Откровение

Этот день обещал превратиться в кошмар. Все началось почти невинно. Сначала Майк проспал. Просто забыл поставить будильник с вечера, и в итоге его разбудила уже Лили, когда готовила Джейн обед в школу. Та постоянно отнекивалась, всё-таки подростковый возраст, но маме никогда не отказывала. Затем он второпях забыл тетради пятиклассников дома. Черт бы его побрал вообще проверять их не в школе! Нет, решил всё сделать быстренько. Получилось как всегда. Мелкие происшествия преследовали его на протяжении целого дня. Рассеянность и недосып нещадно были по настроению и работоспособности. Успокаивали только приближающиеся каникулы. Да, Майк бы никогда не подумал, что будет работать учителем в школе. Не об этом он мечтал. Зайдя в дом, Майк хотел только одного: сесть перед телевизором и наконец-то расслабиться. У него почти получилось. Лили приготовила потрясающий ужин. Примерно в шесть вечера они всей семьёй собрались в гостиной, чтобы провести время вместе. Джейн то и дело мельтешит перед глазами и не может усесться за стол. Майка это почему-то раздражает. - Черт, не могу найти те кеды, - она прикусывает большой палец в волнении. - Мам, не помнишь, куда я их кинула? - Тут же вертится, ловя взгляд Лили. - Выражения! - Прикрикивает Майк, скорее по привычке. Лили осторожно откладывает ложку и вытирает рот салфеткой. Её тарелка быстро пустеет. Раньше, когда они только познакомились на последнем году колледжа, Майк любил эту спокойную часть своей жены, тогда девушки. Она будто всегда знает, что надо делать. В отличие от самого Майка. - Я постирала их позавчера. Глянь на батарее, милая, - она с теплотой смотрит на Джейн. Они оба - и Майк и Лили - обожают свою дочь. Хоть Майк и не часто показывает это (он всё-таки выбрал отстраненную модель поведения отца), но для него Джейн является всем миром. Он назвал её в честь своих самых дорогих людей - Джейн Уиллоу Уилер. - Спасибо, ма! - Только успевает крикнуть и уже убегает наверх. Майк методично водит ложкой по тарелке. В голову лезут всякие мысли. Они с Лили давно перестали испытывать былые чувства. Спустя столько лет (боже, Джейн уже 17!), Майк даже не уверен, что они там были. Да, он любил свою жену, но это была такая же любовь, как к своим друзьям. Просто спустя несколько лет отношений мама стала всё чаще интересоваться у него: когда свадьба? а дети? И он понял, что, наверное, пора. Майк часто вспоминал свои подростковые годы, смотря на Джейн. Он будто видел свою копию. И это пугало. Джейн была гиперактивной девочкой. Все её детство Майк переживал почти каждый день. Она была так до боли похожа на него, что иногда Майк просто садился около телевизора, Джейн играла рядом - и он смотрел. Смотрел и вспоминал. И он не мог понять, в какой момент его жизнь пошла не туда? Не подумайте, Майк просто обожал свою дочь, это не преувеличение, он в ней души не чаял, но всё остальное... Это будто не то, чего он всегда хотел. Майк на протяжении многих лет ощущает, будто предал часть себя. Но когда это случилось? Почему он даже не заметил? Как будто Майк проживает совсем не свою жизнь. Он просто залез в чьё-то тело. Но проблема в том, что эта кожа мала ему на пару размеров, а возврат не работает. И он живет с ощущением "не своего места" постоянно. Майк мог соврать, сказать, что эта жизнь - предел его мечтаний. Но фоновый шум в голове не дает забыть ни на секунду, что это всё - не его. И он понятия не имеет, что делать с этим фактом. - Нашла! Спасибо, мамуль, - громко кричит его дочь со второго этажа, а Майк вспоминает, как он пару десятков лет назад препирался с мамой из своей комнаты. Тогда у него были проблемы посерьёзнее: монстры, люди со сверхспособностями и военные. Сейчас его проблемы - это непроверенные тетрадки, где не будет ничего нового и программа по телевизору, которая опаздывает от расписания. И вот это Майка по-настоящему пугает. Что когда-то он был для друзей авторитетом, строил сложные планы и помогал убивать чудовищ, а сегодня кричит на свою дочь из-за неподобающих выражений, как когда-то делал его отец. И самое страшное, что менять что-то уже поздно. Всё. Он слишком долго выстраивал свою жизнь так. Да и что он уже сделает? Теперь он обычный школьный учитель, который ненавидит свою работу, замужем за женщиной, которую уважает, но не любит и лучшая часть его дня, прости господи, - сесть за удобное кресло. Во что ты превратился, Майкл Уилер? - Майк, дорогой, - громко обращается к нему Лили. - Что такое? - Быстро вынырнуть из воспоминаний и размышлений не получается, но Лили, кажется, уже привыкла к этой его части, которая в последнее время стала проявляться всё чаще. - Давай сюда тарелку, я загружу посудомоечную машину, - она протягивает ему идеально наманикюренную руку, и Майка отчего-то мутит. - Конечно, - у них часто случаются формальные беседы, но они всё еще остаются близкими людьми. Майк знает, что он тоже не является пределом мечтаний Лили, но они в этой лодке вдвоем и она справляется с бременем притворства куда лучше него. - Мам, пап, как я вам? - Джейн торопливо вбегает в гостиную. Сегодня она будто светится, и Майк невольно улыбается. Джейн начинает быстро кружиться, демонстрируя новую юбку. Майк помнит, как она восторженно отзывалась о ней в магазине. Это был один из тех редких дней, который они провели вместе, как отец и дочь. - Ты выглядишь просто замечательно, милая, - тут же высказывается Лили. Она всегда позволяла Джейн носить то, что та хотела. - Я согласен с твоей мамой, но позволь спросить, куда ты собралась на ночь глядя? - Нахмуривает брови Майк. - Пап, сейчас всего полседьмого! Со стороны Лили слышится "Действительно, Майк". - Тем более я останусь у Сэм на ночь, так что нечего переживать. Майк отступает. Сэм он знает давно. Они с Джейн со школы были лучшими подружками, всегда ходили приклеенные - Майк невольно вспоминал себя с Уиллом. - Ты уже решила, что подаришь ей на годовщину? - Откликается Лили. Она методично вытирает со стола, пока Джейн выбирает губную помаду. - Да. Представляешь, я нашла то самое издание "Оно", которое она хотела. Я так счастлива, надеюсь, ей понравится, - Джейн нервно притоптывает ногой, пока пытается выбрать лучший оттенок. Она поворачивается к Лили уточнить, какой подходит больше к её нежно-голубой юбке, но Майк ничего в этом не понимает и не принимает участие в диалоге. Пока не слышит кое-что, что привлекает его внимание. - Конечно ей понравиться, дорогая. Это ваша первая годовщина, я уверена, что ей нравится всё от тебя, - Лили тепло улыбается, Джейн наконец выбрала помаду, а Майк ничего не понимает. Затем Лили хитро улыбается и добавляет. - И вся ты. - Какая годовщина? Вы разве не в сентябре познакомились? И почему ты сказала первая? - Не понимающе спрашивает Майк. Джейн замирает у зеркала, так и недокрасив губы, а Лили перестает вытирать стол и застывает на месте с тряпкой. Майк не понимает всеобщего онемения. - Пап, ты серьёзно? - Джейн раздраженно поворачивается в его сторону. Что он вообще сделал? Почему атмосфера идиллии разрушилась в миг? - Нет, Джей, кажется, он действительно не знает, - спустя мгновение произносит Лили. Еще секунду они стоят в тишине, а затем она весело фыркает и начинает заново оттирать столешницу. - Не знаю чего? Вы можете уже объяснить? - Эстафета раздражение доходит и до Майка. - Боже, пап. Ты реально не знаешь? - Джейн тоже начинает тихо посмеиваться, как и её мама. Майк медленно сдувается, как шарик. - Мы с Сэм вообще-то встречаемся. Смысл слов доходит медленно. Майк чувствует себя в старом комедийном фильме. Будто сейчас выпрыгнет ведущий и скажет: попался? Майк почти ждет этого, но, конечно, ничего не происходит. Все продолжают заниматься своими делами, а внутри Майка струна натягивается до такого состояния, будто порвется от любого дуновения. - Встречаетесь в смысле видитесь? Ничего не понимаю, - бормочет под нос, пытаясь совладать с собой, а сам не понимает, откуда все эти нахлынувшие чувства. - Па-а-ап, не пугай меня, пожалуйста, - странно смотрит на него Джейн. - Встречаемся, значит, состоим в отношениям. Уже год. - Но вы же... Вы... - Пытается подобрать слова, но ничего не выходит. - Две девочки? - Вся легкость испаряется и теперь Джейн звучит напряженно, будто готова в любой момент защищаться. - Майкл, - так же предостерегающе говорит его жена, и у Майка наконец выстраивается мысль. - Лучшие подруги. Вы же лучшие подруги, - непонимающе, почти расстеряно, он перескакивает взглядом с одной на другую. Не понимает, почему эта ситуация его так трогает. Напряжение медленно покидает плечи его дочери. Взгляд Джейн становится хитрым и в моменте он понимает, что она сейчас скажет самую страшную вещь в его жизни. - Ну да, ну да. Я сомневаюсь, что лучшие друзья хотят целоваться и провести всю жизнь только вдвоем. Вот оно. Это контрольный в голову. Что он там говорил "сдувается, как шарик"? Нет, Майк лопается как, мыльный пузырь. После этих слов его будто нет. Всё настолько ненастоящее, что его рука невольно впивается в волосы, просто, чтобы проверить: это всё еще он? Он всё еще жив? К сожалению, да. - Пап? - Рядом раздается обеспокоенный голос Джейн, Лили суетится, ищет что-то на столешнице. А Майк уже не здесь. Майк находится в Хоукинсе, в подвале, рядом со своим лучшим другом. С человеком, с которым он, Майк, хотел "провести всю жизнь только вдвоем". Майк видит будто в замедленной съёмке, прокручивает в голове снова и снова: "- Ну в таком случае, мы сойдем с ума вместе, да? Мальчик рядом улыбается. Кажется, плечом к плечу они готовы пройти все испытания, которые им уготовила жизнь. - Да, два сумасшедших" Майку нечем дышать. Вокруг него люди. Его жена суетится рядом, пытается что-то сказать, но он не слышит. Просто не может. Слишком много воспоминаний проносится в его голове сейчас, спустя столько лет. Осознание, что он думает об этом так поздно, обрушивается на него, словно он прямо сейчас в центре землетрясения. Майку становится жарко и стыдно. Он ничего не соображает. "Хотят целоваться" эхом звучит в его голове и он думает только об одном: как в Леноре, весной 1986 он пялился на своего лучшего друга, пытаясь потом оправдать это всеми способами. Как он заглядывался не на Оди, а на ее сводного брата. Майк не мог отвести взгляд от Уилла, который за полгода вдруг вымахал и расширился в плечах. Его изгибы рук всегда привлекали Майка - в эстетическом смысле, конечно! - но его пальцы сводили Уилера с ума еще долгое время после той поездки. Не упрощало ситуацию и то, что Байерсы поселились в их доме на восемнадцать месяцев и, господь свидетель, Майк просто не мог перестать смотреть на Уилла. Но это было так неправильно по отношению к нему. Майк всё время боялся, что его поймают на этом разглядывании. Стыд затоплял его сознания, хотя он даже ничего плохого не сделал. Но ему было так страшно от своих мыслей, что лучшим решением стало похоронить их. Ведь Уилл не такой, Уилл "правильный", а у Майка была его Оди и вот это уже являлось "нормальным". Ему все так старательно напоминали об этих отношениях, что он просто не мог сказать Одиннадцать, что не любил её. То есть, конечно любил! Но не как девушку. Он всю жизнь боролся с этим равнодушием. Он так много раз пытался убедить себя, что вот Лили - та самая, что он сходит с ума от чувств к ней, но на самом деле Майк сходил с ума оттого, что внутри него не было ничего. Пустота. Полное равнодушие. И его это так раздражало. Он просто хотел один раз вписаться в общество, в это понятие "нормальности". Все вокруг твердили ему, что Одиннадцать (а потом уже Лили) - любовь всей его жизни, и Майк просто принял это как должное. Будто люди могли знать о чём он думает и чего хочет, но суть в том, что никто - даже сам Майк - не представляли какие внутренние бои ведутся в его душе. Майку все подростковые годы казалось, что что-то не так. В какой-то момент он просто больше не мог касаться Уилла. В его голове постоянно появлялись образы, от которых щеки теплели, а в животе завязывался узел. Он не мог допустить, чтобы кто-то узнал. Он не позволял себе думать об этом в течение дня. Он так сильно отдалялся от Уилла, что страшно подумать, какого было его лучшему другу, но по другому Майк не мог. Его отец долгие годы плевался в телевизор, называл разных певцов "педиками" и осуждал сына за отрощенные волосы. А ещё Майк помнил Лонни. Помнил, как маленький Уилл сжимался при одном взгляде на него. Они редко оставались у Байерсов с ночевой, но когда это случалось, Лонни не позволял даже семилетним Уиллу и Майку спать на одной кровати. Лонни был самым большим кошмаром в жизни Уилла, и Майк его ненавидел. Всегда сжимал маленькие кулаки и хмурил брови, когда видел пьяное лицо отца своего лучшего друга. Он знал, что Лонни тоже ненавидел таких как Майк. Может, он просто чувствовал? Потому что в конце концов этот придурошный и ничего не добившийся мужик оказался прав в своей паранойе. Прав в том, что Майк Уилер до боли во всём теле хотел провести целую жизнь со своим Уиллом. И это заставляло его пугаться как никогда. Майк не боялся монстров, изнанки и злых военных, как тогда он страшился себя. Он чувствовал себя грязным, хотел отмыться, но самое главное - никогда не заразить подобным Уилла. Все передачи, которые смотрел его отец, все шепотки на кухне и громкие возгласы в школе - они все смешались в его голове и преследовали каждый день. Майк даже не понимал, что делал не так, ему просто было стыдно и он хотел зарыть эту часть себя, спрятать так глубоко, чтобы никто никогда не нашел. К сожалению, его дочь не знала об этом желании. Она просто была смелее его. Смогла принять эту часть себя. И то, с какой легкостью она произнесла эти слова, слова, которые преследовали Майка много лет, на протяжении его дружбы, рушит все внутренние стены. Как? Почему он не мог об этом даже подумать - стыд сразу поднимался откуда-то снизу - а она делает это с такой легкостью? И в голове Майка сейчас отчетливо всплывает картинка: Как он, более молодой, лет двадцать, также крутится у зеркала и болтает с Нэнси про подарок для Уилла. Не на день рождение, не на новый год или рождество. Нет. На их годовщину. И тогда всё будто становится на свои места. Майк понимает, что в его жизни не так. Понимает, когда всё пошло не туда. И все эти "что если" заполняют его сознание. Майку становится плохо от подозрения, которые маячит где-то на периферии: ведь если бы он был чуть смелее, если бы не струсил тогда на вышке, сейчас всё могло быть совсем по-другому. Они с Уиллом могли отмечать так много годовщин, могли провести жизнь только вдвоем и целоваться каждый день. Но сейчас у Майка Уилера жена и дочь, а у Уилла Байера, его Уилла, любящий парень и работа мечты. И Майку хочется рыдать, хочется открыть рот и закричать так сильно, чтобы у него лопнули перепонки и из глаз пошла кровь, а он ничего не слышал и не видел. Но больше всего ему хочется взять прямо сейчас телефон и позвонить Уиллу. Буквально умолять о прощении. Но вот в чем проблема - Уилл счастлив, Майк это точно знает. Они созваниваются стабильно раз в месяц и делятся свежими новостями. И Уилл счастлив без него, Майка, в своей жизни. И вся жизнь Майка рушится от одного предложения. Его существование становится бессмысленным - хотя до этого ему казалось, что падать уже некуда. Он не знает, что делать со всем этим. Единственное, о чем он сейчас думает - он всё испортил и ничего не может с этим сделать. Осознание пришло слишком поздно. Майк не знает чего он желал больше - чтобы его дочь никогда не произносила этих слов и он больше не мучился от всего этого снежного кома из чувств, или чтобы она всё-таки произнесла эти слова раньше и он также мучился, только намного дольше. Ведь он уверен: ни в одной из вселенных у него нет счастья с Уиллом. Он чувствует себя Иисусом на кресте, он умирает. Не физически, нет. Где-то внутри. Майк несёт весь груз таких же людей, как он. Уилер вдруг понимает: он действительно грешник. Но его грех в молчании. И с этим уже ничего не сделаешь. Этот человек, которым он был больше двадцати лет - это не Майк Уилер. Настоящий Майк Уилер умер слишком давно и воскресить его - задача непосильная. От него осталась только пустая оболочка. Но, может быть, его дочь будет счастлива с любимым человеком, ведь она оказалась смелее. - Майк! Майк, дорогой! Медленно ощущения реальности возвращается, в один момент он начинает слышать всё: и работающую посудомойку, и капающий кран, и всхлипывающую Джейн. - Джейн? Почему ты плачешь? - Пап, боже, я не думала, что мои слова так на тебя подействуют... Я... - Её речь стала звучать запутанно и внезапно Майк четко почувствовал влагу на своем лице. Всё это время он тоже плакал. - Всё хорошо, милая, всё в порядке, - он легонько подвигает Джейн к себе, а в его голове сотни мыслей кружатся и смеются с этого словосочетания "лучший друг". Лили кидает на него странно-обеспокоенный взгляд. Она всегда была чуткой. Майк чуть не смеется от облегчения. Он ведь знает, Лили действительно его поймет. Она правда как его подруга. - Передавай Сэм привет и приглашай её к нам на обед, - отстранившись, мягко говорит Майк. В глазах Джейн сквозит неуверенность. - Точно? Ты так странно отреагировал. - Точно. Это не связанно с тобой. Беги к Сэм, - он тепло улыбается и кожа, стянутая пленкой от соленых слез, неприятно натягивается. - Я тебя люблю, пап. Пока-пока, - она неуверенно им машет, не до конца понимая, действительно ли ей уходить. Но Лили уже вышла в коридор, тихонько её провожая. Майк слышит, как дверь открывается и закрывается. Шаги тут же направляются обратно в гостиную. Лили аккуратно становится около прохода. Её глаза блуждают по заплаканному лицу Майка, будто она что-то поняла. - Расскажешь? - Мягко спрашивает она, давая выбор. Майк не мог её обманывать. Он и так обманывал себя слишком долго. Ответом становится кивок. - Кажется, мне надо начать с моего лучшего друга... Этот день обещал превратиться в кошмар, а стал самым большим откровением в жизни Майка Уилера.