Мясо

Мой муж сейчас в командировке. Я осталась дома совсем одна, ведь наши дети очень редко навещают нас из-за своей занятости. Я уже не помню, сколько дней я провела в одиночестве. Может, день, может два, а может уже вообще прошла неделя или же месяц. Я не в том состоянии, чтобы запоминать подобные вещи, лучше держать в голове что-то поважнее, чем эти пустяки. Дом пропах гнилью. Я не знаю, что с этим делать, и также не имею и малейшего понятия: это от меня или какого-то продукта, давно забытого на столе. Я хочу и одновременно не хочу подниматься с кресла, но Он требует еды. Он всегда требует еды... Сколько уже это длится? Сколько времени часть моего сознания находится в буквальном плену этого создания? Увы, я не помню даже его названия, но он велит называть его просто Аинтом и никак иначе. Хорошо, несмотря ни на что, моя память на имена все такая же хорошая, от чего даже я сама в лёгком шоке. Но похоже, я опять сбилась с мысли. Сколько уже времени мой мозг паразитирован этим существом? Большую часть моей жизни. А все это произошло только из-за моей ошибки молодости. Кто же знал, что все это была не шутка, а реальность? Я думала, я делаю это во благо. Я думала, что могу в любой момент остановиться и остаться безнаказанной, но нет, они меня наказали. Жестоко наказали. Я провела рукой по своим полностью белым из-за ранней седины волосам. Хоть я уже и старая, но поседела я рано. Но эти все слова сейчас ни к чему. Главное — поесть. Главное — прокормить паразита, чтобы он не начал питаться моим мозгом. Еле-еле я поднялась на ноги, перебирая ими, опираясь о стену, чтобы не упасть, ведь я уже и не помню, могу ли я ровно самостоятельно ходить или же нет. Хотя... что я вообще помню? Не важно... Наконец добравшись до кухни, я увидела лежавшую на столе чашу с едой. Ах да, я вчера это приготовила. Название этого блюда, как вы уже поняли, я не помнила. Скорее всего, прочитала первый попавшийся рецепт в кулинарной книге и сделала поесть хоть что-то. Нет, меня не пугает страх смерти от голода, меня пугает то, что я умру из-за того, что паразит начнёт то ли поедать, то ли разъедать одним лишь своим существованием мой мозг. Я не знаю правильного ответа, ведь Аинт использовал оба из вышеперечисленных. Доковыляв до стола, я взглянула на содержимое. Вчерашняя еда. Там точно есть мясо, ведь паразит любил мясо. Но, к сожалению, я помнила, что именно это за мясо и как я его получила. Это мясо буквально пару дней назад дышало, бегало, резвилось и любило меня. Я не осознавала, что тогда делала, но сейчас мне тошно даже на это смотреть. Но Он хочет этого, даже если я не хочу. Мне буквально придётся затолкать себе в глотку эту еду сквозь слёзы и тошноту. Все равно придётся. Оно было полусырым, если его разрезать, то из него можно запросто выдавить кровь. Да, как и ожидалось, любимая еда паразита. Может быть, и моя, но точно я не знаю. Есть ощущение, словно мой разум и душа уже слились воедино с этим существом, но как это на самом деле узнать мне не суждено. Ведь даже если я и вскрою свой череп, то явно не увижу ничего, ведь умру от потери крови, а такого я не хочу. У меня низкий болевой порог, а испытывать столь ужасающую боль я не хочу, по крайней мере сейчас. Может, моё мнение изменится, если оно, конечно, у меня есть. Но теперь придётся перейти к главному и наконец начать заталкивать внутрь себя эту еду. Я ела без особых раздумий, запихивая куски мяса в свой рот. Я не знаю, что я ела, но паразит требовал кормёжки, чтобы выжить, поэтому я ела и ела, пока мой рот наполнял металлический, слегка солоноватый привкус крови, также чувствуя вкус кремовой, почти что маслянистой жировой прослойки. К сожалению, попался кусок мяса, в котором был жир. Не люблю жир, но Ему, казалось бы, всё равно на его наличие в этом блюде, так что мне ничего не остаётся, кроме того как жевать куски мяса, чуть ли не захлёбываясь в вязкой, обволакивающей язык крови. Я не могу сказать, вкусно это или нет, также как не могу определить, нравится ли это мне. Я давно потеряла свое личное мнение, зачастую за меня думает, иногда говорит паразит. Кажется, теперь он знает меня куда больше, чем я сама, и это меня огорчает. Ведь я должна быть собой. Почему мою личность кто-то буквально присваивает себе? Это же вроде несправедливо. Или я уже не считаюсь человеком, и со мной можно делать такие вещи? Наверное, раз паразит это делал, то скорее всего это было правильно. Тем более протестовать я никак не могла. Мне было просто-напросто невыгодно это делать, или же я была беспомощна. Я продолжала есть, всё также насильно запихивая в себя полусырые куски мяса. Я делала это не первый раз и уже привыкла к этому доминирующему вкусу металла, что зачастую оставлял послевкусие. Но я всё равно ела и ела, ела и ела, ела и ела, не обращая ни капли внимания на этот вкус из-за того, что он стал уже максимально обыденным в моей жизни, так как питание паразита было регулярным — раз в неделю. Эту вещь я запомнила также хорошо, как имена моих родственников и вообще близких для меня во всех временных отрезках людей, но стала забывать лица своих давно умерших от старости родителей. Я бы отдала буквально всё, что у меня есть, за то, чтобы просто вспомнить, какого цвета были глаза у моей мамы, вновь вспомнить её добрую, любящую улыбку, лицо моего отца, который до последнего меня защищал, даже когда я объективно была не права, и вообще все черты моей бабушки, которая больше всех плакала, когда мне пришлось переехать из Испании в Великобританию, чтобы помочь моей довольно серьёзно заболевшей тетушке. Но вещью, которую я очень хочу забыть, это тот факт, что сейчас я буквально ела полусырое мясо своего собственного сына, убитого также моими собственными руками, только ради того, чтобы прокормить и позволить жить как и себе, так и этому паразиту, который заставляет меня делать все эти ужасные вещи из-за безвыходности.

Скорее всего, я и вправду просто жалкая и никчёмная.