежать от того грязного необразованного мальчишки, некогда носившего имя Жека. Каждый, кто учил его умирал, как только выполнял свою функцию. Все эти люди собрали его образ. Пусть он не пускается в длинные монологи полные метафор, эпитетов и сложных терминов, но тем не менее речь у него грамотная и легкая, нужные слова подбираются быстро и всегда настигают цель. Третий пункт - поведение. Подчиненные считали Шулера неуравновешенным садистом, от которого можно ожидать чего угодно. Сейчас он смеётся и дружески похлопывает человека по плечу, предлагая выпить и расслабиться, а в следующую секунду ломает ему челюсть и истязает тело всевозможными инструментами и методами. Но Евгений вовсе не был психом с биполяркой. Нет, внезапность настроения - очередной фрагмент образа. Он играет наглеца, не считающего деньги, умного и образованного, с горящими глазами и ухмылкой на губах, незнающего слово "нет". Какие бы чувства не бушевали в сердце, как бы языки пламени гнева и отвращения не рвали грудную клетку изнутри, Шулер оставался Шулером. Женя, мальчишка ещё подвластный этим гнусным чувствам, замирал в агонии злобы, пока босс Мафии продолжал улыбаться лжецам и продажным крысам, считающим себя гениями, думая, что смогли обвести его вокруг пальца. Евгений все знал, но не подавал виду. Он мог жить с яростью месяцами и годами, пока медленно и незаметно разрушал жизни предателей и неугодных ему персон. А затем наступал пик, развязка. Шулер отдавал приказ или сам нападал в самый неожиданный момент, позволяя гневу вырваться наружу, как по щелчку пальцев скидывая образ и позволяя злобному загнанному Жене обрести свободу. Для зрителей его игры, эта ярость всегда проявлялась внезапно, словно из неоткуда, вырезая клеймо безумца и психопата. Но ведь психов как раз и бояться. Евгений создал Шулера из ничего, собрал с нуля. Никто не знал об учителях и репетиторах, занимающихся со взрослым мужиком по школьной программе, о заочном обучение на экономическом под чужим именем, о мальчике Жеке из самого отвратительного района, об обозленном на всех Жене, потерявшем надежду. Он душил в себе свою настоящую личность и тех, кем когда-то являлся, но всё ещё шел у них на поводу. Например, когда заключал этот договор. Соколов наконец нашёл нужные бумаги, и вернулся к своему кресту, стоящему по диагонали от Шулера. Положив их на кофейный столик, он молча протянул ему ручку, словно боясь открыть рот. - Как я могу быть уверен, что, подписав расторжение договора, не буду тут же схвачен вашими людьми? - скрестив руки на груди, поинтересовался Евгений, чуть наклонив голову на бок. Холодный, словно невидящий взгляд главы прошелся по лицу Шулера, а затем вернулся к документам. - О вашем присутствие никто не знает, - равнодушно заметил Соколов. Евгений хмыкнул. - О, разумеется, - прищурив глаза, проговорил он с вызовом, - У вас же нет артефактов, скрывающих магов даже от Высших. И, конечно, у вас нет личных ребят на побегушках в серой форме. Вряд ли ваших "клерков" и тоскателей бумаг не обучают, как держать оружие и орудовать силой. Глава откинулся в кресле, будто подражая расслабленной манере Шулера. - Тогда, какие у меня гарантии, что вы не начнете атаковать офис или не нападете на меня? - переспросил он в свою очередь. Евгений расхохотался. - Не думаете, что слишком самонадеянно так поступать? - уточнил он, наклоняя голву к плечу, - Да и к тому же, меня ждет моя маленькая госпожа. Я не имею никакого резона или желания тратить свое время на кого-то вроде вас и ваших людей. Вы мне не угроза. В этом городе ничто мне не угроза. По лицу Соколова пробежала гримаса отвращения, быстро скрывшись под маской равнодушия. Шулер задумался над тем, правда ли он верит, что его Исполнитель сможет с ним справиться? У неё много талантов, но мало опыта. Да и своего апогея она пока не достигла. Возможно, ему суждено умереть от её руки, но точно не сейчас. - Кровавый Ангел не глупа, она будет вас искать и найдет, - тихо и спокойно выговорил Глава, - В таком случае ваши условия сделки станут ей известны. Вас этим не напугать, но мне выгоднее оставлять их в тайне, как и сам факт нашего договора. Поэтому, мне гораздо выгоднее опустить вас к ней, раз вы так жаждете встречи. Евгений с любопытством посмотрел на него. Вся ситуация складывалась в злую, черствую иронию, от которой невольно становлюсь смешно. Их молчание такое долгое и такое хрупкое, что Шулер до сих пор не понимал, как оно не разбилось. Оно затянулось на долгие годы. Пора положит ему конец. У них разные причины, разные цели, но им всем пора сделать выбор. Евгений кинул мимолетный взгляд на телефон. Сообщение пришло пару часов назад, но так и осталось без ответа. Всему штату хакеров и программистов Мафии не удалось определить анонимного отправителя. Он словно перестал существовать в информационном поле. Шулеру оставалось лишь догадываться, кто скрывается за быстрыми нервными строчками. "Прошу укрытия. Я знаю слишком много, чтобы офис оставил меня в живых. Готов сообщить известную мне информацию, если мне гарантируют защиту" — вот и всё, что написал неизвестный. Евгений пока размышлял, стоит ли давать укрытие тому, кто даже не решился представиться или предоставить доказательства своей потенциальной полезности. Мафия не благотворительный фонд, который будет помогать каждой собаке. За всё надо платить. С другой стороны, игра складывалась слишком интересно, и новая переменная только увеличивала жгучую эйфорию. Может стоить выслушать анонима, вдруг тот действительно окажется весьма любопытной картой? Евгений в предвкушении подтянул к себе документы. Часть из них была версией контракта, оставшейся у Соколова, другая - на преждевременный отказ от условий и разрыв сделки, чтобы ни у одной стороны не возникло вопросов. Шулер внимательно прочел все листы. Он никогда не позволял себе игнорировать содержание документов, всегда пристально проверяя каждое слово. Эта унылая привычка помогла избежать невероятное количество подводных камней, уловок и лазеек для так называемых "друзей", только больше убеждая его в правильности своих действий. Малейшая оплошность могла стать причиной краха империи, и Евгений не позволял себе допустить подобное. Хоть сейчас в бумагах не нашлось ни единой ошибки или двоякой фразы, Шулер всё равно несколько раз прошелся глазами по тексту, прежде чем подписать документы в нужных местах. Оставив роспись, он подтолкнул листы Главе, внимательно наблюдая, как под его рукой появляются следы чернил. - В таком случае, больше нас ничего не связывает, - резюмировал Соколов, собирая документы вону стопку и отдавая Евгению его копии договоров. - Разумеется, - слащаво улыбнулся Шулер, пряча листы в дипломат. В этот раз за его движениями следил Глава. Он чувствовал, как взгляд мага бесцельно блуждал по его силуэту, будто ничего не видя. Соколов всегда будто оторван от реальности, и именно эта черта делала его в глазах Евгения очень неприятным человеком. Он точно сторонний скучающий наблюдатель, не способный оценить будоражащий огонь игры и лишь бесцельно тасующий карты. При этом его жажда держать под личным контролем абсолютно все никак не вязалась с постоянной отстраненностью. Нельзя править, не нырнув в омут подвластных тебе людей. Так ты не сможешь заметить ни их проблем, ни своих. Сплошной консерватизм. Он продержится пока не появиться достаточно сильные люди, чтобы принести реформы, которые требует время и народ. Они уже появились. Шулер, Маленькая госпожа, тот седой разноглазый следователь. - Почему вы её защищаете, -неожиданно спросил Глава, когда Евгений одевал пальто. - Вы знаете причину, - заметил он, поправляя рукава. - Тогда зачем появились сейчас? - продолжал настаивать Соколов. Шулер усмехнулся. - Я хочу, чтобы у неё был выбор, - проговорил мужчина, направляясь к двери, - Дать ей то, что не можете дать вы. - Если она вас убьет, - холодно кинул ему в спину маг, - Это будет её выбором? Евгений снова рассмеялся. Ситуация превращалась в сюр. - Какая ирония, - промурлыкал Шулер, останавливаясь в дверном проеме, - Вы угрожаете мне её выбором, зная, что вы ей его не дали, и тем, что она убьет меня, хотя сами не верите, что такая ситуация возможна. Он замер, позволяя себе сделать паузу, чтобы следующие слова прозвучали эффектнее. Понизил голос, предал ему более холодный окрас, а затем негромко произнес, не поворачиваясь лицом к Соколову: - Ты ведь сам в неё не веришь. Так иронично. Не знать истинную силу и боятся. Ты даже не представляешь, какое чудовище ты создал. Не дожидаясь реакции на свой маленький спектакль, Евгений вышел из кабинета, закрывая за собой дверь. По потоку неожиданно пробежала неприятная зудящая дрожь. Третий маячок вспыхнул, словно факел в темноте. Его уже ждут. Надо спешить. Пора сделать новый выбор. *** Двор за зданием офиса кишел людьми. Боевые маги спокойно перепроверяли снаряжение или просто беззаботно болтали, столпившись у микроавтобусов, в которых им предстояло добираться до штаба. Они - всё равно, что спецназ, и штурм преступной организации - их работа, то, чему их учили. Самые молодые парни и девушки во всю хихикали и перебрасывались шуточками, будто собираясь в бар, а не на вооружённый конфликт. Старшее поколение вело себя сдержаннее, но и на их лицах не наблюдалось волнение. Оперативники тоже им не уступали. Они разбились небольшими группками по территории, кто-то курил, кто-то просто перебрасывался словами. Лишь единицы, ставшие магами совсем недавно, проявляли нервозность, но их всячески подбадривали коллеги, не давая упасть духом. Громкого Родиона, находящегося в ещё большем возбуждении, чем обычно, и вовсе можно было заметить из далека, а затем долго наблюдать, как его долговязая фигура мечется от человека к человеку в тщетных попытках выплеснуть жажду поскорее начать действовать. Ни в какое сравнение с их хладнокровием не шёл ужас в глазах следователей, хакеров и криминалистов. Практически все молчали, всё глубже уходя в осознание приближающейся бойни, некоторые истерично смеялись с малейших глупостей, другие, наоборот, едва ли сдерживали слезы страха. Большинство просто впало в оцепенение. Макс долго наблюдал за коллегами со стороны. Он не мог утверждать, что сам оставался абсолютно спокойным, но всё же хладнокровия не утратил, чувствуя лишь уверенность в своем выборе. Максим знал, что переживет сегодняшнюю ночь, и она станет новым этапом его плана. Совсем скоро ему удастся привести сложный механизм в действие. Осталось немного. Следователь усмехнулся. Макс направился к крыльцу черного входа в здание, где расположилась Дельта и стажеры. Эвелина обычно часто улыбалась, даже если сама не ощущала радость, чтобы поддержать окружающих, но сейчас её лицо оставалось более чем серьезным. Казалось, она смотрела в никуда, а между нахмуренными бровями залегла морщинка. Рядом на холодном бетоне сидела Марина, уткнувшись лицом в поджатые колени. В плотную к ней замер Алексей, положив руку на спину девушке в ободряющем жесте. Саша стоял поодаль, прислонившись к стене, смотря куда-то в сторону. На всех красовалась боевая форма без погон и каких-либо отличительных знаков. Её им выдали специально для операции. До конца стажировки оставалось меньше недели, но они ещё не считались полноценными служащими отдела, и форма им не полагалась. Однако обстоятельства требовали их участия, а значит признание частью боевых подразделений, и, следовательно, выдачу формы. Максим смерил каждого сочувственным взглядом. - Ты как? - поинтересовался он у Эвы. Следователь дрогнула, выходя из оцепенения. Её пальцы принялись нервно теребить обручальное кольцо, то пытаясь снять его, то просто прокручивая. - Не могу смириться, - тихо произнесла она, не пытаясь сыграть уверенность или спокойствие. Макс едва заметно кивнул, понимая её. Право на смерть - так можно описать текст приказа, вышедшего вчера. Им разрешили убивать, официально и со всеми печатями. Все участники операции в эту ночь могли безгранично отнимать жизни у всех, кто будет обнаружен в штабе, будь то сам Шулер или простая уборщица. Закон, религия, совесть и мораль оказались стерты одним документом подписанным одним человеком. - Лицемеры, - неожиданно пробурчал Саша сквозь зубы, заставив Максима изогнуть бровь. Светофор раньше никогда не позволял себе открыто выражать своё отношение, хотя в последнее время все больше проявлял неодобрение, но такая не свойственная ему злость в голосе казалась громом посреди ясного неба. Следователь его понимал, Эва его понимала, но каждый из них предпочел промолчать. Праведный Совет, так чтивший волю Святого Ангела, лично объявил о судном дне, о разрешении на совершение страшнейшего греха, за который жестоко карали. Никто не ожидал, что они решат пойти на такие жестокие меры. Время неумолимо приближало роковой час. Первые машины уже покинули двор, у оставшихся толпились люди. Он наблюдали за ними, не в силах пошевелиться или заговорить. Очень скоро отправятся последние автомобили отрядов, и тогда настанет время остальных. Макс подумал, что ему не хватает табачного дыма сигареты Исай, которую она обязательно бы выкурила, будь сейчас рядом. Максим бы обязательно неодобрительно покачал головой, а девушка скорчила наглую мину и продолжила втягивать жгучий дым. Это была бы её первая сигарета за дня три, которую она выбросила бы не докурив. Дурная привычка, перенятая от боевых магов, но такая родная, что следователь не мог на неё злиться. Но Исай далеко, выполняет свои задания. - Отойдем на минутку? - вдруг спросила Дельта, поднимаясь и отряхиваясь. Макс уставился на неё с любопытством и непонимание, но всё равно кивнул. Эва направилась к самому пустому участку, стараясь скрыться от лишних ушей, Максим последовал за ней. - Остановись, - тихо, но сурово произнесла она, оказавшись в самом отдаленным от всех уголке. Следователь растерялся, не сразу понимая ход её мыслей. Но через секунду по телу пробежала дрожь. - Что ты имеешь ввиду? - непринужденным тоном переспросил он, чувствуя, как сердце падает вниз. Не уже ли, она знает? Стоило это учесть. Эвелина гораздо внимательней, чем может показаться. Она могла догадаться. - Ты прекрасно понимаешь, - не давая поблажек, отрезала Дельта, - Я не знаю насколько далеко ты зашёл. Но, прошу тебя, ради нас, ради себя и ради неё, остановись. Тебе ни за что не позволят знать слишком много. Макс замер. Она всё поняла. Это предупреждение. Рука сжалась в кулак. Он не смотрел на неё, он вообще никуда не смотрел. Дыхание оставалось ровным, а лицо спокойным, каким его видели все вокруг, в груди же бушевал ураган. Остановись. Мольба и предостережение. Страх и просьба, спрятанные глубоко внутри, вырвались в одно лишь слово. Остановись. Но сможет ли он остановиться? Нет. Уже нет. Слишком далеко зашёл. Слишком сильно горел огонь ярости. Слишком долго терпел. - Прости, - почти шепотом проговорил Максим поднимая голову. На губах застыла полуулыбка. Никто не увидит его боль, страх и гнев, как не видели до этого. Эва боялась за него, и он не мог осуждать её за переживания. Но он сделал свой выбор. Уже слишком поздно отступать. Следователь качнул головой и развернулся, направляясь к машине. Проходя мимо стажеров, он остановился. - Саш, составишь компанию? - поинтересовался Макс, кивая в сторону своей шкоды. Светофор поднял взгляд, пожал плечами, но всё же отошел от стены, показывая готовность ехать. Максим показательно ухмыльнулся, пожелал остальным удачи и зашагал в сторону автомобиля. Парень проследовал за ним молчаливой хмурой тенью. Через пару минут машина выехала из двора и помчалась по улочкам города. Саша сидел на переднем сидение, невидящим взглядом уставившись в окно. Он снова был в своих мыслях. Скорее нет. Парень тонул в них, захлебывался где-то в глубине разума, но предпочитал молчать. Макс видел это в поджатых губах, в отстраненном виде, в слегка подрагивающих зрачках. Светофор заполнял своей тишиной маленькое пространство, делая воздух невыносимо тяжелым. Следователю становилось невыносимо сохранять её. Словно всё его вранье выползло наружу, сжимаясь вокруг железным кольцом. Маска становилось слишком тесной, хотелось наконец сорвать её, высказать всё, что долгое время копилось в его памяти. Саша действовал уничтожающе, когда замыкался в себе. Когда переставал наблюдать со стороны или задавать вопросы, прятал те малые крупицы эмоций, которые показывал людям. Максим ощущал себя хуже, чем в одиночестве. Хотелось кричать, чтобы заглушить его молчание. Макс видел в нем себя. Максим замечал детали лишь краем глаза, но с каждой новой секундой ему становилось ещё тяжелей выносить тишину. - Волнуешься? - глупо спросил следователь, стараясь выбраться из оков мыслей. Саша не повернулся и, казалось, совершенно не услышал вопрос. Макс утратил надежду справиться с тишиной, замечая недвижимого стажера, когда тот резко ответил. - Злюсь, - тихо произнес он. - Злишься? - удивился Максим, не ожидав такого ответа. - Да, - кивнул парень, продолжая смотреть в окно, - Я... я никогда раньше не злился. Не так сильно. Я всегда смотрел на людей... не знаю... снисходительно? То есть, их действия, их слова, их мнения - они не вызывали у меня ярости, даже когда не совпадали с моим виденьем, когда становились неприятными. Но сейчас... сейчас я злюсь почти постоянно. В тот день, когда меня впервые разозлила Иса, её слова, её равнодушие, её смирение, или тогда, когда я понял, что она - всего лишь создание системы, давно устаревшей и откровенно глупой, я... я перестал терпеть? Прощать? Игнорировать? Я не знаю. Я чувствую нечто новое, что никогда не ощущал ранее. Мне это не нравиться. Словно это неправильно. Но с другой стороны, что я могу сделать? Выйти, кричать, какой мир не правильный? Кто меня услышит? Ведь есть те, кто всё понимает, но предпочитает терпеть. Дельта, Бернард, Родион, Иса. Они смирились, придумали оправдания. У Эвелины муж - человек, который может попасть под удар, у Бернарда дочь и внучка, Родион тщеславен и жаждет признания, Иса нашла утешение в тебе и деньгах. Что толку от моего крика? Саша резко замолк, словно не способный выразить словами, всё то, что копилось на душе. Максим сильнее сжал руль под ладонями, от чего и без того бледная кожа на костяшках натянулась до белизны. Он понимал его, до ужаса понимал. Макс видел перед собой мальчишку, испорченного их миром. Его миром. Парня, умевшего смотреть на людей через призму понимания и принятия их такими, какими они стали, не умевшего ненавидеть. Но теперь в его сердце поселилось сомнение, а ярость заволокла сознание. Теперь вряд ли есть дорога назад. Гнев никогда не отступает, никогда не позволяет сбежать от себя, лишь единожды поселившись в душе. Скорее всего, не стань Саша магом, злоба все равно рано или поздно завладела бы им по бытовой причине, но сейчас Максиму казалось, что там, в обычной жизни, он остался бы тем чистым пареньком, каким и был раньше. Следователь шумно и глубоко вдохнул, стараясь не утратить самоконтроля. Светофор пойдет за ним, если он предложит. Но пока Макс не может ему всё рассказать, не имеет права. Пока он не закончил, не следует переступать черту слишком сильно. Нельзя, пока нельзя. - Есть причины, - тихо, почти не слышно проговорил Максим. Есть причины. У всех свои. Но тем не менее они начинают действовать. Саша вновь отвернулся. Больше они не разговаривали. Выбравшись из оков вечернего города, они помчались по трассе, мелькая в плотном потоке машин. Следователь больше ни на секунду не сводил взгляд от монотонной однообразной дороги. Он неожиданно для самого себя почувствовал непреодолимое желание использовать силу. На полную, выйти на предел своих возможностей. Перекроить чьё-то сознание полностью, до последнего мгновения. Исай была его лучшим творением, однако даже она не могла полностью отразить вершину его мастерства. Макс и не хотел пересоздавать её заново, не хотел уничтожать её личность. Но он понимал, что способен на это. Человека создает его опыт. Заменив воспоминания, Максим может создать совершенно другую личность. Энергия за пульсировала в теле, отзываясь жгучему неестественному желанию. Следователь выдохнул, стараясь избавиться от наваждения. Он не станет использовать ни одного человека для своих экспериментов. Видеть тех, кого он изуродовал своими вмешательствами, лишая их чего-то достаточно важного, иногда становилось невыносимым. Шрамы, которые оставляет после себя его способность никогда, и никто не сумеет залечить. Машина свернула с шоссе. Они неминуемо приближались к штабу. Всего пару километров по узкой дороге из двух полос туда и обратно, несколько поворотов среди бурых стволов сосен и сломанных берёз, и впереди показался первый микроавтобус боевых отрядов. Макс повел автомобиль чуть дальше, до следующего минивэна. Остановившись возле него на обочине, он бросил быстрый взгляд вокруг. В ближайшем десятке метров не было ничего, кроме леса и дороги, однако первое впечатление даже близко не сходилось с реальностью. Дорога слишком разбита и промята, хотя мимо не проезжало ни одной машины. Всего меньше, чем в ста метрах за зарослями скрывалась база самой большой и опасной преступной организации Питера. До нужного Максиму поворота, где он должен занять свою позицию. Следователь дойдет туда пешком. Но пока у него есть немного времени. - Если что-то пойдет не так, - начал он, откидываясь на подголовник, - держись Родиона. Саша изогнул бровь. - Родиона? - переспросил он, - Мне казалось, что вы ему не особо доверяете. - Он один из немногих, на кого можно положиться в подобной ситуации, - пожал плечами Макс, - Талантливый маг, превосходный боец, тренирован, как Исполнитель, второй по силе после Исай. Если кто и сможет обеспечить не только собственное выживание и выживание людей, идущих за ним, или требующих защиты, то, поверь мне, это он. Родион может казаться тем ещё дурнем и распи**яем, но в бою он в первую очередь боевой маг. И ещё. Перед использованием способности он слегка поднимает левую руку. Максим отстегнулся и вылез из машины. Светофор, ничего не сказав выбрался, с другой стороны. Следователь, не оборачиваясь поспешил вперёд, в сторону своей позиции, зная, что парень не пойдет за ним. Не было причин.