Формула наших ссор

В тот миг, когда Кими переступает порог, Джордж видит над ним метафорическую грозовую тучу. Сегодня редкий спокойный пятничный день. Джордж собирается отвезти их на лёгкие медийные обязанности, запланированные на это утро, но после этого впереди — совершенно свободные выходные. Солнце светит, птицы поют, так что подавленное настроение Кими кажется странным. — Привет, Джордж, — вздыхает он, садясь в машину. — Всё в порядке? — вместо приветствия спрашивает Джордж. — Всё хорошо, — отвечает тот. Это ложь. Джордж знает, что это ложь, потому что Кими ни разу не смотрит на него с момента, как сел в машину, и до момента, когда Джордж снова трогается с места. Было бы мило, насколько он плохо врёт, если бы это не было так тревожно. Под глазами у него синяки, будто он не сомкнул глаз всю ночь. Но если Кими не хочет говорить, Джордж не станет лезть. — Планы на выходные есть? — спрашивает он, надеясь, что приятная беседа отвлечёт итальянца от того, что его гнетёт. — Не особо. — Вы с Олли ничего интересного не планируете? — Не-а, — отвечает Кими. Странно. Они обычно неразлучны. Джордж рискует бросить взгляд на младшего парня и видит его раскрасневшееся лицо. Он выглядит так, будто изо всех сил старается не расплакаться. — О, — выдыхает Джордж, снова глядя на дорогу. Внезапно всё встаёт на свои места. — Вы поссорились? — Он идиот, я не хочу об этом говорить, — фыркает Кими, поворачиваясь к окну. И Джордж может это уважать. Если Кими хочет упиваться своим несчастьем, пусть. Он уже собирается прибавить громкость на радио, как вдруг — — Он накричал на меня. Значит, он всё-таки хочет поговорить. — О, Кими, мне жаль, — говорит Джордж, сочувственно надув губы. Если честно, ему сложно это понять. В первый раз Макс накричал на него, когда они были буквально детьми, так что его это никогда по-настоящему не задевало. Но он знает, что для Кими и Олли такое поведение нетипично. — Из-за чего вы поссорились? Кими перед ответом драматично вздыхает, и он звучит настолько расстроенно, что на мгновение Джорджу искренне кажется, будто он плачет. Он снова отрывает взгляд от дороги и с облегчением видит, что щёки Кими покраснели, но слёз нет. — Он сказал, что я эгоист, — признаётся он, и голос его дрожит. — Я говорил о том, как мне иногда тяжело, а он сказал, что это нечестно — жаловаться ему, когда у него самого сезон складывается ещё хуже. Хммм. Джордж не совсем уверен, что согласился бы с этим, хотя он предвзят и сочувствует Кими в любой ситуации. — Но это не моя вина, что он никогда не хочет говорить об этом! — продолжает Кими, и его голос становится громче. — Я прошу его быть честным со мной всё время, блин, но он всегда говорит: «О, я в порядке», «Я в порядке, просто устал», «Мой день был нормальным». Одни и те же ложные отговорки снова и снова. Он грёбаный лжец. — Кими уже почти кричит, и краем глаза Джордж видит, как он дико жестикулирует руками, но он не будет его осуждать. Он не может, когда Алекс видел его в точно таком же состоянии десятки раз. — Это так несправедливо, Кими, мне жаль. — Всё нормально, — шмыгает носом Кими. — Мне даже всё равно, — ворчит он тоном, который означает, что ему очень даже не всё равно. — Я просто не могу поверить, как он был груб. Мы никогда не кричим друг на друга, и сначала я плакал, а потом понял, что ему даже нет дела до того, что он довёл меня до слёз, и я просто так разозлился. Я сказал несколько гадостей. — Что ты сказал? — спрашивает Джордж. Он честно не может представить своего невинного, милого, дорогого Кими, говорящего что-то мерзкое. Кими не отвечает, и Джордж бросает на него взгляд, видя, как младший парень опустил голову, а щёки его пылают. Джордж не может понять, виноват он или пристыжен, но в любом случае ему не нужно этого стыдиться. — Что бы это ни было, я уверен, он говорил и похлеще, — говорит он, надеясь утешить. — Я сказал, что буду радоваться, когда его наконец отстранят от гонки. — Не так уж и плохо, — пожимает плечами Джордж. Немного злобно, но не по-настоящему оскорбительно. — А потом я сказал, что он умрёт без подиумов, если не перестанет собирать эти штрафные баллы, как грёбаных покемонов. И Джордж старается. Он правда старается. Но он просто не может сдержать смех, который поднимается у него в горле. — Блин, Кими, — смеётся он. — Это жесть. — Это не смешно, Джордж. — Знаю. Знаю, прости, — говорит он, подавляя последние хихиканья. — Я просто не думал, что в тебе такое есть. — Но во мне и нет! — настаивает Кими. — Не знаю, почему я это сказал, я просто был так чертовски зол. — Думаю, это просто часть ссоры с партнёром. Это ваша первая ссора? — мягко спрашивает он. — Ага, — шмыгает носом Кими. Они вместе уже довольно давно, так что рано или поздно это почти наверняка должно было случиться. Джордж даже немного удивлён, что это заняло так много времени, хотя он полагает, что не все ссорятся так же много, как он с Максом. Он подозревает, что говорить об этом не поможет, и ему нужно подбодрить Кими до начала работы. — Первая ссора всегда тяжела, — начинает он мягко. — Неприятно видеть в партнёре сторону, которая тебе не нравится, но это может сделать вас сильнее. Вы можете узнать друг о друге намного больше — например, сейчас ты знаешь, что Олли на самом деле тяжело, так что, когда вы снова заговорите, ты можешь попытаться помочь ему открыться тебе. — Да, наверное, — мурлычет Кими. — И, надеюсь, он научился не кричать на тебя, а если он когда-нибудь повторит это снова, ты скажешь мне, и я вправлю ему мозги. Может, возьму в головной захват или что-то в этом роде. — Не думаю, что ты достаточно силён для этого. — Прошу прощения? — почти визжит он. — Он практически ещё ребёнок, я могу переломить его пополам. — Он не совсем уверен, что это правда, и это немного ранит его гордость. — Джордж, — хихикает Кими, явно не веря ему. — Всё будет хорошо, — говорит Джордж, радуясь, что Кими снова смеётся. — Вы с ним станете такими же, как мы с Максом, к тому времени, когда достигнете моего возраста. Они стоят на красном свете, так что Джордж воочию наблюдает, как глаза Кими наполняются слезами, а губы начинают дрожать. — Что случилось? — с беспокойством спрашивает он. Он думал, угроза слёз миновала. — Я не хочу, чтобы мы с Олли стали такими, как вы двое, — всхлипывает он, закрывая лицо обеими руками. Вау. Джордж честно не знает, что на это ответить, он онемел, пожалуй, впервые в жизни. Конечно, они с Максом — не самая стабильная пара, но они не настолько плохи. Кими рыдает, словно кто-то пригрозил убить его семью. Во всём виноват Макс. Должно быть, потому что Джордж определённо ничего не сделал, чтобы заслужить всё это. Свет загорается зелёным, но лишь когда машина позади сигналит, он приходит в себя от шока достаточно, чтобы поехать. Под шоком он чувствует себя более чем оскорблённым. Они с Максом — не тот пылающий мусорный бак, каким их, кажется, считают все. Катар-2024 был, честно говоря, их худшей ссорой, в остальном они обычно вполне разумны. Они просто препираются. Препирательство — это не преступление. — Кими, — вздыхает он, притормаживая у обочины. — Не плачь. — Прости, — всхлипывает подросток, безуспешно пытаясь взять себя в руки. — Я не смотрю на вас свысока, клянусь… Я просто… — Всё в порядке, — успокаивает Джордж, начиная тереть Кими по спине. — Твои чувства обоснованны. — Хотя они находятся на грани оскорбительных. — Мне просто это не нравится, — рыдает он. — Я хочу, чтобы мы всегда ладили. Это запредельно наивно и, честно говоря, немного по-детски, но это так, так мило. — О, Кими, — выдыхает Джордж. — Мы с Максом ссоримся, потому что нам нравится ссориться. Звучит безумно, но для нас это работает. Если вам с Олли это не нравится, то у вас впереди вся жизнь, чтобы найти свой способ. — Тебе нравится это? — икает Кими, вытирая слёзы. — Как? Я чувствую себя дерьмово. — Видишь? Ты отличаешься от меня. — Сам факт, что Кими и Олли уже состоят в серьёзных отношениях, говорит обо всём. Когда Джорджу было 19, они с Максом уже три года занимались случайным сексом и всё ещё делали вид, что между ними ничего нет. — Я хочу помириться, но он должен извиниться первым, — дуется Кими. По крайней мере, слёзы наконец закончились. Джорджу нужно очень тщательно подобрать следующие слова, чтобы они не начались снова. — Знаешь, несколько наших сегодня идут куда-то, включая Эстебана. Я скажу ему привести и Олли. Как тебе? — Не знаю, — фыркает подросток. — Я хочу поговорить с ним об этом, и я не уверен, что мы сможем сделать это в шумном клубе. — Справедливо, — мурлычет Джордж, обдумывая это мгновение. — Но это просто возможность для вас оказаться в одном пространстве и, может быть, протянуть друг другу оливковую ветвь. — Оливковую ветвь? — Это просто значит, что ты сделаешь что-то, чтобы показать, что не хочешь больше ссориться. Например, улыбнёшься ему или он купит тебе выпить. Это не должно быть громким извинением. — Но что, если он не захочет протянуть её мне? Эту… оливковую ветвь? «Начни флиртовать с самым привлекательным парнем, которого увидишь, пока он не станет так ревновать, что забудет о вашей мелкой ссоре», — вот что он хочет сказать. В конце концов, это работает на нём каждый раз. Но он не думает, что Кими оценит этот трюк. И он не уверен, что Олли такой же собственник, как Макс. Может, это не заставит его ревновать, а просто расстроит ещё больше. — Тогда просто дай ему ещё немного времени, — говорит он, ободряюще улыбаясь. — Спасибо, Джордж, — шмыгает носом Кими. Кажется, ему стало немного лучше, он достаёт камеру телефона, чтобы проверить, как выглядит. Джордж воспринимает это как знак продолжать путь. Он не может дождаться, чтобы высказать Максу всё, что он о нём думает.

***

Макс понимает, что что-то не так, когда он приходит в клуб немного позже, а Джордж не материализуется рядом с ним в ту же секунду, не начинает спрашивать, что задержало его так долго. На самом деле, когда Макс наконец находит остальных гонщиков, Джордж едва бросает на него второй взгляд. Он злится на меня? Он не припоминает, чтобы делал что-то, что могло бы его разозлить в последнее время, но полностью исключать такую возможность сложно. Это был бы не первый раз, когда Макс раздражает своего парня, даже не осознавая этого. Он пробирается к Шарлю и ещё нескольким, готовый к очередному вечеру наблюдений за тем, как Джордж флиртует со случайными незнакомцами. Вся эта затея бессмысленна. Он знает, что Джордж никогда не собирается переспать с этими людьми, но это выводит его из себя каждый раз. Хотя сегодня Джордж, кажется, не интересуется ни кем, кроме Кими. Теперь, когда Макс присматривается повнимательнее, младший выглядит немного нервным, и именно эта маленькая деталь придаёт Максу смелости подойти. — Кими, Джордж, — здоровается он. — Привет, солнышко, — говорит Джордж в ответ, быстро обнимая его. Так, значит, он точно не злится. Кризис предотвращён. — Привет, Макс, — улыбается Кими. Прежде чем он успевает спросить, что случилось, Джордж уже наклоняется к его уху и объясняет. — Кими и Олли поссорились, так что мы пытаемся постепенно приблизиться к нему, пока он не заметит Кими и не поздоровается. Макс мгновенно понимает, что эта хитрая маленькая уловка, должно быть, была идеей Джорджа. — Почему он просто не подойдёт и не поздоровается сам? — спрашивает он. — Он боится, — дыхание Джорджа щекочет его ухо, и Макс обожает мурашки, которые это вызывает. — Как долго вы этим занимаетесь? — Потому что, хотя он и любит Кими, он не собирается тратить весь вечер на примирение двух подростков. У него есть дела поважнее, которые могут или не могут включать в себя губы Джорджа на его собственных. — Где-то полчаса? Это на двадцать девять минут дольше, чем нужно. — Давай, Кими, — говорит он, направляя подростка за плечи и подталкивая к бару. Ему приходится кричать, чтобы его услышали поверх музыки. — Куда мы идём? — спрашивает Кими, его большие карие глаза смотрят на него в замешательстве. Он такой милый. — Жди меня! — кричит Джордж. — Ты, — говорит он Кими, — останешься ждать прямо здесь, у бара. Через минуту мы с Джорджем сходим в туалет, и тогда ты будешь сидеть здесь один. Постарайся выглядеть немного одиноко, и думаю, Олли, вероятно, подойдёт. Лично он знает, что этот трюк не сработал бы на нём, но Олли намного мягче. Надеюсь, вид сидящего в одиночестве парня растрогает его. — А что, если он не подойдёт? — спрашивает Кими, и он выглядит таким юным, что Макс хочет завернуть его и забрать домой. Он такой милый и доверчивый. — Тогда ты будешь знать, что попытался, и теперь мяч на его стороне. Кими торжественно кивает, садится на один из барных стульев и складывает руки на коленях. — Ты справишься, — ободряюще ухмыляется Джордж, увлекая Макса в сторону туалетов. И внезапно Макс чувствует себя очень и очень удачливым. Есть только одна причина, по которой Джордж вообще торопится увести его в туалет в таком месте. О, он чувствует себя гением. Секс даже не входил в план, но если возможность представится, он не откажется. За одним исключением: он, возможно, столкнулся с дилеммой. Он хочет как следует трахнуть Джорджа позже вечером дома, в постели, и обычно, когда они занимаются друг с другом оралом, дрочкой или чем-то ещё, Джордж не хочет повторять это дома. Раньше, когда они были моложе, он хотел, но в последнее время он начал немного успокаиваться. Это должно было бы наскучить Максу или заставить его волноваться, что их сексуальная жизнь полностью иссякнет в будущем, но всё, что он чувствует, — это лёгкое трепетное ощущение в груди. Ему нравится стареть вместе с Джорджем. Он не может долго задерживаться на этой мысли, потому что в тот миг, когда они добираются до туалета, Джордж прижимает свои губы к его. Это индивидуальный туалет, так что Макс закрывает за ними дверь, пальцы возятся с замком, пока он целует Джорджа в ответ. — Ты так хорошо с ним справляешься, — выдыхает Джордж, и по тому, как гордо он звучит, можно подумать, будто Кими — их собственный ребёнок. — Ты тоже. Он немного отстраняется, рассыпая поцелуи по всей линии челюсти и шее Джорджа, точно зная, что тому это нравится. — Ты же его сегодня одевал, да? — выдыхает он на чувствительную кожу горла Джорджа, гордый тихим стоном, который получает в ответ. — Как ты догадался? Ну, Кими никогда раньше не надевал белые брюки-клёш в клуб. Это было довольно очевидно. — Я тебя знаю, — отвечает он вместо этого. — Думаешь, Олли уже клюнул на наживку? Макса более чем умиляет то, как рот Джорджа никогда не останавливается. Всегда есть что сказать, остроумное замечание или вопрос на кончике языка. — Надеюсь, да, — мурлычет Макс, позволяя своим рукам спуститься к ремню Джорджа. Но прежде чем он успевает его расстегнуть, руки Джорджа ложатся поверх его: — Стой. — Что? — Думаю, ты его травмировал. Это настолько неожиданно, что Макс чуть не взрывается смехом, но, судя по серьёзному выражению лица Джорджа, он думает, что смех только втянет его в неприятности. Его губы, должно быть, дёрнулись от забавы или чего-то подобного, потому что Джордж уставился на него серьёзным взглядом, хмурясь. — Я серьёзно. После того как он рассказал мне об их ссоре, я сказал, что всё будет хорошо и они станут такими же, как мы, когда он достигнет моего возраста. Я думал, это заставит его почувствовать себя лучше, но он буквально разрыдался. Я не шучу, я был за рулём, и мне пришлось остановиться. Вот насколько это было серьёзно. И Макс немного смеётся над этим. — Как драматично, — усмехается он. — Он пошёл в тебя. — Он рыдал так, словно кто-то пытался убить его семью, я не мог поверить, — продолжает Джордж, тоже немного смеясь. — Блин, — смеётся Макс, теперь уже немного оскорблённый. — Мы не настолько плохи. — Я о том же! Честно, единственная серьёзная ссора у нас была в декабре прошлого года, но не каждый раз же всё так. Он уже собирается согласиться, но тут его осеняет: — Погоди-ка. При чём тут я? — Ну, очевидно же, что не я, — пожимает плечами Джордж, и Макс мысленно закатывает глаза. — И не я тоже. Он твой напарник. — Это ничего не значит. Он разговаривает с тобой так же часто, если не больше, — настаивает Джордж. — Вообще, люди в сети говорят, что все новички — это практически твои дети, не только Кими. — А тебя называют его Мамочкой, — парирует Макс. — Только потому что я старший напарник, а у вас двоих связь, выходящая за рамки командной динамики. Думаю, это делает ситуацию немного серьёзнее, — пожимает плечами Джордж, явно довольный собой. На его лице та самая самодовольная ухмылка, которую он всегда носит, когда думает, что выиграл спор. В каком-то смысле он выиграл, Макс не совсем уверен, что на это ответить. Возможно, ему стоило приложить больше усилий в школе, может, вступить в дискуссионный клуб или что-то в этом роде. — Ты такой незрелый, — вздыхает он, проводя рукой по волосам. — Незрелый? — эхом повторяет Джордж, брови сдвинуты. «Чёрт». Максу остаётся лишь в молчаливой покорности наблюдать, как Джордж отпирает дверь и вылетает из туалета. — Джордж! — кричит он, следуя за ним обратно сквозь толпу людей. У бара сидят Кими и Олли, кажется, они поладили, на обоих лицах — маленькие улыбки. «По крайней мере, у кого-то сегодня хорошее время», — думает он с горечью, но затем Кими показывает ему большой палец вверх, и он чувствует легкую вину. Он рад, что им удалось разобраться. Правда. Даже если этот дурацкий план разрушил его собственные планы. Хотя в глубине души он должен признать, что ему отчасти нравится бегать за Джорджем с извинениями. На самом деле, он получает от этого такое же удовольствие, как, он подозревает, Джордж получает удовольствие от того, что поднимает шум на пустом месте. Может, Кими был прав, не желая быть похожим на них. — Джордж, ты же знаешь, я не это имел в виду! — кричит он впустую. Британец уже так далеко впереди, что будет чудом, если он это услышит. Он не может дождаться примирительного секса.