Город не для всех

Голос Лёхи всё ещё отдавался в ушах, когда я подходила к ангару. Мой вывод быть только с Денисом, удачно пошел нахуй. Внутренний голос ехидно напоминал, что я сама с собой договориться не могу , но ноги сами несли меня по знакомым лестницам. Как я прошла почти через весь город и не заметила ? Сама не знаю . В ангаре было пусто и непривычно тихо. Свет горел только в каморке на втором этаже. Я поднялась, стараясь, чтобы мои шаги не звучали слишком поспешно. Я должна выглядеть просто и не заинтересованно . Я окуратно заглянула в дверной проем ,Дима сидел за столом. Перед ним лежала та самая стопка журналов в строгих черных обложках, которые я вчера забрала из типографии. Он не обернулся, когда я вошла, но я видела, как напряглись его плечи. — Пришла всё-таки, — негромко сказал он. Какой-то он недовольный что ли ? Из-за чего? Я остановилась у порога, засунув руки в карманы куртки. — Лёха сказал, ты хотел что-то показать. Он медленно повернулся на стуле. В руках он держал один экземпляр. Вид у него был странный: смесь восхищения?и какой-то глубокой, затаенной злости. — Тираж готов. Кто-то подсуетился и сделал всё за одну ночь. Качественно. Как нужно . Он положил журнал на край стола и пододвинул его ко мне всего одним пальцем . — И этот кто-то оставил внутри ебаную записку. Про любовь . Я подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я присмотрелась к листочку будто вижу его в первые .В каморке пёрло затхлостью , будто её не проветривают целую неделю , а его одеколон в смеси с затхлостью заставлял кружиться голове , немного даже подташнивало . — И что ты об этом думаешь? — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало, очень хотелось сесть . Дима встал. Он был выше меня, и сейчас, в тесном пространстве каморки, его присутствие казалось подавляющим. — Я думаю, что этот человек — идиот, — он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимального минимума. — Потому что лезть в чужую голову со своими советами о любви — это самоубийство. Особенно в мою эбучюю голову. Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его голубые глаза. — Нахуй ты это сделала, Лия? Зачем напечатала ? Зачем написала те слова? Ты ведь сейчас с Денисом. У вас там свет, покой, квантовая физика... Зачем ты лезешь обратно в мою голову и пытаешься чему-то учить . Я чё по твоему долбоёб? Я не отвела взгляд. — Потому что ты и есть дебил который сам себя понять не можешь . Ты можешь сколько угодно писать про ненависть, но ты сам вцепился в эту записку, как в спасательный круг. А я дура из жалости пытаюсь помочь . — Вру , не из-за жалости ... Его пальцы чуть сильнее сжали мою челюсть, а потом он резко отпустил меня, словно обжегся. — Ты ничего не понимаешь. Ты наверное забыла в какой группировке находишься . Тут твои сантименты нахуй не здались ни кому . Если ты останешься рядом — ты сгоришь или умрёшь . — Я уже тлею, — прошептала я. — С того самого дня как пришла сюда . И явно не тебе решать мою судьбу . Дима тяжело вздохнул и положил руки в боки.Он смотрел на меня так, будто я его уже полностью заебала . А потом он взял со стола журнал и протянул его мне. — На.Забирай. Это первый экземпляр. Твой. Я взяла холодный глянец обложки. Наши пальцы на мгновение встретились, и по телу пробежал электрический разряд, который не смог бы заглушить ни один Денис в мире. В горле стало более сухо чем обычно . — Уходи — глухо сказал он, отворачиваясь к окну. — Уходи к своему правильному парню. Пока ты ещё можешь . Я вышла из каморки, прижимая журнал к ноге. Я знала, что должна бежать к Денису, строить нормальную жизнь. Но, спускаясь по лестнице , я понимала: я никогда не уйду отсюда . Потому что сила и вправду в любви, но моя любовь — это самая разрушительная сила из всех возможных. В тот вечер в ангаре не было слышно привычного громкого стука боксерских груш. Атмосфера была неприятной, почти осязаемой, как сгустившийся перед грозой озон. Руслан стоял в центре зала под единственной горящей лампой, которая раскачивалась на длинном проводе, отбрасывая на бетонный пол мечущиеся тени. Прям как в фильме , подумала я . Вокруг него полукругом расположились остальные. Я вошла тихо, стараясь не привлекать внимания. Журнал Димы, который я получила пару часов назад, всё еще тяжелым грузом лежал в моем рюкзаке, словно напоминая о той тонкой грани между словом и делом, которую мы собирались перешагнуть. — Все на месте? — немного осмотрелся смотря на знакомые лица . — Слушайте сюда. Хватит гонять одиночных залетных по дворам. Это детсад. Нам нужно заявить о себе так, чтобы город ахуел. Чтобы в новостях боялись сказать лишнее слово, а менты поняли, что район не такой и спокойный . Он разложил на стол помятую карту района, прижав углы кастетом и складным ножом. Палец Руслана уперся в точку на набережной. — Бар «Аполло». Чё знаете это место? Там собираются чурки. Иностранцы, кавказцы, мажоры из общаг. Это гнойник в центре нашего района. Завтра вечером мы его вскроем. Лёха нервно хрустнул пальцами. В его глазах читался азарт, смешанный с неуверенным страхом. Лёха всегда был мотором компании, но сейчас даже он выглядел озадаченным масштабом задачи. — Русич, «Аполло» — это не ларек с шавермой, — подал он голос, оглядываясь на пацанов. — Там же охрана на входе. Плюс внутри человек тридцать может быть. Мы точно вывезем? — Охрана — это мясо, — отрезал Руслан, не поднимая глаз от карты. — Мы заходим быстро. Группами по три человека с разных сторон. Главное — эффект неожиданности. Если начнем тупить на входе — нас примут. Если зайдем резво — они даже вилки из рук выпустить не успеют. Из угла подал голос Костян — один из тех, кто обычно молчал, но бил всегда первым. — А что по «аргументам»? Если там кто-то за ствол схватится? — Арматура, молотки, у кого есть — газовые баллоны, — Руслан обвел всех тяжелым взглядом. — Стволов не берем, не хватало еще мокруху вешать на ровном месте. Нам не нужно их пугать. Задача — уничтожить всё внутри. Бейте витрины, крушите стойку. Чтобы они поняли что земля уходит из под ног. Кислый стоял чуть поодаль, прислонившись к бетонной колонне. Его лицо в неверном свете казалось застывшей маской. Он слушал обсуждение с таким видом, будто речь шла о чем-то совсем не интересном , а не о массовом погроме. — Кислый, ты чё молчишь? — Руслан посмотрел на него. — Твой журнал — это теория. Завтра будет практика. Ты ведешь вторую группу. Заходите с черного входа, через кухню. Дима медленно поднял глаза. — Теория без практики мертва, Русь. Я за. Главное, чтобы малолетки не побросали молотки, когда увидят первую кровь. Нападение это нихуя себе .Там воняет мочой и страхом. Если кто-то сомневается — валите сейчас. Я смотрела на них и видела, как в этой комнате умирают остатки той субкультуры, которую я знала. — Лия... — Руслан посмотрел на меня. — Ты остаешься на стреме у арки. Если увидишь мигалки — даешь сигнал. Ты быстрая, если что свалишь дворами. — Русь, это же бар, — мой голос прозвучал тоньше, чем мне хотелось. Я вспомнила Дениса. Вспомнила его слова о том, что ненависть — это крик о помощи. — Там могут быть случайные люди. Девчонки, которые просто зашли выпить кофе... — Только я промолвила последний звук сама же удивилась тому что сказала , это был полный бред , я ехала в Питер с мыслями не о том как нужно защитить случайных людей , а о том как избавится от грязи . Я явно уже расклеилась с етим Денисом . — В «Аполло» нет случайных, — Дима наконец отлип от колонны и подошел к свету. Его взгляд был стрёмным. — Там только те, кто не уважает наш порядок. Те, кто платит деньги врагам. Либо ты с нами, Лия, либо иди домой к своему Денису и читай книжки о добре. Выбирай прямо сейчас. Третьего не дано. Либо ты в Mad Crowd, либо ты — нам нахуй не нужна . — Грубо ответил Дима. В зале повисла тишина. Десятки глаз уставились на меня. — Я в деле, — ответи ла я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Когда все начали расходиться, разбиваясь на тройки и обсуждая детали — кто берет маски, кто отвечает за отход, — Дима подошел ко мне. — Ты приняла решение, Лия, — тихо сказал он. — Но завтра пути назад не будет. Когда полетит первое стекло, ты станешь соучастницей . Денис не поймет тебя. Он не сможет обнимать руки, на которых будет кровь тех людей . Я посмотрела на его шрам, на его тонкие, почти прозрачные губы. — А ты готов, Дим? Ты готов к тому, что твоя ненависть наконец-то станет осязаемой? Он ничего не ответил. Только усмехнулся — горько и как-то обреченно — и вышел за двери,на улицу . Завтра «Аполло» превратится в руины. Завтра я окончательно предам всё, чему учил меня Денис. Я понимала, что иду в пропасть, но взгляд Димы был для меня важнее, чем всё спасение мира. Я дура . В семь утра город за окном задыхался в густом мартовском тумане. Я открыла глаза и не сразу поняла, почему в груди ворочается тяжелый, холодный камень. Потом вспомнила. «Аполло». Сегодня. Денис был в отъезде — уехал в область по делам факультета ещё неделю назад. Его отсутствие ощущалось как физическая нехватка кислорода. Если бы он был здесь, в Питере, я бы, наверное, сорвалась к нему прямо сейчас, в пижаме, чтобы просто уткнуться лбом в его колючий свитер и попросить остановить этот поезд, несущийся в бездну. Но его телефон был вне зоны доступа — там, в лесах под Гатчиной, связь ловила через раз. Я встала и подошла к зеркалу. Вид был паршивый: бледная кожа, тени под глазами. Я выглядела как человек, который уже совершил преступление, хотя до девяти вечера было еще полжизни. — Ты сама это выбрала, Лия, — прошептала я своему отражению. — Сама. Я заварила крепкий кофе, почти обжигая губы. На столе лежал журнал Димы. Я открыла случайную страницу. «Сильный не ждет разрешения. Сильный берет свое». Я тяжело вздохнула . Мда , а когда возьмёшь свое , возьмут тебя в УАЗик. Весь день я пыталась занять себя делами. Сходила в университет, сидела на парах, механически записывая лекции по психологии девиантного поведения. Ирония ситуации душила: я слушала о причинах подростковой агрессии, в то время как в моем рюкзаке лежал план нападения на бар. Даже немного задумалась о том что если бы я была в комиссии , саму себя бы не подпустила к детям с такими мыслями . Город давил на меня. Каждый прохожий казался потенциальной жертвой или будущим свидетелем. Каждый патрульный УАЗик заставлял сердце пропускать удар. Питер сегодня был неприветлив: грязнпя талая пыль под ногами, низкое холодное небо. Казалось, все замерли в ожидании крови. Я зашла в магазин и купила черную строительную кепку и обычную темную ветровку без опознавательных знаков. «Маскировка», — горько подумала я. Денис бы решил, что я готовлюсь к какой-то дурацкой игре в лазертаг. Он и представить не мог, во что его девушка?превращается в его отсутствие . К шести вечера я вернулась домой. Карины не было — она ушла на очередной квартирник. Я села на кровать и просто смотрела в стену. В 18:30 пискнул телефон. Сообщение от Дениса: > «Лия, тут связи почти нет, поймал деление на холме. Скучаю ужасно. Приеду скорее всего послезавтра к вечеру — приготовим что-нибудь вкусное? Люблю тебя». > Я смотрела на эти буквы, и у меня внутри всё переворачивалось. «Люблю тебя». Эти два слова сейчас казались мне самыми болезненными в мире. Завтра я уже могу быть в отделении. Или, что еще хуже, я буду стоять перед ним, зная, что я делала, пока он скучал по мне. Я не ответила. Просто выключила телефон и вытащила сим-карту, как учил Руслан. «На акцию — без связи». В 19:40 я начала одеваться. Черные джинсы, удобные кроссовки (в берцах трудно бежать, если придется), темная толстовка с капюшоном. Я проверила содержимое карманов: складной нож , ключи, пара купюр. Никаких документов. Если примут — я никто и зовут меня никак . Место сбора находилось в промзоне у набережной, за рядами ржавых гаражей. Когда я подошла, там уже было человек двенадцать. Все в темном, лица скрыты козырьками кепок или поднятыми воротниками. Все были на пассивной панике. Парни перебрасывались короткими, отрывистыми фразами. Кто-то нервно курил, пряча огонек сигареты в кулаке. Руслан появился последним. Он выглядел пугающе спокойным. — Всё в силе. Несколько машин припаркованы за квартал. Уходим группами через дворы. Лия, — он подошел ко мне, — твоя арка — та, что напротив главного входа. Если видишь синий свет — свистишь три раза и уходишь в сторону Мойки. Поняла? — Поняла, — ответила я. Голос был чужим, явно не моим . Зная себя я бы переспросила рас десять , а только потом , сказала бы что поняла . Дима стоял поодаль, натягивая на руки тонкие кожаные перчатки. Он посмотрел на меня через плечо. В его глазах не было ни страха, ни азарта — лишь какая-то решимость, граничащая с фатализмом. Он словно уже видел финал этой ночи. — Выдвигаемся, — скомандовал Руслан. Мы двинулись в сторону набережной, рассыпаясь по двое-трое, как тени, растворяющиеся в ночных сумерках. Впереди маячили огни «Аполло» — яркие, неоновые, беззаботные. Они еще не знали, что этот вечер для них станет последним. Я замерла в тени арки, буквально врастая спиной в холодный, щербатый кирпич. Отсюда вход в «Аполло» был виден как на ладони: яркая неоновая вывеска мигала ядовито-синим цветом, отражаясь в грязных лужах. Изнутри доносился приглушенный ритм какой-то попсовой музыки, смех и звон бокалов. Люди там жили своей обычной, лучшей жизнью, не подозревая, что смерть их спокойствия уже стоит за углом. Я видела, как первая группа во главе с Русланом медленно, словно случайные прохожие, стянулась к главному входу. Капюшоны натянуты, руки в карманах. А потом время словно замедлилось. Это был момент, когда люди начинали верить что мы не оборванцами с улиц борящиеся за "Ничто" ,а то от чего у обывателей волосы дыбом встают. К счастью ли это ?