Один день в Гаупхвахте

Первый день. Братишку и Пахома заставили уйти из камеры, чтобы пройтись по коридору в некий «Подвал». Братишка сопротивлялся, но капитан угрожал ему, что если он будет сопротивляться, то «тебя ударят 120 раз шприцрутеном по жопе так, что отрежет часть!» Позже капитан упомянул, что это была такая отсылка на «120 дней Содома». Никто не оценил эту отсылку, поскольку никто из них, кроме него, не знал про эту книгу, а ведь он её купил у знакомого из ГДР чуть более месяца назад. Братишка и Пахома заставили лежать на животе, тем временем им связали руки. Капитан снял штаны с Епифанцева и заставил его съесть огурцы с молоком, а потом ждать. У Епифанцева начался понос, и капитан со словами «Караул! Караул! Начинайте пир!» начал ложить понос, который был довольно густой, на тарелку с изображениями цветков. Братишка был в полном шоке: «За что мне всё это...? Вы там, блять, все ебанулись! Пошли вы нахуй!» Но дальше капитан и сам снял штаны и начал мастурбировать, чтобы сделать пенис крупнее. Через несколько минут он аккуратно вылил некоторый понос себе в уретру и позвал капитана с импровизированной катаной, чтобы тот отрубил ему пенис, и тот это сделал. Кровь лилась довольно быстро, и капитан заставил пить её и Братишку, и Пахома. Заставил Пахома так, чтобы его сопли попали прямо в тарелку с поносом. Это было сделано, после чего Пахом пальцами ел зелёные комки и черноватые отходы. Братишка орал: «Охранник! Почему ты стал его слушаться? Ты же раньше был полковником!» А Пахом только и продолжал свою песню: «Зелёный слоник к нам придёт». Капитан заставил охранника ржавым ножом отрезать ему голову, на что охранник согласился. Он взял и начал пилить шею с задней стороны и остановился у позвоночника. Впрочем, капитан вряд ли в этот момент хоть что-то ощущал, так как его организм отключил боль, и он просто потерял сознание, закатив глаза. Спустя удары ему удалось полностью отрезать голову, и он начал массировать мёртвыми губами его вялый член. Также он вынул трахею, почти кончил в ухо, но передумал в последний момент. Из обезглавленного трупа и со словами «Прощай, Родина» застрелился. Братишка окончательно убежал и только и мог, что выть. Он мог отрезать верёвку, хотя своими движениями больше порезал себе руку. Он потерял сознание, и ему приснился сон, как он стреляет из трахеи, как из гранатомёта, так что вылазит прямо из гауптвахты в торговый центр, где он стреляет в танки, которые от трахейных пуль взрываются за несколько секунд. Пахом уже был почти в вегетативном состоянии, и если раньше он хотя бы говорил более-менее членораздельные слова, то здесь же он говорил..." Кавалькадой ' из слов. Братишка умер от кровопотери, а Пахом начал расчленять тело братишки: он отрезал руки, ноги, голову и приставил всё это к голове, сделав этакий, что сейчас можно было бы назвать, человеческим смёшариком . Голый, только в расстёгнутой кителе, он вышел из подвала и начал идти в другое помещение. Охранники же были в шоке и быстро повязали его, так как за это он должен был быть расстрелян. С вопросами они пошли в подвал, где увидели мёртвого начальника и расчленённые тела. Но они ещё не знали, что забыли пистолет в кабинете, где был Пахом.