Белые ночи на двоих

Саша сидела в метро на «Ладожской» и искала в «Гугле», как пройти к дому, в котором жила Вика . За время проживания в культурной столице она толком так и не выучила улицы: спросить-то она спросила, но маршрут в голове не складывался. Вика снимала с молодым человеком студию.

«Проспект Энергетиков, 48».

Саша зрительно запомнила эту панельку. А вот с дорогой до неё были проблемы. На экране телефона карта настойчиво предлагала идти пешком через какие-то дворы, а Саша ненавидела блуждать даже в знакомых местах. Выйдя из метро, Саша огляделась. Интуиция молчала, а указатели лишь добавляли путаницы. Решив довериться технике, она снова открыла карту. «Ладно, попробую эти дворы», — подумала она, с сомнением глядя на узкий проход между домами. Двор был уютным, с детской площадкой и лавочками, на которых сидели пожилые люди.

«Как им не холодно. Не май месяц же…»

Саша даже немного расслабилась, но радость была преждевременной. Дальше начался лабиринт из арок, поворотов и тупиков. Каждый раз, когда ей казалось, что она выходит на верный путь, оказывалось, что это всего лишь ещё одна обманка. Наконец, спустя, казалось, целую вечность Саша увидела знакомую панельку с номером 48. Она вышла на Проспект Энергетиков, чувствуя себя героем, прошедшим сложный квест. «Всё-таки, навигатор не всегда лучший советчик», — подумала девушка, направляясь к нужному подъезду. Встреча с подругой должна была быть особенно приятной после такого приключения. Поднявшись на нужный этаж, Саша немного перевела дух. Дверь открыла Вика, сияющая улыбкой, словно и не ждала, что подруга заблудится по дороге. — Ну наконец-то! Я уж думала, ты никогда не доберёшься. Позвонила бы мне! — воскликнула она, втягивая подругу в объятия. В небольшой, но уютной студии пахло свежесваренным кофе. Молодой человек Вики, Кирилл, приветливо кивнул из-за ноутбука, не отрываясь от работы. — Проходи, располагайся. Сейчас будем кофе пить, — предложила Вика, приглашая Сашу на диванчик. Девушка окинула взглядом комнату: всё здесь выглядело таким обжитым и гармоничным, несмотря на скромные размеры. На стене висела гирлянда с тёплыми огоньками, а на столе стояла ваза с полевыми цветами. - Ну что у тебя там с работой и женщинами? – спросила Вика, прочитав краткое содержание их сегодняшней встречи в переписке, и шутливо хихикнула. – У тебя теперь ещё и Мария Михайловна с открытками появилась? Саша закатив глаза отпила кофе: — Проблема в том, что завтра выставка, и я бы с радостью вас туда позвала, но не могу. Сама-то только с помощью Беллы Исламовны и её веры в меня и моё искусство прохожу. Страшно очень! Вика сочувствующе покачала головой, отрезая кусок пирога с яблоком. Саша поставила чашку на стол.

«Да уж, выставка. Звучит громко, а на деле – трясущиеся коленки и ком в горле»,

– подумала она. Белла Исламовна была пока что единственной вне её круга близких людей, кто верил в неё безоговорочно. Её поддержка была как маяк в тумане сомнений. Но даже с ней перспектива выставить свои работы казалась пугающей. Вика отнесла кусок пирога Кириллу, который краем уха их слушал. — Ну… не переживай ты так! — сказала она, хотя сама была тем ещё «тревожником». Один раз завела 6 будильников — Саша её чуть не прибила. — Главное — верить в себя. А если уж совсем страшно станет, представь, что все зрители пришли в пижамах и тапочках. Саша усмехнулась, представив себе это зрелище. — А что за работы ты выставляешь? – поинтересовался Кирилл, наконец отрываясь от экрана и садясь с ними за стол. – Вика мне что-то рассказывала. Саша, открыв галерею телефона, показала ему пару работ, которые были отобраны. — Это небольшая выставка работ друзей Беллы Исламовны, но уже возможность показать кому-то ещё вживую и в новой обстановке. — Блин, выглядит эстетично, — сказал Кирилл, рассматривая фотографии. — У тебя классное чувство цвета и композиции. Он как всегда был «очень многословным». Но и от этих слов тоже было приятно. — Кстати, а кем работает эта Князева? — поинтересовался Кирилл. — Юристом. — Ого, серьёзно, — протянул Кирилл, удивлённо вскинув брови. — Юрист и искусство — неожиданное сочетание. Обычно юристы такие… практичные. Саша пожала плечами. — Ну, всякие люди бывают. Вот она, кстати, оказалась очень творческая… Кирилл опять вставил свои пять копеек, перебив её: — А может, у неё просто муж богатый, и она может себе позволить заниматься чем угодно. Вика фыркнула. — Не обязательно сразу про богатых мужей! Может, она просто талантливая и успешная юристка, которая ещё и искусством интересуется. Хватит мыслить стереотипами! Кирилл поднял руки в примирительном жесте. — Да ладно тебе, я ж не со зла. Просто констатирую факт, что юристы часто не интересуются искусством. Вот ты, например, у нас журналист, а тянешься к высоким материям. Это более типичная картина. Вика закончила мыть чашки: — А ты думаешь, она замужем или нет? Или вы не говорили на эту тему? — Кирилл перебил, когда я собиралась сказать, – ответила Саша. – Она в разводе. Вика хмыкнула, косо взглянув на своего парня. — Разведена, значит, — протянула она, задумчиво почёсывая подбородок. – А чего ты так интересуешься? — Да ладно тебе, Вик. Просто констатирую факты. Разведена – значит, свободна. А свободная женщина, да ещё и с творческим потенциалом — это всегда интересно. Кирилл снова развёл руками, будто отбиваясь от невидимой атаки. — Ты опять драматизируешь. Я просто отметил, что она — интересная личность. Не более того. Саша, перебирая салфетку на столе, добавила: — Она действительно классно разбирается в современной живописи. Мы в её кабинете почти час просидели, и она так тонко всё объяснила… Я и не знала, что юриспруденция такому не помеха. Вика вытерла руки полотенцем и повесила его на крючок. Движения её были резковаты. — Помеха, не помеха… Главное, что человек нашёл своё. А ты, — она бросила взгляд на Кирилла, — со своими «констатациями» будь осторожнее. Факты фактами, но они как-то очень избирательно у тебя выстраиваются. В комнате повисло короткое, но ощутимое молчание. Кирилл потянулся за сигаретами, но, поймав взгляд Вики, передумал. Саша посмотрела в окно. — Ладно, — нарушил тишину Кирилл, меняя тему. — В «Mere» на Ваське, день каких-то десертов, — сказал он, наконец закуривая. Дым встал завесой между ним и Викой. — Сходим, Вик? — парень как-то очень нежно произнес последнее слово. — Кстати, Саш, если хочешь укрепить взаимоотношения с Марией, можно её пригласить куда-нибудь… в то же «Mere». Вика взяла со стола чашку и отнесла к раковине. Вода зашумела, заглушая на секунду напряжённую тишину. Она смотрела в струю, будто ища в ней ответ. — Хорошо, мы сходим в… этот Ме-ре, — бросила она, не оборачиваясь. Кирилл встрепенулся. «Мы» прозвучало как вызов, как проведённая граница или предложение о перемирии. — Значит, сходим, — кивнул Кирилл, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально. Саша скептически наблюдала за их ссорой, которая, к счастью, не началась. Кирилл любил Вику, а она любила его и ещё была достаточно ревнивой. Но, как показывало наблюдение Саши за ними, это им ничуть не мешало, как-то органично смотрелось и никогда не переходило черту. Ну, или она просто держалась принципа не совать свой нос в чужие отношения. Но пару раз Вика просилась у неё переночевать после ссор. Саша же тем временем вспомнила о Марии Михайловне. В голове всплыл образ уверенной в себе, элегантной женщины с умным взглядом. Она действительно казалась человеком, увлеченным жизнью во всех её проявлениях. — Князева производит впечатление очень интересной личности, – вслух произнесла Саша. – Она явно разбирается в искусстве, и у неё есть свой взгляд на вещи. Мне было приятно с ней общаться. Мы немного поговорили о моих работах, о её видении современного искусства. Она кажется очень открытой и искренней. Она повернулась к Кириллу, вспоминая его фразу про приглашение. — Пригласить Марию Михайловну? – Саша нахмурилась, сминая салфетку в комок. – Не знаю… Это как-то слишком. Она всё-таки мой заказчик и…просто знакомая… а не подружка для походов в бары. Вика выключила воду и повернулась, опираясь о столешницу. Её лицо было спокойным, но в уголках губ играла чуть заметная улыбка. — Пригласи. Что тебе стоит? Скажи, что «Mere» — это арт-пространство с концептуальной кухней. Как раз по её части. Кирилл, сделав последнюю затяжку, потушил сигарету и закрыл форточку. Он смотрел на Вику, пытаясь расшифровать её согласие. То ли это была капитуляция, то ли ловушка. «Мы» всё ещё висело в воздухе, тёплое и колючее одновременно. — Тогда на субботу, — сказал он, скорее, себе, чем им, — я забронирую столик. Саша вздохнула, представляя, как неловко будет объяснять Марии суть этого «дня десертов». Вика же, поймав взгляд молодого человека, вдруг легко улыбнулась – по-старому, без этой недавней стальной поволоки. Посидев ещё у ребят, Саша начала собираться. Друзья вызвались проводить её до метро. — Нет-нет, сидите дома, — отмахнулась Саша, натягивая куртку. – Мне ещё в аптеку зайти. Спускаясь по лестнице, Саша ловила эхо их голосов – Кирилл уже говорил о меню, а Вика смеялась тем беззвучным смехом, что был слышен только по паузам. На улице сырой февральский воздух обнял Сашу резко и бодряще. Она шла, думая о Марии и её неизбежных вопросах. «День десертов» звучало как-то по-детски, несерьёзно. Но, пожалуй, так и было. В метро Саша уступила место старушке и уставилась в тёмное окно вагона. Собственное отражение казалось ей чужим и уставшим. Мысль о завтрашнем дне вызывала не тревогу, а странное чувство, как будто она шла на утренник. Спустя, казалось, вечность добравшись до квартиры, девушка начала готовиться к предстоящей выставке и параллельно думая, где достать денег, чтобы перебраться в Питер. Одежда уже была подготовлена, поэтому, приняв ванную, Саша сразу пошла спать, чтобы набраться сил. Сон не шёл. Саша ворочалась, прислушиваясь к скрипу старых половиц у соседей. Мысли о Питере сплетались в навязчивый, почти осязаемый образ: сырая гранитная набережная, запах кофе из приземистых арок, ощущение, что за каждым поворотом может ждать другая жизнь. Деньги. Их нужно было много, и сразу. Зарплаты хватало только на аренду этой квартирки. Утром, надевая простое чёрное платье с кружевным декольте, Саша пыталась внушить себе нужную серьёзность. Выставка проходила в светлом лофте: пахло свежемолотым кофе и краской, играла ненавязчивая музыка. Везде лежали различные ковры, среди них расположились различные объекты искусства, в том числе и картины Саши. Но Саше было страшно отходить от Беллы Исламовны, поэтому ходила за ней хвостом. Кто-то подходил и выражал восхищение — или ей, или её работам. Но девушке всё равно не получалось до конца расслабиться. Вдруг она услышала знакомый голос за спиной и обернулась. Недалеко, около картин одного питерского художника с кошками стояла Мария. На ней было платье белого цвета, которое подчеркивало все её… достоинства, да и открывало тоже. Юристка обсуждала что-то с одним посетителем, говорящим в нос с жутким акцентом. Саша, боясь, что выглядит глупо со стороны, перевела взгляд на чашки из глины ручной работы и боковым зрением увидела, что белое платье приближается к ней. Когда Мария почти поравнялась с ней, девушка услышала знакомый аромат парфюма и следом: — Александра Александровна…Какая встреча! Женщина, улыбнувшись, обняла её, похлопав по спине. Саша, чувствуя, как под взглядом Марии её серьёзность тает, как утренний туман, ответила неловкой улыбкой. — Я и забыла, что ты здесь выставляешься, — продолжала Мария, не отпуская Сашино плечо. Её голос звенел, перекрывая тихую музыку. — Я видела твои рисунки, мне очень нравится, Белла не ошиблась в тебе. А ещё ты не рассказывала, что рисуешь акрилом. От этих слов стало ещё более неловко. Саша пробормотала что-то о поддержке Беллы Исламовны, пытаясь незаметно освободиться. Взгляд её снова ускользнул к своим работам с акрилом – натюрморты из домашних подручных вещей, но вырез белого платья полностью перекрывал обзор. — О, да я вижу, ты скромничаешь, — Мария снизила голос до конфиденциального шёпота, который был слышен на три метра вокруг. — А я тут с одним важным клиентом. Он просто обожает современное искусство. Позволишь, я вас представлю? Мысль о встрече с незнакомцем, да ещё с «важным клиентом» юриста, вызвала у Саши лёгкую панику. Она инстинктивно потянулась взглядом к Белле Исламовне, но та, окружённая группой критиков, казалась недосягаемым островом спасения. — Я… пожалуй, мне нужно… — начала было Саша, но Мария уже ловила взгляд того самого мужчины с акцентом, делая ему одобрительный знак рукой. Девушка почувствовала, как её чёрное кружево внезапно стало тесным и колючим, а в воздухе, смешанном с ароматом кофе и краски, теперь безраздельно владел густой, сладкий парфюм Марии. Пока Саше не удалось найти хоть одно убедительное возражение, мужчина, который оказался тем самым — с акцентом и гундосящим голосом, уже был рядом. Он оказался неожиданно молодым для «важного клиента» и «мужчины», с внимательным, оценивающим взглядом, скользнувшим по её платью и тут же устремившимся к её работам на стене. — Андрей Романович, позвольте представить вам Александру, — произнесла Мария. Его рукопожатие было сухим и твёрдым. Он не стал заговаривать о её картинах, а спросил спокойно и без улыбки: — Какой материал вы предпочитаете для подмалёвка? Вопрос был настолько неожиданным и конкретным, что на мгновение выбил Сашу из состояния паники. Она тихо ответила про акриловый грунт.

И куда делась её уверенность?! Она почувствовала себя, как на экзамене в художественной школе, где нужно, чтобы яблоко пело, а тень дышала.

В это время Мария, довольная ролью покровительницы, слегка отошла, чтобы поприветствовать ещё одного знакомого. Остались они вдвоём. Андрей Романович кивнул, его взгляд снова вернулся к натюрморту с гейзерной кофеваркой, книгами и кедами. — Интересная работа с фактурой, — сказал он наконец. — Но фон слишком тяжёл. Давит. В его словах не было светской лести, лишь холодноватое наблюдение. И эта профессиональная, почти хирургическая констатация вдруг вернула Саше дар речи и ощущение почвы под ногами. Она перестала отстраняться и встретила его взгляд. — Он и должен давить, — тихо, но чётко ответила она. — Это не фон. Это тишина, в которой рождается звук. Андрей Романович нахмурился, как будто решая сложную задачу. Он снова взглянул на картину, прищурившись. — Интересный ход, — сказал он. — Вы намеренно создаёте конфликт между объектами и пространством? Саша почувствовала, что начинает «закипать». — Не совсем конфликт, скорее, диалог, – ответила она, осмелев. — Мне хотелось передать ощущение внутренней сосредоточенности, когда внешняя тишина становится такой же насыщенной, как звук. Андрей Романович хмыкнул: — Любопытно. Я вижу. Знаете, в современном искусстве часто злоупотребляют формой в ущерб содержанию. У вас же чувствуется, что идея первична. Он немного помолчал, будто обдумывая слова. — Вы не боитесь экспериментировать с фактурой, это смело. Но, на мой взгляд, вам стоит поработать над композицией. В некоторых работах чувствуется… разбросанность. Тут мимо них прошла Мария в обществе Беллы Исламовны, и Саша заметила, как Князева окинула взглядом эту странную пару – юную художницу в чёрном платье с вырезом и ценителя с акцентом, который Саше напоминал Чикатило. Но девушка повернулась снова к ценителю с вопросом: — И что вы ещё думаете о моих...работах? Какой ваш взгляд как представителя абстрактного искусства? «Чикатило», выдержав драматическую паузу, произнес: — Технически — неплохо. Но слишком… предсказуемо. Отсутствует глубина, провокация. Это просто красивая картинка, не более. Слова Андрея Романовича прозвучали, как приговор. Саша почувствовала, как кровь отлила от лица. Она ожидала чего угодно, но не такого обесценивания её труда. В этот момент девушка собрала остатки самообладания и решила, что не позволит этой надменной персоне сбить себя с толку. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Андрею Романовичу, готовая отстаивать своё видение искусства. — Предсказуемо? Красивая картинка? — переспросила Саша, стараясь сохранить спокойный тон. — А разве красота не имеет права на существование? Разве искусство обязано быть исключительно провокационным и глубоким, чтобы считаться искусством? Андрей Романович слегка приподнял бровь, глядя на неё из-под своих очков: — Безусловно, красота важна, но в абстракции мы ищем не просто соответствие эстетическим нормам. Мы ищем что-то, что заставляет задуматься, копать глубже, выходить за рамки привычного. Ваши работы приятны глазу, но они не вызывают внутреннего отклика, не цепляют. В них нет истории, нет борьбы, нет того самого «нерва», который отличает настоящее искусство от декоративной живописи. Саша почувствовала, как гнев медленно нарастает внутри. Ей хотелось возразить, доказать, что в её работах есть и история, и борьба, просто они выражены иным способом, более тонким и деликатным. Но она понимала, что спорить с Андреем Романовичем бесполезно — по крайней мере, в тот момент. У них были просто разные взгляды на искусство — каждый имеет право на свою точку зрения. — Я понимаю, что мои работы не соответствуют вашим представлениям о том, каким должно быть абстрактное искусство, — сказала Саша, стараясь скрыть разочарование в голосе. — Но я не считаю, что это делает их менее ценными. Я создаю то, что чувствую, то, что мне близко. И если мои работы находят отклик у других людей, это уже само по себе является для меня наградой. В этот момент к ним подошла Мария в обществе Беллы Исламовны. Саша, стараясь скрыть, что чуть не задушила минутой ранее её друга-критика, улыбнулась ей, но, похоже, Мария видела её эмоции и, подойдя к ней, приобняла за плечи. — Александра, вижу, ты нашла интересного собеседника, — произнесла Белла Исламовна, лукаво взглянув на Андрея Романовича. — Андрей — наш давний друг и знаток искусства. Его мнению можно доверять. Андрей Романович слегка поклонился в знак приветствия. Белла Исламовна, в свою очередь, обратилась к Саше: — Как я рада, что ты всё-таки решилась выставиться. Мария, похоже, слегка уязвлённая тем, что её роль свахи оказалась забыта, решила вернуть себе внимание. — О да, Саша у нас настоящая умница, — пропела она. — Такая молодая, а уже критики интересуются её работами. Белла Исламовна приподняла бровь, но промолчала. Андрей Романович внимательно посмотрел на Сашу, словно впервые её увидел. — Что ж, Александра, — произнёс он, — рад был познакомиться и услышать вашу точку зрения. Он протянул руку для рукопожатия. Чтобы не выглядеть невежей, девушка пожала её в ответ (рука оказалась потной). — Надеюсь, ещё увидимся. И да, – Андрей Романович слегка наклонился к Саше, понизив голос, — не позволяйте комплиментам вскружить вам голову. Критика – лучший друг художника. Он кивнул и, попрощавшись с дамами, направился к другой группе гостей. Саша проводила его взглядом. Что это было? Лекция? Или, наоборот, признание? Слова Андрея Романовича, острые и честные, задели её за живое. Саша почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Ей стало неловко от внимания, которое она привлекла, и от ощущения, что она – предмет разговора за её спиной. Мария, словно почувствовав её смятение, крепче сжала ей плечо. — Не бери в голову, — прошептала она ей на ухо. – Андрей Романович – известный провокатор. Любит ввернуть колкость. Если станет совсем невмоготу тут находиться, я помогу уйти по-английски. Но Беллочку придется всё же предупредить перед уходом. Саша кивнула, стараясь не выдать своего замешательства. Слова Андрея Романовича, словно маленькие занозы, засели в сознании. Она знала, что критика необходима для роста, но почему-то от его слов стало особенно не по себе. Может, дело было в его проницательном взгляде, или в том, что он высказал вслух те сомнения, которые она сама пыталась от себя скрыть. Мария, заметив изменения в настроении Саши, тут же поспешила исправить ситуацию. Она проворно взяла её под руку и потянула в сторону стола с закусками. — Пойдем, дорогая, нужно подкрепиться! А то совсем побледнела. На выставках всегда так — много впечатлений, много людей. Нужно уметь держать себя в руках. Саша благодарно улыбнулась Марии, хоть и знала, что та преследует свои цели. Она взяла бокал шампанского и сделала небольшой глоток, пытаясь успокоить нервы. Газы защекотали нос. Саша отвлечённо разглядывала пузырьки в бокале, чувствуя, как лёгкое опьянение медленно разливается по телу. Слова Марии звучали как музыка, но не совсем заглушали неприятный осадок от встречи с Андреем Романовичем. Она машинально кивала, слушая о тонкостях организации выставок и о важности связей в мире искусства, но в её мысли прочно засело это платье Марии и то, как сногсшибательно она в нём выглядит. Мария что-то у неё спрашивала, но девушка не могла сосредоточится и вспомнила, почему она пила очень редко — её развозило моментально. Саша заметила, что Мария в этот день ни разу не притронулась к алкоголю. «Не пьёт, что ли, или на своей машине приехала», — подумала она. — Саш, пойдём подышим на балкон, тебе, похоже, душновато, — бархатистым шёпотом предложила Мария, обдавая её шлейфом духов, и, взяв за руку, повела сквозь толпу к застеклённому балкончику за плотными шторами. Свежий воздух балкона приятно контрастировал с духотой зала. Саша прикрыла глаза, позволяя прохладе коснуться разгорячённого лица. Город расстилался внизу мерцающим ковром огней, заглушая шум вечеринки. — Лучше? — усмехнувшись, спросила Мария, прислоняясь к перилам. Саша кивнула, переведя взгляд на панораму уже ночного Питера. Вдали виднелись очертания Исакия. — А у этого Андрея Романовича фамилия, случаем, не Чикатило? — с сарказмом спросила девушка, вызывав этим у Марии искренний смех, который она попыталась приглушить ладонью, чтобы не привлекать лишнего внимания: — Нет, родная, не Чикатило, — хихикнув, ответила она, бросив быстрый взгляд вокруг, проверяя реакцию окружающих. — Просто Андрей Романович такой уж человек. Его колкости давно стали визитной карточкой, да и вообще он любит встряхивать публику. Главное, не принимай близко к сердцу. Саша вздохнула. Свежий ветерок ласково касался кожи, освежая и успокаивая. Панорама города вновь отвлекла её от неприятных мыслей. — Знаешь, иногда кажется, будто я одна такая чувствительная, — задумчиво протянула она, наблюдая за яркими огоньками фонарей далеко внизу. — Все остальные такие уверенные, сильные, умеют отбиваться от критики. А я вот сразу начинаю сомневаться в себе. Мария посмотрела на неё, крепко сжимая её пальцы. — Да ладно тебе, милая, — тихо проговорила она, поглаживая Сашины пальцы. — Каждый проходит через это. Мы все разные, и наши реакции тоже индивидуальны. Важно научиться защищать себя, ставить барьеры против негатива. Поверь моему опыту, критика — неизбежная часть не то что любой профессии — жизни, но главное — правильно воспринимать её. Они стояли молча, наслаждаясь тихим вечером. Затем Мария чуть приподняла подбородок, заглядывая Саше в глаза. — Давай договоримся так: если захочешь высказаться или выговориться, я всегда рядом. Ладно? Девушка кивнула и, немного помолчав, спросила, неожиданно даже для себя самой: — Мария, а может, продолжим этот вечер вдвоём или, если не сегодня, то на следующих выходных? Мария повернулась к Саше, внимательно изучив выражение её глаз. Её лицо оставалось спокойным, лишь лёгкая улыбка тронула губы. — А что именно ты хочешь продолжить, моя дорогая? Саша почувствовала себя немного неловко, осознавая, насколько двусмысленно прозвучало предложение. Но алкоголь развязывал ей язык больше обычного. — Я... ну, возможно, поговорить ещё о выставках, искусстве... Или просто провести вместе время...сходить в кафе ««Mere»? Вроде они на Лодейнопольской, если не ошибаюсь. Она замолчала, понимая, что звучит это всё равно довольно странно. Мария улыбнулась. — Я с радостью приняла бы твое предложение, но у меня на следующие выходные, в общем их понимании, назначено важное дело: бумаги эти все, дела, сама понимаешь — работа. Может, попробуем в другой день? Когда ты свободна после работы?Саша внутри себя тяжело вздохнула. На неделе она , может, и была свободна, но добираться из Пушкина в Питер и обратно означало лишние траты и денег, и времени, и нервов. Мария, будто читая её мысли, продолжила: — Но, насколько я помню, ты живёшь в Пушкине? — Саша кивнула, женщина продолжила. – Можем встретиться вечером, а переночуешь у меня, и до работы поближе выйдет. Саша уставилась на Марию. На мгновение она потеряла дар речи. Предложение Марии было неожиданным, но одновременно и желанным. В глубине души она очень на это надеялась, но даже не смела предположить, что такое может произойти. «Переночевать у неё…» — эта мысль пронеслась вихрем в голове, вызывая волну смешанных чувств. Мария, заметив замешательство Саши, мягко добавила: — Не бойся, Саш. У меня большая квартира, места хватит. Да и, честно говоря, я тоже хотела бы побольше узнать тебя, поговорить, не отвлекаясь на постоянные разъезды. Её голос был тёплым и располагающим, словно она развеивала все сомнения. Саша, наконец, обрела голос. — Я не знаю, что сказать. Это… очень щедро с твоей стороны. Её щёки слегка покраснели — то ли от алкоголя, то ли от эмоций. Она боялась показаться нерешительной или, что ещё хуже, неблагодарной. — Не придумывай, — хихикнула Мария, — главное, чтобы тебе было комфортно. Всё обговорим, когда решим. А пока… — Она снова взглянула на часы. – Наверно нам пора вернуться на выставку, кажется, нас уже ищет Беллочка. Или ты хотела бы уйти? Саша посмотрела из-за штор на людей: половина уже расходилась, половина группками стояла у закусок. — Думаю, мы никого не обидим, если уйдем…разве что только Беллу Исламовну? — Не бери в голову, – Мария решительно пошла, увлекая за собой девушку, – это я возьму на себя. Спустя несколько минут прощаний они уже стояли на заднем дворике. — Я тут пораскинула: уже ночь, куда ты поедешь? Ничего не ходит, – сказала юристка. Саша с лёгким ужасом осознала её слова. — Поэтому не сопротивляйся, переночуешь у меня. Завтра выходной, торопиться нам никуда не нужно будет, всё и обсудим, как и планировали. И они пошли к белому «Chery Tiggo 7». Саша на таком ездила всего несколько раз, и то это было такси, хотя она чётко помнила, что тариф был обычный, и потому старалась, насколько это было возможно, не глазеть на него, как на седьмое чудо света, особенно на огромный дисплей на панели управления внутри. Как только они сели внутрь, усталость, алкоголь и эмоции взяли своё, и девушка уснула. Она проснулась от лёгкого потряхивания плеча: — Просыпайся, мы на месте. – Саша, разлепив веки, осмотрелась. Мария явно решила её успокоить. — Если тебе нужен адрес: ​жилой комплекс «Малоохтинский 68», улица ​один. Она, усмехнувшись, взяла сумку и вышла из машины. Саша поспешила за ней. Мария жила в одном из тех новых, современных и эстетичных жилых комплексов недалеко от центра: окна некоторых корпусов выходили на Неву и Малоохтинскую набережную, оттуда было видно мост Александра Невского. Жить тут Саша могла только в мечтах или в программе «Орёл и Решка» с золотой картой. Погружённая в мысли, она не заметила, как они вошли в корпус, в котором жила Мария, и поднялись на нужный этаж. Дверь в квартиру оказалась такой же современной и дорогой, как и всё вокруг: нежного белого цвета, с минималистичным дизайном. Мария легко открыла её, приглашая Сашу пройти внутрь. Квартира поразила Сашу своей простотой и изысканностью: ничего лишнего, но каждая вещь, казалось, была на своём месте и создавала атмосферу уюта и спокойствия. Светлые тона, натуральные материалы, панорамные окна, через которые открывался вид на ночной город, — всё это говорило о безупречном вкусе хозяйки. — Устала, наверное, — ласково сказала Мария, — Могу предложить тебе чай. А потом можешь отдохнуть. Спальня для гостей у меня тоже есть, правда, пока не обустроена, но кровать там удобная. Саша, всё ещё немного ошеломлённая, пробормотала, что чай будет кстати. Пока Мария гремела чем-то на кухне, Саша обвела взглядом гостиную. На стеллажах были расставлены книги, среди них выделялись издания по юриспруденции и психологии. На небольшом столике лежала стопка журналов, а рядом — изящная статуэтка. — Вот, держи, — Мария протянула Саше ароматный травяной чай. — Пей, пока горячий. А потом разденешься, ляжешь, а завтра мы всё спокойно обсудим. Саша благодарно кивнула, сделав большой глоток. Тепло разлилось по телу, и напряжение, которое она чувствовала весь вечер, начало постепенно отступать. Она почувствовала, что ей действительно пора отдохнуть, и с благодарностью приняла предложение Марии. — Спасибо большое, — сказала Саша, чувствуя, как предательский сон клонит в сон. — Я, наверное, пойду, пожалуй, в комнату. Мария улыбнулась, кивнула и указала рукой на гостевую спальню. — Конечно, дорогая. Отдыхай. А завтра встретимся на кухне за завтраком. В гостевой комнате было так же уютно и светло, как и во всей квартире. Большое окно, удобная кровать, приглушенный свет ночника — всё располагало к сну. Там же была отдельная ванная комната. Саша быстро переоделась в предложенную ей домашнюю одежду и, едва коснувшись подушки, провалилась в крепкий, восстанавливающий сон. Завтра предстоял новый день, полный разговоров и, возможно, важных решений, но сейчас всё, что её волновало — это полное расслабление и отдых. *** Саша проснулась от солнечного луча, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Утренний город гудел где-то внизу, но здесь, в тишине гостевой комнаты, царил покой. Она чувствовала себя отдохнувшей, словно и не было вчерашнего шампанского и выставки, которая выжала из нее всё. Вчерашний вечер, полный сюрпризов и новых впечатлений, казался сном. После короткого утреннего туалета Саша отправилась на кухню. В воздухе витал аромат кофе и чего-то ещё приятного. Мария уже хлопотала у плиты, одетая в элегантный шёлковый халат. Увидев Сашу, она тепло улыбнулась. — Доброе утро, Саш. Как спалось? Надеюсь, тебе было комфортно. — Доброе утро, — ответила Саша, подходя к столу. — Спасибо, спалось великолепно. Здесь уютно. — Рада слышать, — Мария поставила перед Сашей чашку с кофе и тарелку с аппетитно выглядящими сырниками. — Надеюсь, тебе понравится завтрак. Я сама их готовила. Саша с удовольствием взялась за еду, наслаждаясь вкусом и ароматом. Разговор за завтраком начался легко и непринуждённо. — Мне так приятно, что ты так открыто со мной говоришь, — сказала Мария Михайловна, отпивая кофе. — Я очень благодарна тебе за поддержку, Мария, — искренне ответила Саша. — Мне действительно очень повезло, что я встретила тебя. — И мне повезло, что встретила тебя, — улыбнулась Мария. — Ты очень интересный и целеустремленный человечек. После завтрака Мария предложила Саше показать ей квартиру. Та оказалась еще более впечатляющей, чем Саша успела заметить накануне. Сидя в кабинете на кожаном офисном стуле, девушка крутившись в разные стороны, рассматривала грамоты, висевшие на стене. — Слушай…раз мы сегодня не заняты и оказались вдвоём… Не хочешь перенести посещение той кофейни, про которую ты вчера говорила, на сегодняшний день? — спросила Мария. Немного не ожидав такого предложения и того, что женщина будет стоять прямо позади неё, Саша чуть не свалилась со стула, но Мария, подхватив её за плечи, удержала с лёгким смешком. — Я буду не против, — Саша развернулась целиком к Марии, которая стояла, облокотившись на край стола, всё ещё в том элегантном халате на завязках. — Тогда, может, будем собираться? У тебя есть какая-нибудь ненужная косметика? А то моя дома… Она встала с кресла. Мария кивнула: — Да, конечно, пошли покажу, у меня как раз есть пара нераспечатанных штук с недавнего шопинга, как будто тебе ждали, — хихикнула она, ведя девушку к себе в спальню. Поставив перед ней ещё даже не распакованный пакет из «Золотого яблока», женщина заверила Сашу, что та не обкрадывает её и со спокойной душой может весь пакет оставить себе. Всё же пользоваться одной косметикой двум разным людям иногда не очень полезно и гигиенично. — Надеюсь, тебе подойдет всё по тону, – сказала она, включив свет у туалетного столика, и, оставив Сашу наводить марафет, ушла в ванную. Саша с удовольствием принялась за знакомство с косметикой. Всё оказалось подобрано идеально, будто специально для неё. Решив сделать макияж с акцентом на глаза, Саша принялась рисовать стрелки интересной формы. Мария вернулась и, садясь на место Саши, сделала комплимент её стрелкам: — Сразу видно, что ты художник. Девушка, улыбнувшись, ответила что-то про набитую руку и пошла переодеваться. *** Они сидели в кофейне «Mere», в которую планировали поход, и разговаривали обо всём. Им повезло: в это субботнее утро людей было немного, поэтому было спокойно. Играла тихая музыка, бариста что-то делал за кассой. — Когда мы сидели у меня в кабинете, ты прям с увлечением рассматривала стопку моих дел на столе, – Мария, откинувшись на спинку стула, расслабленно покачивала ногой. Саша усмехнулась: — Кстати, открытки почти готовы. А насчёт этого…— она обдумывала, как лучше сказать. – Наверно, просто стало интересно посмотреть, как они выглядят. Мне, если честно, всегда хотелось работать в этой сфере. Но после окончания школы, несмотря на то, что у меня были шансы поступить, я испугалась, что не потяну, поэтому выбрала, так скажем, более лёгкий путь. Но я жалею об этом. Мария, чуть склонив голову, серьёзно и удивлённо посмотрела на неё. Видимо, её это заинтересовало. — Куда ты планировала поступать? — Санкт-Петербургский университет МВД РФ, на «Правовое обеспечение национальной безопасности», судебная экспертиза. — Звучит солидно. Ты действительно рассчитывала на поступление? Если не секрет, конечно, расскажи. — Да, и сдавала соответствующие экзамены после девятого. У меня были и неплохие физические показатели, так как я понимала, что нужно будет сдавать внутренние экзамены и медкомиссию. В принципе, и сейчас я в свободное время читаю литературу, связанную с этим, только спортивного зала не хватает. Разговаривала с родителями, они говорят, что вообще не против и даже помогут с оплатой обучения, но нужно моё твёрдое решение. Мол, что я не брошу через месяц…если всё же поступлю и всё такое. Ну, тебе вроде мама рассказывала, когда мы вместе общались тогда по видеосвязи, – сказала Саша, вспоминая один из вечеров, когда ей позвонили родители, а Мария была у неё – они вносили последние корректировки в открытки. Оказалось, Мария была знакома с её папой – тот раньше служил в системе органов внутренних дел, и они где-то пересекались. Пока девушка дорисовывала открытки, они неплохо пообщались. Мария пристально всматривалась в лицо Саши и кивнула. — Представляю, какой труд пришлось вложить в подготовку. Хотя, судя по всему, ты прекрасно справлялась. Саша кивнула, ощущая лёгкое волнение от воспоминаний: — Да, я готовилась основательно. Готовилась к вступительным экзаменам, занималась спортом, читала учебники по праву и криминалистике. Родители поддержали мою идею, и я была уверена, что смогу справиться. Даже представляла себе будущую работу следователя или эксперта-криминалиста. Казалось, вот оно — моё призвание. Она сделала паузу, пригубив горячий чай, стараясь сформулировать мысли яснее: — Но потом, буквально накануне подачи документов, я стала сомневаться. Что если не получится выдержать нагрузку? Или, разочаровавшись, пойму, что это не моё дело? Столько страхов скопилось в голове... В итоге решила остаться дома, поступить на творческий факультет местного колледжа. Думала, что так будет спокойнее и надёжнее. Мария отпила кофе и пристально посмотрела на неё: — За дни общения с тобой я поняла, что ты очень целеустремленная. Это не лесть, это и правда видно. Смотри, я хочу предложить тебе возможность поступить и учиться. — Саша, хихикнув, чуть не поперхнулась остатками чая, но увидела, что женщина говорит серьёзно, и поспешила отставить чашку. — Я не осуждаю тебя за то, что ты бросила поступление, тебя можно понять, всё-таки после школы мы не понимаем, чего именно хотим. Но, как мне говорила твоя мама, да и Александр Владимирович тоже, ты в разговорах с ними всё чаще в последнее время грезишь этим? Саша кивнула. Мария продолжила: — Это похвально, и я вижу в тебе это желание. Если ты действительно готова, то я беру тебя на своё обеспечение. Буду помогать в материальном плане весь год до твоего поступления, чтобы ты не отвлекалась на это. Саша сидела напротив, переваривая информацию. Неужели ей сейчас дают шанс на исполнение её мечты, которую она упустила по своей же глупости? — А почему год до поступления? — наивно спросила она. Мария посмотрела на неё: — Сейчас март, начало приёма документов в июне. Ты уверена, что сможешь подготовиться?У Саши загорелись глаза , сердце пропустило удар. — Да, я хочу попробовать в этом году, если не смогу, то буду готовиться ещё, чтобы через год поступить…А ты и правда…будешь помогать? Мария улыбнулась: — Да. Я правда хочу тебе помочь, но мне нужно точно знать, что ты не сольёшься перед июнем. — Я обещаю, что не подведу, тем более, я правда вечерами ради интереса решала различные тесты, и, если верить им, у меня неплохие данные. Осталось только нагнать физическую форму и по медицинской части… — Отличная новость, — одобрила Мария, широко улыбнувшись. — Тогда начнём прямо сегодня. Составим график тренировок, подберём подходящую программу для подготовки и будем регулярно встречаться, чтобы контролировать прогресс. Саша нервно сглотнула, но твёрдо взяла ручку и записную книжку, готовая приступить к делу немедленно. — Спасибо огромное, — поблагодарила она. — Ты делаешь невозможное возможным. Без твоей помощи я вряд ли смогла бы решиться на этот шаг самостоятельно. Мария ласково похлопала девушку по руке. — Нет никаких проблем, милая, — заверила она. — Каждый заслуживает второго шанса, особенно если он стремится к лучшей версии самого себя. Пусть эта дорога будет долгой и сложной, но я верю, что ты пройдешь её достойно. Скажи, твои родители сильно заняты сегодня вечером или завтра? — Мама говорила, что они планировали сидеть дома. Ты хочешь переговорить с ними? — Конечно, насколько я знаю, Александр Владимирович готов оплатить твоё обучение, поэтому ты должна ввести их в курс дела. Без этого, я считаю, бессмысленно начинать готовиться. Саша кивнула и сказала, что позвонит родителям. Мария кивнула: — Если что, для меня будет не проблема отвезти нас на пару часов в Вологду. В принципе, если выедем сегодня вечером, без проблем к утру будем уже на вокзале.