Лестница в небеса

Ноа, как всегда, жарил Лестера вместо картошки. Очкарик решил, что отряд обойдется в отличие от своего друга, у которого вечный недотрах. Он входил в него грубо, резко. У рыжего уже сбивалось дыхание, он стонал пошло, желая большего. Вдруг зашла Донован на кухню и удивилась от увиденного. Женщина метнула в них скалкой и ушла. Она вышла на улицу и холодным снегом омыла лицо. В надежде, что ей показалось. — Может, все таки не было этого, — успокаивала она себя, — ладно, похер на них, у нас своих бед хватает, — сама с собой говорила она. Бессмертных, чьи частицы бога пустят на безумные идеи профессора, мало. Многие прятались, кто-то при виде нее кже поливал себя бензином и сжигал, не давая то, что она хотела. Вдруг её взгляд уперся на сарай. Он был очень старый, собранный из ветхих досок. Но не привлекло другое — лестница, которая была рядом. Женщина подошла поближе и взяла её. Донован сильна настолько, что пальцами гнёт арматуру, её уважает весь отряд, отродья склоняют перед ней головы. А лестница это ничто, она сумела поднять на руки. Подойдя к холму, она поставила туда стремянку и взобралась. Дойдя до последней ступени, она смотрела на небо. Чуда не случилось и на небеса она не смогла уйти, зато прекрасно наблюдала, что внизу творится. Авель целовал Лэйн и их застал Каин. Теперь картина была такой, что криптограф попыталась убежать, Авель угнался за ней, а Каин — за братом. — Они что, ебланы? — прошептала она губами, — криптограф — моя, пусть себя целуют. Была забавная погоня. — Ты придурок, — кричал пернатый, — я сколько раз говорил, что эти губы принадлежат мне и я могу проводить по ним своим членом. — Ты бы лучше свой хуй хотя бы мыл, его запах чувствуется на её губах, — сдерзил старший. — Замолчали оба, — грубо смолвила Лэйн, — я жажду на своих губах фригидную промежность профессора. Услышав последнее, Донован словно сошла с ума и спрыгнула с этой высоты к ним, дабы пустить Каин и Авеля на свои проекты, а криптографа — выебать до потери сознания, ощутив её вкусные половые губы. Женщина обрадовалась, услышав это. Наконец-то на старости лет ей достанется эта молодая нимфетка. Все трое замерли, видя её — Черт, она, видимо, забыла выпить таблетки, — хором сказал Авель. Каин воспользовался мешканьем брата и кинул в него свой ботинок. Лэйн же подошла к женщине и встала на колени, мечтая отлизать её морщинистый изюм. Пока эти двое были заняты вредить друг другу, девушка думала о клиторе Донован и хотела вкусить его. «Вот бы она села мне на лицо, пока я лежу её пизду с климаксом» — подумала она. Тем временем в отряде царил хаос. Кухня сгорела, картошка чёрная, как Грег. Зато Ноа отымел Лестера, кончив ему на грудь. Дмитрий тушил пожар своим шлангом — ссал на все, что попало под руку. Но особенное внимание уделил портрету Романова — в особенности на его лицо. Он особо не старался даже погасить огонь — испортить лицо Бориса на картине было важнее, он ненавидел пузочеса. Кухня сгорела к хуям, а Дмитрий испортил потрет. Дело сделано. Если бы пузочес видел это, он бы обрадовался, ведь всегла мечтал, чтобы генерал обоссал на него. Тем временем профессор лишь сухо смотрела на Лэйн : — Я там ничего не чувствую, но могу отлизать тебе и показать, что я — лучшее, что с тобой будет. Женщина встала на колени и задрала подол платья девушки, она порвала её трусики и пальцами коснулась её жемчужины страсти, проводя пальцем по её бусинке между ног, что так отчаянно требовало языка Донован. Припав губами к её киске, процессор смачно провела пламенным движением по её розовым стенкам влагалища и распределила влагу. Криптограф стонала от её умелых и требовательных ласк. Дмитрий был хорош в сексе и даже в отлизе, но даже он так не умел, как эта статная шикарная женщина. Лэйн взяла за её седые уложенные волосы и направляла, как ей нравится. Ей нравилось семейство Ллойд. Она с каждым успела переспать. Даже с отцом Дмитрия. — Я трахалась со всеми вами, — порывисто хриплым голосом призналась она, — но ты лучше. — Естественно, — ухмыльнулась Донован, — чем морщинистей изюм, тем он вкуснее. Она повалила святую на снег и раздвинула ей ноги шире, куда тщательнее уделяя время её бутону. Пока язык двигался, её рука потянулась к груди Лэйн и сжала её сосок, заставив её сладострастно прокричать. — Господи, ты пиздатая, — прошептала ласково Донован прямо ей в промежность, заодно зажав клитор между зубами, словно сигарету. Криптограф сама двигалась бедрами её губам, желая большего. Она чувствовала себя студенткой, которая пришла к профессору сдавать зачёт. — Жестче! — попросила она, — так, чтобы весь мир слышал, что я твоя. Донован ускорилась и свободной рукой пальцем ласкала её тоже, войдя уже в её разлом. Женщина вела себя уверенно, от неё вкусно пахло, она смачно лизала языком, пока её рука в ней. От этого кружилась голова. Лэйн чувствовала себя хорошо — она удовлетворяла куда лучше, чем мужики. — Никакой свадьбы с тёмным богом не будет, — толковала Донован, — я женюсь на тебе, а не Шепфамалум. После этих слов криптограф кончила. А профессор уже приблизилась к её роже и поцеловала её в губы. Тем временем генерал хвалил Ноа и Лестера, что те сожгли кухню Бориса и надо было сжечь ещё его дом.