Город не для всех

— Ну, привет. А где Руслан? — спросила я, выходя в коридор. — Они уже ушли. А меня заставили зайти за тобой. Я конечно мог бы сказать что ты не захотела и ак далее ,но они подумали бы что я тебя убил , так что ,пошли, — Дима был немногословен, но предельно информативен. Мы вышли в сумерки. Идем и просто молчим. Он не делает попыток заговорить, а я не знаю, с чего начать. Растаявший снег под ногами стал обычными лужами и грудами грязи . — А чего ты вечно такой злой? — я решила спросить напрямую, без экивоков. Этот вопрос слишком сильно давил на меня. Дима даже не повернул головы, лишь ускорил шаг. — Я не злой, — бросил он через плечо. Это не был полноценный ответ, но я поняла, что больше из него сейчас не вытянуть. Мне нужно опять эго набухать что бы разговорился ?Ладно, подождем. Перед набережной гуляли красивые, тяжелые волны, с шумом разбиваясь о гранитные парапеты. В темной воде отражались редкие фонари, а высоко над городом уже отчетливо была видна луна — холодная и бледная. Черные облака, тяжелые от сырости, почти полностью затянули небо, оставляя лишь узкие просветы. Если бы это было свиданием, всё вокруг казалось бы чертовски романтичным. Но к сожалению это был не вечер для двоих. Тем более с кем ? С кислым ? Ну уж нет . По бокам выложенной плиткой тропы стояли закрытые, заколоченные на зиму ларьки. Летом здесь наверняка продавали мороженое, липкую сахарную вату и разные напитки, но сейчас они выглядели как призраки ушедшего праздника. Я никогда не любила старые вывески: пожелтевшие от времени, облезлые, с облупившейся краской. Глядя на них, мне казалось, что, даже если обновить вывеску, сам магазин внутри уже никогда не засияет прежней новизной. Наверное, так же происходит и с людьми. Когда человек выгорает изнутри, когда в его душе гаснет свет, он уже никогда не станет таким, как раньше. Старая оболочка может остаться, но огонь навсегда исчезает. Мне искренне жаль тех, кто выгорает. И до дрожи жаль, если когда-нибудь я выгорю сама. Впереди, в неярком свете уличных ламп, уже виднелась толпа. Плюс-минус одиннадцать человек — костяк нашей группы. Многих из них я уже видела в ангаре, узнавая по осанке и широким спинам. Поздоровавшись короткими кивками и рукопожатиями, мы двинулись дальше, в сторону городского рынка. Незнающий человек, увидев нас со стороны, подумал бы, что идет просто огромная компания подростков на какой-нибудь шумный квартирник. А вот любой местный, завидев эту монолитную колонну, точно знал: это скины. Кто-то, возможно, думал, что они злые, неправильные или просто убийцы. А кто-то, напротив, видел в них силу,порядок и светлое будущее. Обыватели всегда видят то, что хотят видеть. — Здарова, я Денис, — из толпы ко мне подошел высокий парень, на вид лет двадцати. В нашей среде его назвали бы «патлатым» из-за волос, которые были чуть длиннее стандартного ежика и сильно выбивались из фона лифчиков, но мне было плевать на длину волос. Он выглядел довольно милым: такие же мягкие щечки, как у меня, и глубокие карие глаза, в которых светился неподдельный интерес? Всё же давно я не испытывала влюблённого мужского внимания, настолько что перестала различать некоторые намерения . — Привет, Лия, — ответила я. Такого парня вполне можно было наградить искренней улыбкой, он не вызывал того внутреннего напряжения, которое всегда исходило от некоторых личностей. Начать разговор он решил не с погоды, а сразу с глубокой философской темы. Мне это мгновенно понравилось — банальные вопросы по типу «сколько тебе лет» и «чем увлекаешься» насточертели мне еще в школе. Они казались слишком обычными что ли для знакомства. — Как ты думаешь, существует ли смерть? — спросил Денис, глядя куда-то вдаль, на темную линию горизонта. Я только успела набрать в легкие воздуха, чтобы обдумать ответ, как Дима, который всё это время шел чуть позади, влез в наш разговор. — Смерти нет. Есть только любовь и идея, — отчеканил он. Как быстро втиснулся в диалог, так же быстро и ушел в другой край колонны, снова оставляя нас наедине с вопросом. Я посмотрела ему вслед, а потом повернулась к Денису: — Как бы банально ни звучало, но всем теориям есть место. Для меня смерть — это когда ты больше ничего не чувствуешь. Совсем ничего. Когда ты не испытываешь эмоций, тебя больше ничего не радует и ты не ощущаешь ни боли, ни тепла. Ты просто существуешь. Вот это и есть конец. — А я вот думаю, что смерти как таковой нет, — Денис воодушевился, — есть параллельные реальности. Слышала о теории «квантовой смерти»? Суть в том, что ты не умираешь окончательно, а твое сознание просто переносится в другую реальность. Там те же люди, те же улицы, просто сюжет развивается по-разному. В одной реальности ты споткнулся, а в другой — устоял. Говорить о смысле жизни и устройстве мироздания всегда было интересно. Эта тема затрагивает каждого, все аспекты нашего существования без исключения. Стоит только всерьез задуматься о чем-то подобном, и можно пропасть в своих мыслях на несколько часов, забыв, что ты идешь по грязному рынку в компании бритоголовых парней и не только .... Денис, кажется, не собирался останавливаться. Он почувствовал во мне родственную душу, готовую рассуждать о высоком. — А что ты думаешь о влюбленности? — продолжал парень, заглядывая мне в лицо. Я на мгновение замолчала, прислушиваясь к шагам ребят где-то поблизости, пытаясь обдумать что моя голова может выдать на вопрос. — Как тебе сказать... Ну, вот я еще не знаю этого чувства по-настоящему. Может, я уже влюбилась, а может, еще нет. Но я думаю, что, как только это случится.Я просто это пойму. Это будет как вспышка, которую ни с чем не перепутаешь. Ну по крайней мере мне так кажется. Мы продолжали идти вперед. Рынок встретил нас тишиной и запахом пустых прилавков. Денис что-то продолжал рассказывать, но я кожей чувствовала на себе взгляд Кислого. Он был далеко, но его присутствие ощущалось острее, чем любые теории заговоров. Холод уже начинал торкать руки и ноги ,но Дениса, казалось, холода вообще не чувствовал. Он шел рядом, постоянно сокращая дистанцию, и всё продолжал свой монолог, перескакивая с квантовой физики на психологию отношений. — Слушай, Лия, а ведь если подумать, то влюбленность — это тоже своего рода выбор реальности. Мы просто подсознательно ищем того, кто отражает наши внутренние нехватки, — улыбнулся— Вот я, например, сразу вижу людей, у которых внутри есть душа. В тебе она есть. Это притягивает. — Он чё ко мне откровенно подкатывает ? Я шла, засунув руки глубоко в карманы бомбера, и просто кивала. Его слова были интересными, даже слишком правильными по моему мнению , будто эму пять минут назад рассказали все мои мысли. Периферийным зрением я постоянно ловила фигуру Димы. Он шел чуть поодаль, шагая своими тяжелыми мартинсами по плитке, и с каждым словом Дениса его лицо становилось всё мрачнее. Если раньше он был просто недовольным , то теперь от него буквально веяло тяжестью. — Знаешь, я бы хотел тебе одну книгу дать почитать, там как раз про... — Денис не успел договорить. Дима резко сменил траекторию и буквально вклинился между нами, плечом отодвигая Дениса в сторону. Он остановился так резко, что нам тоже пришлось затормозить. — Слышь, Дэнчик, — голос Кислого прозвучал как скрежет металла по стеклу, — ты чё до неё доебался? — Именно сейчас маты из его рта звучали не как обычно , а как будто он сейчас гавкнет и зарычит . Денис опешил, вскинув брови. — В смысле? Мы просто разговариваем, Димас, расслабься. — Я те щас расслаблюсь, — Дима сделал шаг вперед, нависая над парнем. — Ты чё тут, лекции пришел читать? У нас обход, а не философский кружок в библиотеке. Иди вон, с пацанами впереди попизди о вечном, а от неё отьэбись, нечего детский мозг забивать хуйней . — Детский? Та ты всего на пару лет старше меня . Подумала я , но решила не подливать масла в огонь и не устраивать разборки на троих. Атмосфера мгновенно накалилась. Пацаны впереди начали оборачиваться, чувствуя, что в хвосте колонны назревает заваруха. Руслан даже притормозил, с интересом наблюдая за сценой. — Да чё ты заводишься-то? Лия вроде не против была, — Денис попытался улыбнуться, но, встретившись взглядом с Димой, быстро понял, что сейчас не время для шуток. Глаза Кислого сузились до опасных щелок, и в них горело что-то посильнее простой злости. Это была чистая, неразбавленная злость, которую он даже не пытался скрывать. — Ладно , забей — процедил Дима сквозь зубы. И эго лицо снова стало безразличным . Блять , эбучий случай , вот чё это сейчас за хуйня была ?. Теперь все мои мысли о том почему он такой странный умножились на на десять в квадрате. Что на этот раз то ? Неужели он настолько идеологист в группе что не терпет даже таких разговоров ? Насколько много эще таких вопросов у меня появится ? Денис поднял руки в примирительном жесте, бросил на меня быстрый, сочувствующий взгляд и, быстро зашагал вперед к остальным. Мы шли уже вдвоем сзади дорожки. Дима тяжело дышал, его кулаки были сжаты. Я смотрела на него, приподняв бровь, пытаясь скрыть за иронией то, как бешено заколотилось моё сердце. — И что это было? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Защитник нашелся? Он резко обернулся ко мне. — Бесит, — коротко бросил он. — Что именно? Философия или Денис? — Бесит, когда всякие патлатые в уши ссут, а ты стоишь и улыбаешься, — он подошел вплотную, так что я снова почувствовала запах его сигарет и тот самый жар, который был недавно в эго квартире — Пошли. Дура. - А.Х.У.Е.Т.Ь я ещё и дура ? С чего бы вдруг блять ? Хотелось бы мне прямо сейчас дать эму в рожу так не хочется ведь затевать второй конфликт за один вечер . Ничего , я ему ещё припомню ... Он не дождался ответа, схватил меня за локоть и потащил за собой, догонять группу. Дойдя почти до самого центра города, где старые дома прижимаются друг к другу, образуя темные каменные стены, Руся остановился. Он окинул нас своим взглядом и распорядился: кто хочет, может идти дальше если ещё не замерзли, а остальные — в расход, по домам. И конечно же было главное условие: по одиночке не ходить, город ночью ошибок не прощает. Особенно Питер. Потому мы с Лёхой решили двинуться вместе дабы не накалять обстановку с Денисом. Наш путь пролегал через городской парк, который в это время суток выглядел как декорация к фильму ужасов. Ночью смотреть на всё это было даже интересней: знакомые аллеи превращались в тропы "смерти", деревья тянули свои костлявые ветви к небу, а привычные цвета стирались в пыль. Людей не было, фонари почему-то не горели, погружая дорожки в густую, почти осязаемую мглу. Тишина стояла такая, что было слышно собственное дыхание, но вдруг её разрезал истошный, захлебывающийся крик где-то в глубине парка. Мы переглянулись и, не сговариваясь, сорвались с места, побежав на звук. Приблизившись к старой ротонде, мы замерли. В ветвях кустов я заметила девушку, прижатую к земле. Над ней навис черномазый мужик огромного телосложения, на вид лет сорока пяти, который в яростном порыве пытался её изнасиловать. Его хриплое дыхание и плач жертвы смешивались в один жуткий рёв. — Тссс, — я вовремя положила палец Лёше на губы, приказывая замолчать, пока крики девушки становились всё тише от бессилия. Лёша, несмотря на весь свой боевой задори мысли сразу же накинуться на него ,в этот момент повел себя как хороший мальчик — застыл на месте и буквально перестал дышать. Ведь кто знает , может у него пистолет в кармане и он услышав нас всех перестреляет. Рука привычно нырнула во внутренний карман бомбера, пальцы сжали холодную рукоять ножа. Я подобралась чуть ближе, стараясь не хрустнуть ни единой веткой. Секунда — и я, вложив в движение всю силу, что у меня была, сунула нож прямо в его сонную артерию. Он даже не успел понять, что произошло. Громила замер, его глаза расширились, и он начал захлебываться в собственной крови, конвульсивно биться в судорогах. Это было мерзкое и стремное зрелище: запах железа ударил в нос, а звуки, которые он издавал, напоминали бульканье сломанного крана. Но это зрелище спасло человеку возможно девственность, а возможно, и целую жизнь. Раньше я часто задумывалась о том, почему люди играют в бога и убивают тех, кого хотят. Но в ту минуту я окончательно поняла: иногда через руки других Бог дает возможность спасти невинных, а не бессмысленно уничтожать жизни ради забавы. К сожалению, так работает не со всеми — есть просто конченые убийцы и их действия никак не подвергаются оправдания . Девушка, внезапно оказавшаяся на свободе, рухнула на землю. Она обхватила коленки руками, и её накрыла настоящая истерика. Я подобрала её сумку, отброшенную в сторону во время сопротивления, и протянула ей. — Держи. И лучше иди домой немедленно. Забудь всё, что здесь видела, — мой голос был холодным и твердым, не терпящим возражений. Она кивнула, глядя на меня глазами, полными ужаса и благодарности, и быстро исчезла в тени деревьев. Я повернулась к застывшему напарнику. — А ты помоги мне его оттащить, — кивнула я на обмякшее тело. Лёха смотрел на меня в полном восторге, в его глазах читалось нескрываемое восхищение моей решительностью, а вот я восторга не испытывала. Мужик весил под сотку килограммов, и возиться с этим грузом было сомнительным удовольствием. Кое-как справившись с тяжелым телом, мы дотащили его до края парка, где находился небольшой, но глубокий пруд. Глухой всплеск — и вода сомкнулась над тем, кто еще пару минут назад считал себя хозяином положения. Мы быстро слиняли оттуда, стараясь не привлекать внимания редких машин, и уже через пятнадцать минут стояли у моего дома. Адреналин медленно отпускал, оставляя после себя лишь привычную пустоту. Ночь окончательно вступила в свои права, придавив город тяжелым холодным одеялом. Мы остановились у детской площадки, которая в темноте выглядела как кладбище странных железных конструкций. — Может, пойдём чаю попьём? Не знаю, как ты, а я задолбалась в край, настолько насыщенный день , ужас просто.— выдохнула я, запрокинув голову и глядя на беззвездное серое небо, которое именно в этом городе казалось выше, чем в любом другом месте. Лёха устало потер лицо ладонями. — Ой, не… поздно уже для чая. Давай лучше тут посидим пару минут, — он кивнул в сторону скамейки. Мы уселись на свежевыкрашенную древесину, которая еще сохраняла запах краски. Лёха откинулся на спинку и ловким, привычным движением выудил сигарету из помятой пачки. Картон был густо изрисован черной ручкой: поверх оригинального дизайна красовалась косая надпись «Самец» — народное название всем известной фирмы «Camel». Он протянул мне вторую сигарету и поднес зажигалку почти к самому моему лицу, чтобы я могла подкурить. Огонек на мгновение выхватил его расслабленную рожу. — Слушай, хотела спросить… — я замялась, выпуская первую струю горького дыма и подбирая слова. — Почему Дима такой странный, когда я рядом? Сразу злеет, замыкается, будто я ему лично в суп плюнула. Ты же его лучший друг, должен знать, в чём дело. Лёха глубоко затянулся, прищурив один глаз от едкого дыма. Его веселость на мгновение испарилась. — Только клянись, что не сдашь меня. А то прибьёт. Он говорил заговорщицким тоном, понизив голос до полушепота, будто мы двое школьников, затеявших сплетню в туалете на перемене. — Клянусь, — серьезно ответила я, подавшись вперед. — Помнишь инцидент на его балконе? — Лёха пристально посмотрел мне в глаза. — Я думала, это сон… — у меня перехватило дыхание, а сердце предательски пропустило удар. — Значит, там всё-таки было то, о чем я думаю? — Да, вы и вправду сосались, — Лёха хмыкнул, качнув головой. — Короче, после того случая он вообще ёбу дал. На следующее утро проснулся и заявил, мол: «Алкоголь — хуйня, сигареты — хуйня». Отбросил всё разом, сказал, больше не будет. Говорил, что слишком много дерьма в жизни происходит из-за потери контроля. А я же его друг… — Лёха сделал паузу, медленно выпуская густое облако дыма. — Решил его поддержать и вместе с ним бросить. Только вот я, видишь, втихую покуриваю, а он держится, как кремень. Я думаю, у него просто лютая ломка без никотина, вот он и злой на весь мир ходит. — Ну и? При чём тут я? — не выдержала я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — А при том, что его тогда знатно перекрыло. Когда он осознал, что потерял свой первый поцелуй по пьяни… Понимаешь? Не по любви, не в романтичной обстановке, а просто из-за бухла. Он же у нас идеалист хренов. Вот он теперь и стыдится тебя. Стыдится того, что сорвался, и того, что ты — свидетель его слабости. — Ну пиздец, чё сказать, — я нервно отряхнула пепел. — Мне он вообще ни слова про это не сказал. Я всерьез думала, что мне это приснилось в алкогольном бреду. И чё теперь? Как мне с ним нормально разговаривать, если он меня стыдится? — Честно? Хуй знает, — Лёха пожал плечами. — Он до тебя с бабами вообще толком не общался. Так, привет-пока. Только с одноклассницами в школе по делу да с матерью… — он на секунду задумался и закинул нову на саму скамейку. — Ну и ещё с одной девчонкой была история, которая на него вешалась. — А чё за девчонка? — я сама не поняла, зачем спросила, но внутри кольнуло острое, неприятное любопытство. Ревность? Не нихуя , не верю. — Была там одна, Дашей звали. Вешалась на него, как на тремпель. Всё намекала ему, липла, а он её отшивал и отшивал. Холодный как айсберг, — Лёха встал и резким движением поправил куртку. Голос его прозвучал почти комично, но с пугающей ноткой серьезности в конце. — Ладно, я пошёл. Весна весной, а колотун собачий. Бывай. — Удачи, — бросила я вслед. — Карине привет! — донеслось уже из густой темноты, где быстро растворялся его сутулый силуэт. После таких историй про Карину я забыла напрочь. В голове набатом стучало только одно: «Первый поцелуй». И я его, получается, украла. По пьяни. В его глазах я теперь была не просто соратницей, а живым напоминанием о позоре. Но блять , он же тоже у меня украл первый поцелуй , пусть сам себя винит , он же первый полез . Зашла в квартиру на автопилоте. В прихожей было тихо, только тиканье настенных часов нарушало безмолвие. Усталость навалилась тяжестью, плечи ныли, но сон не шел. Я разделась в темноте и нырнула под одеяло. В кровати всё было не так .Сначала стало слишком жарко, и я откинула край одеяла, но через минуту по ногам пополз холод. Подушка казалась набитой камнями — как ни поверни, голове было неудобно. Мысли роились в голове, как назойливые, жирные мухи. Я ворочалась в кровати, как маленький ребёнок, не способный найти покой. Как теперь смотреть ему в глаза? Извиняться? Сделать вид, что ничего не знаю? Но игнорировать его поведение становилось всё труднее. Я чувствовала, что эта каменная стена между нами вот-вот либо рухнет, либо раздавит нас обоих. -Блять , неужели сегодня не посплю - пробормотала себе под нос и решила что без сигареты тут не разобраться . Ради такого пришлось вернуться к бомберу оставленному на спинке стула и вытянуть из кармана пачку , а после похвалить себя за то что в прошлый раз засунула туда же зажигалку и не пришлось искать её по квартире .На балконе было зябко. Ночной город не спал показывая ето своими огнями .В окне сталинки напротив с крыщи которой капали капли после проледшего дождя ,жизнь шла своим чередом: молодая мать безуспешно пыталась уложить двух пацанов, которые под одеялом жгли спички и шептались возможно о байках про байку пугая друг друга смешными рожицами. Старик в кресле дремал под мерцание телевизора. В другом окне кто-то с короткой стрижкой самозабвенно рисовал в тетради. «Вдохновение нападает, когда его не ждут», — подумала я, выдыхая дым. А кто-то как и я стоит на холодном полу балкона и опираясь на перила выдыхает дым в холодный воздух думая о бытие мира. Кто эти люди? Какие у них драмы? Можно придумать им тысячи судеб, лишь бы не думать о своей. Я ненавижу эти часы перед рассветом. Время неудобных вопросов, на которые нет ответов. Время сожалений о прошлом и страха перед будущим. Одиночество удушает, но люди… люди приносят еще больше проблем. Особенно такие эгоисты, как он. Ворвался в мою жизнь, как дротик в «яблочко». Хотя нет, он просто жил, занимался своим делом , возможно даже не думал что появлюсь я и нарушу ему все планы. А вдруг он всё таки хотел этого поцелуя ? Я поймала себя на мысли, что, возможно, это я эгоистка, раз всерьез в это верю.