Драгоценность

За окном близится рассвет. Звезды еще видны на небосводе, но комнату постепенно заполнял легкий свет. Сатиновые шторы еле заметно качались на сквозняке, приоткрытые витражные окна отбрасывали на пол причудливые узоры, а на жердочке уличного подоконника мирно спали птицы. Растянувшись на шелковых простынях, юноша крепко спал, вдыхая запах чужого тела. Руки мягко, но ощутимо прижимали к себе, обнимая и даря покой. Осторожно, стараясь не поцарапать когтями, изредка проходились пальцами по голой коже, увитой золотыми узорами татуировок. Длинные смоляные волосы разметались по подушкам, падая на лоб, плечо и шею. На них смотреть можно целую вечность, а все равно не насмотришься, так и утопая в чарующей черноте. Сон резко прервался звуком мчавшихся по деревянному помосту копыт. Птицы встревоженно вспорхнули с насиженного места, звонко чирикая. Мужчина резко распахнул глаза, прислушиваясь к шуму снаружи. — Штурмуй ворота! Нет! — Вадим? Что происходит? — юноша сонно трет глаза, высвобождаясь из объятий. Вадим подскакивает на кровати, царапая рогом изголовье и напряженно вслушиваясь в происходящее. Скрипят шестеренки, стучат железные доспехи, звенят кованные цепи. Таран… — Запрись в башне и не выходи пока я не разрешу, — На коже стала проявляться чешуя. Зрячие сузились до размера щелок, а хвост заходил из стороны в сторону, выдавая напряжение хозяина. Юноша сел на кровати, нахмурившись и прожигая своими глазами-рубинами мужчину. — Как ты сумеешь мне приказывать? — Алтан, прошу тебя. Запрись в башне и не выходи, золото мое, а то могу подпалить прекрасный зад Его Высочества, — Вадим обернулся и легко улыбнулся, показывая заострившиеся клыки. Как только в ответ он получил сомневающийся кивок, быстро поцеловал любимые губы и выскользнул из башни. Алтан подорвался следом, в спешке закрывая металлическую дверь и запирая ее на засов. Окно тоже было решено закрыть и запереть на замок решетку. Парень стиснул зубы и выглянул наружу. Сквозь прутья он увидел рыцарский отряд под неизвестным ему флагом, копья и установки, доселе им не видимые. Неужели за ним пришли… Вадим обернулся в прыжке. Чешуя в миг полностью покрыла тело, кости изменились, деформировались, и на пол опустился дракон, когтистыми лапами царапая серый камень. Пролетая по коридорам замка, он едва задевает крыльями стены, разрывая висящие гобелены. Времени нет. На улице наступает рассвет. Внутренний двор совершенно пуст, даже птицы все попрятались, предчувствуя неладное. Дракон тормозит напротив главных ворот. Первый удар по дереву почти оглашает чуткие уши. Ящер скалится, но не рычит. Присутствие свое не выдает. Где-то в далеком окне на него точно смотрит Алтан. Глупый мальчишка, вдруг увидят и поймут, где искать. Удар за ударом петли все больше расшатываются. Вадим напрягся всем телом, приоткрыл пасть, пристальным взглядом уставившись перед собой. Никто не уйдет сегодня живым! Ворота поддаются, распахиваются, с громким стуком ударяясь о каменные стены. Земля под ногами задрожала, где-то упало несколько камней - Вадим был бы очень рад, если бы они упали на чьи-то головы. И встречает нежданных гостей не пустой замок, а всепоглощающий жар. Огонь настигает тех, кто не успел пригнуться или спрятаться за стенами. Пожирает плоть, плавит металл, оставляя только предсмертную агонию. — Пли! Внезапно сквозь пламя прорывается гарпун. Дракон уворачивается, взлетая над стенами, и злобно рычит. Новый гарпун не дает себя ждать. Ни один выстрел не попадает в цель. Ящер уклоняется от каждой стрелы, дышит огнем, отгоняя прочь от дверей замка. Но счастье длилось недолго. Одна маленькая ошибка. Одна стрела, попавшая в подоконник. Секундная заминка и крыло прошибает сильнейшей болью. Дракон взвыл, приземляясь на площадку над воротами. Они его заметили. Боль пульсирует, накатывает волнами, мешая сосредоточиться, но он упорно бьет огнем в цель, прогоняя нарушивших многолетний покой. Новый гарпун бьет исподтишка, попадая в заднюю лапу. Пламя тут же настигает стрелявших, но на оружие не действует. Заговорено. Кровь капает на каменный пол, образовывая небольшую лужицу. Второе крыло пробито. В этот раз их слишком много. Цепи тянут вниз, стаскивая со стены. Дракон падает на землю, разъяренно рыча. Но пламя не сервант вырваться из пасти. Челюсти плотно обматывают цепью, сжимая как в тисках. Он мечется, бьется в силках, но новые путы обхватывают крылья и лапы, оставляя без возможности двинуться. Кто-то уже пробрался внутрь. Только бы Золотце не сглупил. Алтан бежит по длинным коридорам, петляя словно загнанный кролик. Дышит надсадно, захлебываясь воздухом, но не позволяет себе остановиться ни на миг. Они видели его, видели, а значит пойдут туда. Он не позволит себя так просто найти. Голосов становится только больше, до ушей долетает едва различимый… скулеж… Вадим. Нет! Ноги бегут в удвоенной силой. Добраться до катакомб. Добраться до туннелей и там его в жизни не отыщут. Вадима оставят, он его вытащит и плевать сколько будет раны залечивать, главное, что живому. — Ваше Высочество! Нет… Алтан не тормозит, сворачивает по коридору, не оборачиваясь. Внезапно, над ухом пролетает стрела, едва касаясь волос. Юноша пригибается, кувырком падая на пол и резко поднимается, опираясь рукой о пол. Снова скрипит натянутая тетива. — Ваше Высочество, не годе так от спасителей своих убегать, — мужчина растягивает губы в похабной улыбке. Жадно глаза бегают по его одеждам, отчего Алтан борется в желанием выколоть наглецу глаза или спрятаться в тяжелой шторе. Меж тем мужчина продолжает: — Идете с нами по хорошему. Ваш дед будет рад возвращению наследника из заточения. Ах, какая будет свадьба! — Не подходить! — Алтан выхватывает из-за пояса кинжал и подставляет к собственному горлу. Мужчина лишь ухмыляется. — Один мой свист, Ваше Высочество, и дракон лишится головы. Вы же этого не хотите? Алтан медленно выходит на улицу в сопровождении нескольких рыцарей. Руки в кандалы не закованы, но кинжал отобран и спрятан. Волосы треплет ветер, отчего те противно лезут в глаза. Парень разозлено их отбрасывает и поворачивает голову на шум. Сердце замирает, так и не послав снова кровь по венам. Вадим. Его Вадим. Связан железными цепями, прижат к земле, истекающий кровью. Идите, Мое Золото, идите и не оборачивайтесь, любовь моя Глаза драконьи передавали Алтану всю ту нежность, что они делили ночами. Всю ту любовь, что Алтан к себе не подпускал, но в конечном счете сдался под чужим обаянием. Юноша порывается к нему, но рука в железной перчатке жестко хватает за плечо, а из-за забрала доносится сухое: — Прошу в карету, Ваше Высочество. Ваш дед Вас ожидает. Прощай, золотце. Глаза дракона закрываются, голова безвольно падает на стылый камень. Из рубинового глаза капает слеза. Год спустя Его Величество Баатар пал жертвой дворцовых заговоров. На трон воцарился единственный внук и наследник престола, спасенный из заточения. Его Высочество утроил переворот, убив собственного деда и добровольно отрекся от престола, посадив на свое место старшую сестру, нарушив закон о престолонаследии по мужской линии. Собственный супруг был заперт в темнице, а после казнен за шпионаж и замысел против главенствующей династии государства. Алтан прославился при дворе как змея в человеческой шкуре. Много слухов ходило, да иногда такие возникали, что у самого молодого человека уши сворачивались, а к горлу подкатывал рвотный позыв. Он получил свою свободу. Устроил жизнь при дворе без обязательств перед народом и государством. Посадил на трон человека, который того заслуживал. Юмжит поведет страну вперед к процветанию, он уверен. Сам же, прожив несколько лет вдали от этого места, которое теперь «домом» язык не повернется назвать, искоренил те качества, которыми должен обладать хороший правитель. Они ему были ни к чему. Когда собственный дед ссылает тебя в качестве приманки для удачного союза, под предлогом спасения его единственного наследника, единственное, что остается в тебе это желание выжить и отомстить. Месть Алтан совершил, но счастья она не принесла. Как и все возвращение в когда-то родные стены. На улице стремительно темнело. Перо летало над бумагой, выводя буквы одну за одной. Он больше так не может. В погоне за свободой, за отстаиванием собственной жизни воспоминания должны были притупиться. Но каждую ночь они вонзаются в голову острейшими ножами, заставляя просыпаться к холодном поту. Двери покоев отворились. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто явился в такое позднее время без приглашения. — Я думала, ты продержишься дольше. — Я думал, что вскрою себе горло еще в первый день. Ее Величество лишь хмыкнула и подошла к столу. Краем глаза прочла то, что должно было опуститься на стол в ее кабинете ночью и сощурила глаза, переводя взгляд на брата. — Куда ты хочешь отправиться. — Это останется тайной. — Значит и правда туда, — Юмжит вздохнула, будто говорила с непутевым ребенком, коим и являлся в ее глазах брат, даром что самостоятельно заговор организовал и обставил все так, что сам чистым вышел. Сейчас он вел себя как глупый мальчишка, что женщина и озвучила. — Думай, как знаешь. Твое право, — у Алтана нет желания спорить с сестрой. От своего он не отступит. — Упрямый баран, даром, что человек. Выдвигаться под покровом ночи - необходимость. Часовые ему и слова не скажут, что днем, что ночью, но вот для народа нужно остаться незамеченным. Сестра объявит затворником и дел с концом. Его ничего уже не волнует. Крепче перехватив поводья, Алтан припустил коня в галоп и вихрем пронесся по окольным улицам. А если он уже мертв? Тогда я лягу рядом. Дорогу он помнил до камешка. Настолько сильно тот день отпечатался в голове. Он казнил тех чародеев, что заговорили цепи, казнил и тех кузнецов, что их выковали. Жить, зная, что они совсем на ладони, для юноши было пыткой. Ни одного причастного к тому дню в живых не осталось. Слишком сильно он повзрослел за этот год. Исчезли жалость, страх, слабость. Это недопустимо во дворе, тем более наследнику престола, говорила ему сестра, когда заставала за созерцанием птиц у окна. Как же сейчас на этот престол плевать. Конь бежал, не зная усталости. Алтан не тормозил, уносясь прочь от дворца, прочь от всего, что так тяготило его сердце. Он не мог умереть. Не мог. Солнце стояло в зените, когда молодой человек добрался до замка. По спине пробежал холодок, оседая липким страхом на затылке. Парень стиснул зубы, крепче перевязал волосы и, сделав глубокий вдох, шагнул на мост. Кое-где гнилой, осыпающийся в быструю реку, со следами прошлых битв, он заставлял Алтана сглатывать тяжелый ком. Конь стоял на берегу, тревожно фыркая, будто разделяя страх хозяина. Чего он боится? Костей, лежащих на том месте, где его оставили? Разрушенных ворот, что все так же стоят приоткрытыми? Неизвестно. Парень шагнул во внутренний двор. Вокруг стояла гробовая, всепоглощающая тишина. Глаза внимательно оглядывали все вокруг, пытаясь выцепить хоть что-то. Накидка на плечах колыхалась от ветра, точно как тогда. Каждый камешек - память. Внезапно что-то большое пролетает над головой, Алтан пригибается, перекатывается по земле, но не успевает уклониться. Он едва вскрикивает, когда когтистая лапа прижимает к земле, а сдвинувшийся на глаза капюшон мешал разглядеть что-либо вокруг. Тварь приближается к трепыхающемуся телу и вдыхает запах человека. Внезапно, давление с груди пропадает. Алтан вдыхает полной грудью и откидывает с лица раздражающую ткань. Рубиновые глаза встречаются с яркими, голубыми, будто первый лед на реке. Из легких выбивает весь воздух. Он жив. Он жив! Дракон резко отшатывается назад. Мгновение - перед парнем встает мужчина с шрамом на брови и носу. Следы от цепей, пронеслось в мыслях, отчего на душе снова стало тяжело. Они молчали. Может Вадим и забыл как говорить на человеческом, но на двух ногах стоит уверенно… Алтан боится произнести и слово. Чужое лицо озаряет улыбка. Та улыбка, которая сначала невыносимо злила, а после отпечаталась на сердце самым ценным подарком. — Здравствуй, Золотце. Алтан сдался. В два шага оказался рядом и обхватил за шею, крепко прижимаясь к теплой груди. К груди в готовой вьется пламя, но не обжигает, а лишь окутывает своим теплом лучше пуховых одеял. — Мое Золотейшество плачет? — Заткнись. Нет! Не затыкайся! Говори, все, что хочешь говори. Только дай понять, что ты снова рядом.