Выдержка

Поначалу Легион дышит ровно, практически бесшумно. Взгляд его холоден, едва удивлен, едва насмешлив, едва любопытен. Тессу бесит это «едва». Наказание на этот раз она выбирает не из любезно предложенного списка, соскальзывая с его колен и опускаясь на свои. Легион вздергивает бровь, но глаза не обманут — вспыхнувшая искра не оставляет сомнений, что вид ему по нраву. — Теням все равно, в каком положении тебя мучить, — как бы между делом сообщает он, устроив руку на подлокотнике и подперев щеку кулаком. Его скучающий вид тоже бесит. Тесса давно замечает сгустившиеся в углах своей комнаты тени преисподней и успевает подумать, что не должна чувствовать себя защищенной между расставленных ног ее надзирателя. Она кладет руки на его колени, медленно проводя вверх по ткани брюк, и не отрывает своих глаз от его. — Может, они сами разбегутся от стыда, — предполагает она, подаваясь телом ближе. Кресло мешает, и она чуть выпрямляется, останавливая ладони на ремне. — Надо постараться, — тихо смеется Легион. Тесса склоняется к его паху, вознамерившись не упустить ни единого дрогнувшего мускула на его лице. Легион остается неподвижен, всё так же смотрит сверху вниз. Отчужденно-высокомерно. Бесит-бесит-бесит. Тесса не сразу осознает, что он зеркалит ее. Она не меняет выражение лица, потому что не позволяет возникнуть и мысли, насколько далеко способна зайти. Насколько глубоко. Щеки теплеют от одного допущенного слова в голове, вызвавшего сразу несколько откровенных сцен. Тесса поспешно и единожды смаргивает их в попытке сохранить холодный рассудок. Честно говоря, в последнее время с Легионом сделать это становится все сложнее. У него же, в отличие от нее, подвижек никаких — всё тот же невозмутимый взгляд, всё то же спокойное биение сердца. В желании нарушить этот покой Тесса немного побаивается, что не сможет остановиться. Ей хочется запечатлеть любое изменение, обозначившее, что самое искушенное существо на свете поддалось соблазну, прежде чем окатить холодом и упиваться победой до тех пор, пока Легиону не вздумается мстить. В порыве свершить собственное возмездие за прошлое унижение во время так называемого урока соблазнения идея не кажется такой уж дурацкой. Однако с каждой секундой Тесса понимает, что задумала несусветную глупость, решив поиграть на том, кто сам был не против игры и, более того, наслаждался ее ходом, зная, что в какой-то особенно щекотливый момент она прекратится. Сама неуязвимость. Тесса помнит первое (первое ли?) появление Легиона в своей жизни, какой отчаянной он ее тогда застал, и как она собирала себя под его крылом после, присматриваясь к нему. Ее восхищает, как преображается все пространство вокруг его высокой статной фигуры, как если бы каждый предмет вытягивался, становясь утонченнее, либо же наоборот, скукоживался, даже не пытаясь вторить изяществу. Легион воплощал собой невероятно удачно слепленную скульптуру тьмы, источая ледяную элегантность, идеально дополненную его вальяжностью и свойственной любому темному слуге наклонностью поразвлечься. Чистый порок, хоть раз пробуждающий самые грязные фантазии. Свыкшаяся с его компанией против своей воли и перенявшая все нужные и ненужные привычки, Тесса действительно находит его присутствие раздражающим с извечными напоминаниями о том, кто кому принадлежит, но ее нервы больше щекочет витающая в воздухе властность, которой ей претит подчиниться ровно настолько, насколько хочется ей поддаться. И пока Тесса путается, Легион пытливо созерцает ее метания в незыблемой уверенности своего превосходства. Всегда готов к любому исходу. Кроме, возможно, самого дикого. Глупее сейчас только дать заднюю. С этой мыслью Тесса склоняется еще ближе, прижимаясь к паху, и трется об него щекой, с торжеством ощущая, как он твердеет. Единственное, что она себе позволяет, так это прикрыть на миг глаза, тотчас почувствовав тепло и пульсацию. Тело нежданно охватывает жар, во рту становится мокро, словно уже готовясь увлажнить член и протолкнуть его в себя. Черт. Тесса сглатывает, рискнув посмотреть вверх. Она уже не уверена в бесстрастности своего лица, а вот Легион справляется куда лучше. Тем не менее, взгляд его тяжелеет. Этого и его возбуждения под щекой достаточно, чтобы прекратить, но Тесса так не считает, хватаясь за его ремень. — Честно говоря, я бы не считал это наказанием, — с веселой ноткой подмечает Легион. Смешно ему? — Не льсти себе, — не выдерживает Тесса, покончив с ремнем и неспешно расстегивая брюки. — Ты любое действие превратишь в пытку. — Ты покраснела, Тесса, — не ведется Легион. От его наблюдения Тесса краснеет еще больше, продолжая сверлить взглядом исподлобья. — Ну-ну, не пытайся прожечь во мне дыру. У тебя глаза блестят, милая. Всё-то ты заметишь. — Вспоминаю всё, чему ты меня учил, — смекает Тесса. Пусть гадает, действительно ли она научилась так правдоподобно изображать из себя соблазненную. Легион на долю секунды хмурится. — Я не учил тебя добиваться желаемого вот так. — Намекая на ее положение, он недобро щурится. — Неужто с принцем или своим бывшим ты такая же прыткая? Его вопрос чудовищно оскорбляет. Тесса пересиливает себя, чтоб не отодвинуться, перед тем, как увидеть в его глазах суровый огонек и успокоиться. — Ты же знаешь, что нет, — доверительно шепчет она. Легион не выдает своего изумления ее податливостью: прежде она бы огрызнулась, нашлась бы ответом, недовольно возражая факту своей принадлежности покровителю, либо просто громко смолчала. Тессе хочется добавить «только с тобой», но это будет перебор — у пребывающего в легком замешательстве Легиона не останется сомнений, что она просто сменила тактику. Ни о какой тактике Тесса сейчас не думает, подавляя внезапное желание убедить его, что он единственный, с кем она откровенна. Однако тешить его эго она не собирается, даже замечая, как он хочет верить ей, но подстраховывается, пытаясь выловить в ней любой намек на притворство. Тесса уже знает, что попытка провалится — к своей досаде, она не притворяется. Но и не дозволяет разгорающемуся чувству взять над ней верх, чтобы Легион ничего не прочел, и тот сдается, когда она подцепляет пальцами белье вместе с брюками, намереваясь их стянуть. — Если ты продолжишь, я не остановлюсь, — тихо предупреждает он, внимательно смотря ей в глаза. Тесса знает, что ни один мужчина в здравом уме не откажется от ублажения, но пресытившийся Легион видится ей исключением, вполне способным оттолкнуть ее, шлепнув по рукам, чтоб пришла в себя и сообразила, что вообще делает. Ей почему-то кажется, что он не даст ей совершить глупость, велев ей не заигрываться, отчего его бездействие озадачивает и будоражит. Неужели ничего не предпримет? Или ждёт, когда она замешкается? Или сам так жаждет сделать с ней это, что не может собственноручно пресечь желаемое? Вздох вырывается с губ Тессы, она словно видит себя со стороны с румянцем на щеках и блестящими глазами на каменном лице, сбивающем с толку Легиона, порывающегося сорвать с нее эту маску целиком. Тесса пока не может ему этого позволить, но если бы он только знал, как сильно она хочет его, вредного, самолюбивого, дьявольски притягательного, то не оставил бы ей сил бороться с этим желанием. Тесса сглатывает, многообещающе проводя пальцами под бельем. — Тогда останови меня. Она запоздало задумывается, какое огорчение испытает, если он всё-таки решит прекратить. Ответ же кроется в тенях, исчезнувших по одному щелчку его пальцев, и Тесса не дожидается его слов, отодвигая вниз его брюки с бельем. Она не дразнит ни его, ни себя, облизнув губы и сразу задвинув между них член. Легион все еще не реагирует, но напрягается. Холод, граничащий с безразличием на его лице наряду с жаром его тела и такой твердой плотью во рту Тессы кажется ей чем-то немыслимым. Немыслимо сексуальным. Не отрывая взгляда от его глаз, она медленно опускается ртом на член, втягивая скулы, и так же размеренно выпускает, обхватывая рукой. Легион не моргает. Вот это выдержка. Тессе не верится в его равнодушие — не может же тело быть настолько далеким от разума? Льнет к крепкому стволу губами, покрывает поцелуями вдоль крупной венки, облизывает снизу вверх. Обращается с ним как с самым вкусным лакомством, какое только пробовала, зацеловывая со всех сторон и особое внимание уделяя головке. Снова вскидывает взгляд на Легиона, чье возбуждение выдают уже слегка разомкнутые губы. Тесса обещает себе, что снесет ему крышу, будучи неуверенной, не подшатана ли собственная, и жадно вбирает его в себя вновь, намереваясь высосать каждую эмоцию, вздох и стон, не оставив ни единой капли его сдержанности. Плевать, сама она не останется в минусе — только не тогда, когда наслаждается сама. Легион прекрасно это видит, сдвигая брови к переносице, и его дыхание наконец дает сбой, а потом становится чуть более частым и громким, когда она задает ритм. Так странно иметь над ним власть, делая ему приятно. Тесса полагает, что именно это туманит ее мозг, ей одно удовольствие наблюдать, как теряется самообладание ее обычно такого собранного покровителя. Она ликует, когда его таз дергается вверх, стоит члену выскользнуть изо рта, стреляет лукавым взглядом, прежде чем вобрать снова. Тесса двигает головой, не стесняясь шумных, дичайше пошлых звуков залетающего меж губ влажного от слюны ствола. Легион едва слышно охает, запрокидывая голову, его рука бесконтрольно тянется к макушке Тессы, зарываясь в волосы. Сама Тесса решает, что ошиблась насчет власти: ей нравится то, что она с ним делает, и она вовсе не против подчиниться его руке, подсказывающей, как заставить его улететь. Легион вначале направляет ее мягко, но с каждым интенсивным причмокиванием теряет контроль, надавливая ей на затылок. Он уже не щадит, глубоко и ускоренно засаживая до глокающих звуков, и Тесса давится его членом, все еще не думая считать это пыткой, напротив, ощущая, как внизу живота разливается тепло. Легион не стонет, но вздыхает так чувственно, что хочется захлебываться им еще. Тесса берет настолько глубоко, насколько может, и задерживается на несколько секунд, чувствуя, как член пульсирует в горле. Когда она выпускает его, то не видит искаженное наслаждением лицо из-за своих заслезившихся глаз, зато слышит, как Легион чуть ли не рычит в нетерпении присунуть ей еще раз. Тесса позволяет, расслабляя горло, в которое тот проскальзывает и не застывает, держа ее затылок и надавливая еще, еще. Спазм внутри выталкивает его наружу, и Легион дает ей отдышаться, вытаскивая и водя головкой по раскрытым губам, прежде чем задвинуть вновь. Тесса не напрягается, лишь дышит носом, определяя по резким выдохам Легиона, что он уже близко. Он едва не забывается, безрезультатно задерживает дыхание, чтобы продлить потрясные ощущения. От интенсивности его движений, от давления его руки на голову и члена во рту глаза вот-вот грозят закрыться, но Тесса держит их приоткрытыми. Безостановочно стекающие слезы по щекам не мешают любоваться Легионом, он открыт в выражении своего удовольствия, дышит отрывисто, уже начиная вставлять ей по основание, которое Тесса в последний момент пережимает ладонью, резко отодвигаясь. Внизу живота что-то обрывается, будто это ей сейчас не дали кончить, но Тесса остается непоколебимой. Легион шипит, грязно матерится, шалый взгляд смешивается с недоумением и злостью, и Тессе кажется, что за такую выходку он засунет ей по самые гланды и выебет в глотку, а она не станет сопротивляться, прилежно заглаживая свою вину. Но он хищно скалится: — Жестокая ты женщина. Тесса не успевает расслабиться. Легион быстро натягивает белье с брюками обратно, оставляя ремень расстегнутым, тянет ее вверх и поднимается сам, грубо ведя в сторону ванной. Тесса волочит ногами по квартире, пару раз чуть не споткнувшись, упирается руками в тумбу с раковиной, к которой он ее толкает, включая подсветку в круглом зеркале. Легион прижимается к ней вплотную сзади, хватает одной рукой за щеки, заставляя посмотреть на свое отражение. — Полюбуйся на себя. Тесса послушно вглядывается: все лицо в слезах, благо, что не в туши — заявленная водостойкость спасает от размазанной косметики, — помада на безобразно распухших и влажных губах совсем стерлась, а глаза подводят больше всех поплывшим взором. По мнению Тессы, она выглядит так, словно ее хорошенько оттрахали, но ей всё мало. — После этого даже не смей притворяться. — Легион опускает руку к подбородку, сжимает чуть ли не до боли. Тесса осознает, что он и вправду зол, ловит его взгляд в отражении, жадно скользящий по ее лицу. — Я хочу видеть и слышать всё, что ты чувствуешь. Тесса беспомощно кивает. Ее горло немного саднит, челюсть ноет, язык не слушается. Хватка на подбородке смягчается, Легион убирает руку, открывает кран, смачивая водой, и вдруг подносит к ее лицу, стирая подсохшие дорожки слез. Тесса сдерживает всхлип от аккуратных движений его ладоней, к которым безумно хочется прильнуть, такие они нежные. Она просто принимает его заботу, как принимала всегда — с настороженностью. Легион выключает воду, промакивает ее кожу полотенцем, вытирает особенно осторожно ее шею от скользнувших вниз капель воды. Тесса твердит себе, что он обращается с ней, как с любимой куклой, но она явственно чувствует иное, что-то очень теплое, знающее, учитывающее всё, что связано с ее личностью. — Не так, я думал, все произойдет, — задумчиво произносит Легион, глядя на ее отражение. Тесса смотрит вопросительно, и он вместо ответа скользит одной рукой по ее изгибам вниз. — Но мне ли жаловаться. Тело под его ласковыми касаниями горит. Тесса упирается спиной в его грудь хоть как-то отрезвиться, но вместо напряжения чувствует надежность и защиту. Это так безмерно приятно, что она дергается вперед, подальше от обманчивого ощущения, однако Легион вновь притискивает ее к себе. — Представлял себе по-другому? — цепляется она. Морщится от тисков в горле, и Легион обхватывает рукой ее шею, заставляя задрать голову. — Представлял. Считает, этого достаточно. Наткнувшись на ее макушку, он прижимается к ней щекой, неглубоко вдыхая запах ее волос, даже слегка трется. Тесса не знает, чему удивляться: его жесту или тому, что боль в горле сходит на нет. — Как? — допытывается она. Легион убирает руку с ее шеи и немного отодвигается, вскидывая бровь: — Хватит. Не хочешь поделиться своей версией? Что-то мне подсказывает, всё пошло и не по твоему плану в том числе. С какой стороны посмотреть. Может, Тесса и не думала, что все начнется с такого ракурса, но рисовала в своем воображении и не такие сцены, не стыдясь в этом признаться. Себе, по крайней мере. — Этого ты не узнаешь, — ухмыляется она. Не ожидает же он честного ответа на вопрос, который сам избежал? Легиону явно не нравятся ее слова, но дерзость его забавляет. Он насмехается: — Поздновато играть в загадочность, тебе так не кажется? Тесса вскидывает подбородок: — Есть вещи, которые тебе лучше не знать. Может, я просто представляла всё это не с тобой. Совершенно не тот момент, чтобы испытывать его терпение после прерванной разрядки. Тесса успевает пожалеть, когда Легион жестко прижимает ее к тумбе всем телом, отчего она вскрикивает, заглушая стук пары упавших на пол склянок. — Серьезно, Тесса? — Он не верит ей, но все равно злится, бесцеремонно задирая юбку и сразу проскальзывая двумя пальцами под белье. Глаза Тессы расширяются, рот распахивается, и она цепляется за предплечье второй его руки, упирающейся в тумбу. — Когда в следующий раз будешь исповедоваться своему бывшему, не забудь упомянуть, как ты намокла, пока сосала мне. Тессе требуется все ее самообладание, чтоб не застонать от круговых движений пальцев на клиторе. И не улыбнуться своей успешной провокации. Легион, впрочем, быстро приходит в себя, проводит одним пальцем ниже, проталкивая его внутрь. Тесса сталкивается с ним взглядом в зеркале, ее собственный вновь плывет от его вида, упавших прядей на его янтарные глаза, которые заволокло то ли дымкой, то ли темной сердитой тучей. Он ведет носом у нее за ухом, целует под ним, продолжая: — Расскажи в красках, как я трахал тебя настолько медленно, что ты умоляла выдрать себя. Тесса в ужасе осознает, что елозит оттого, как уже два пальца медленно в нее скользят. Она застывает, но Легион довольно ухмыляется, понижая голос до жаркого шепота: — Поделись, какая ты растянутая после того, как не слезала с меня всю ночь. Он раздвигает пальцы внутри на манер ножниц, прежде чем вытащить их и вновь надавить на чувствительную точку. Тессу плавит от них, от его дыхания на своей шее, его твердого тела позади, прижатого к ее ягодицам члена, и не думающего опадать, и трется об него через ткань. Ей кажется, что это все слишком, хотя он до сих пор ее не поцеловал, не предпринял попыток ее раздеть. Она моргает, встречается взглядом с ним в зеркале, насмешливо улыбаясь: — Всю ночь? Легион… — Для пущего эффекта она неверяще мотает головой. — После того, что я с тобой сделала, тебе не потребуется и пары минут. Легион беззлобно смеется над ее попыткой его задеть: — Вызов принимается. Он стягивает с нее трусики, и Тесса покорно переступает через них, как только они падают к ногам. Чулки не трогает. Расстегивает брюки — сексуально, когда он делает это сам, — и проскальзывает членом между бедер. Тесса приподымается на носочках, невольно выпячивая ягодицы, одну из которых Легион сжимает, оттягивая, и не удерживается от шлепка. Тесса вздрагивает, возбуждаясь от его вида в зеркале, подается назад, не скрывая, как ей не терпится почувствовать его внутри. Легион вознаграждает ее открытость первым длинным толчком, зашипев оттого, как плотно его обхватывают стенки. У Тессы сперва пережимает горло несмотря на его аккуратность и ее готовность, внутри распирает и тянет по мере того, как она принимает его — первого спустя столь долгое время… До Легиона доходит только сейчас, и он, кажется, удивлен. Тесса не может сказать наверняка, потому как не в состоянии изучить его отражение как следует. Теплая подсветка сглаживает черты его лица, мягко стелится по коже, выдавая Тессе лишь почерневшую тень бровей над его и без того хищными глазами, отчего взгляд его становится еще более густым, осязаемым. Ей жарко от него, хочется, чтобы раздел, сорвал с нее блузку, юбку, оставив в одних чулках, и пристроил свои руки на ее освобожденной от кружевного лифа груди. Сильнее только желание стянуть рубашку с него самого. Следующие несколько минут Тесса запомнит как одни из самых невыносимых, потому что на пути к выполнению второго обещания Легион толкается в нее мучительно медленно. Он фиксирует ее, чтоб она не имела возможности двигаться, и поначалу это забавляет, ведь Тесса стопроцентно уверена, что не даст слабину. После трех самых долгих толчков в своей жизни она не сомневается, что насаживалась бы как умалишенная, позволь он ей податься назад. Впрочем, ее лицо в зеркале по-прежнему неприступно, не отражает ее желаний, которые Легион выискивает, поглядывая на нее в перерывах между поцелуями в шею. Он выскальзывает из нее не полностью, тяжело и тягуче вставляя обратно, и Тесса вновь глотает стон от приятнейшей части этого наказания — ощущения, как он заполняет ее дюйм за дюймом до упора. Она знает, что в какой-то момент это прекратится, посему упрямо молчит, поджидая, когда он сдастся. Удается так себе, когда Легион перемещает руку вперед, расстегивая пуговицы ее блузки, обхватывает грудь, подразнив сосок через ткань кружева двумя пальцами. Тесса любит красивое белье, любит, как оно смотрится на ее теле, и Легион не может его не оценить, любуясь достаточно долго перед тем, как грубо отодвинуть с обеих оголившихся округлостей. Он никуда не торопится, но нельзя назвать сугубо расчетливыми движения его хваткой ладони, сжимающей полушария и соски, как и его блуждающий от лица к груди взгляд — Тесса чувствует, как его затяжные толчки набирают не скорость, а силу, намекая на постепенное крушение его стойкости. От представления о том, как он безудержно трахнет ее после такого мучения, она течет еще обильнее. — Я почти слышу твои мысли, Тесса, — довольно шепчет Легион, хватая зубами мочку ее уха и внимательно следя за лицом. — И твое тело. Ты слышишь, как оно хочет, ну просто требует? — Именно после этих слов член входит с тихим, но особенно влажным звуком, от которого лицо начинает пылать. — Такое же ненасытное, как твой бесподобный рот. Бархатный шепот напоминает, как она взахлеб отсасывала его член, который в данный момент мучает ее, бесконечно медленно раздвигая стенки ее изморенного голодом лона. Поэтому она низко, блаженно стонет, не совладав с собой, когда Легион не просто резко — рывком вонзается в нее, и выпускает вырвавшееся наружу: — Да… Зажмурившись, она не видит, как моментом расширяются его зрачки, а сам он сглатывает, прикрывая веки в капитуляции. Ее крохотного словца оказывается достаточно, чтоб до предела заведенный Легион задвигался быстрее, и Тесса благодарна ему за ускользнувшую вероятность унижения просьбами. Сам он, может, ничего зазорного в этом не видит, просто больше не может терпеть, вгоняя в нее ствол в нарастающем темпе, пока тот не становится настолько учащенным, что Тесса не успевает вдыхать. Она в восторге от его грубости, наверняка оставляющей синяки на ее бедрах и заставляющей несчастную тумбу стукаться об стену. Он хватается за ее колышущуюся грудь, задвигает ей по самые яйца, и Тесса стонет как самая распущенная нечестивица, закрывая подкатившиеся глаза. Легион буквально выбивает из нее больше подобных звуков, пока вскрики не переходят в сладострастный скулеж. Он не останавливается, вмазываясь губами в ее шею, горячо шепчет настолько откровенные непотребства, что Тесса задыхается от стыда, заводясь еще сильнее и сомневаясь, орудует ли такими речами сам дьявол. Она сопровождает его непристойности томными вздохами, смотрит на себя, растрепанную, порозовевшую, с блестящими губами и полуприкрытыми глазами, согласную на всё, что он ей нашептал. Легион же пожирает взглядом ее лицо, лишь иногда опускаясь на грудь, которую сильно сжимает, направляя руку вниз. Тесса бесстыдно стонет и просит еще, в какой-то момент поворачивая к нему голову — она устала смотреть на него через зеркало, и ей чудится непростительным, что они так и не поцеловались. Это не может не насторожить, но сейчас ей так хорошо в его руках… Собственные впиваются в тумбу от быстрых движений пальцев на клиторе, Тесса скулит, отворачиваясь к зеркалу, зажмуривается, и тут же распахивает глаза от хватки на подбородке. — Смотри на себя, — велит Легион, глядя на ее отражение. Он отпускает ее лицо, ни на секунду не прекращая движения. Тесса в зеркале зажата меж сильным телом и рукой, она содрогается от толчков, ее глаза овеяны почти отчаянным наслаждением под сведенными бровями. Легион позади не сводит с нее неутолимого взгляда, шумно дышит, усиливая нажим пальцев на клиторе и одновременно насаживая на член. Тессу мажет от кайфа, она не выдерживает, закрывая глаза, пока он продолжает сладко трахать ее, приближая к оргазму. Она всхлипывает, кончая, неудержимо громко ахает несколько раз, дрожит в конвульсиях. Легион останавливается, перехватывает ее взметнувшиеся руки, задевшие еще баночку на верхней полке сбоку. Та падает на тумбу, шумно отскакивает на пол, а он всё прижимает Тессу к себе и снова смотрит на ее отражение, сполна насыщаясь ее блаженством. Отдышавшись, она запрокидывает голову назад на его плечо, разрешая себе еще немного помлеть в его руках. На долю секунды ей кажется, что он всё-таки сломал ее, прогнул, однако, разумеется, знает, что он не вытворил бы с ней ничего без ее позволения. Она сама инициировала близость, сама же теперь пожинает плоды, не понимая теперь, когда именно ее хладнокровие дало осечку, чем Легион тут же воспользовался, не упустив возможности продавить, и при необходимости обернуть ситуацию против нее, как истинный верховный. — Тесса. Ее имя с его губ срывается столь чувственно и вовремя, что не дает горечи разлиться по сжавшемуся сердцу. Она не видит смысла сопротивляться, но все равно упрямится, хоть и не в состоянии распутать все туже затягивающиеся цепи на горле. На груди. Не получается от него бежать, никуда от него не спрятаться, и ей правда очень-очень хочется избавиться от его влияния, от него самого, чтоб никогда больше не видеть, не искушаться, вдохнуть свободу и оставить странную привязанность позади. Это сейчас так пусто внутри от одной мысли, что его не будет рядом, потом обязательно станет легче. А может, и не станет, думает Тесса, уже чувствуя себя опустошенной, когда Легион выходит из нее и разворачивает к себе. Она вжимает пальцы в тумбу позади, ловит его взгляд и рассыпается под ним, не ведая, как собрать себя обратно. Его лицо непроницаемо, его глаза невозможны, его губы, которые Тесса все еще желает ощутить на своих… Весь он все еще влечет ее, волнует ее, как не волновал никто. Она даже задается вопросом, не глумится ли над ней судьба, сначала влюбляя в человека и заставляя пережить его смерть, а затем в бездушного куратора прямиком из преисподней, который… Нет. От охватившей паники Тесса чуть не отшатывается. Именно этот момент Легион выбирает, чтоб наклониться и наконец ее поцеловать, словно заявляя на нечто более возвышенное, чем перепих в ванной. Тесса усиленно иронизирует в попытке скатить их близость в самый заурядный акт мимолетной похоти, прежде чем ухватиться за его рубашку, чтоб не скатиться на пол самой. Даже сравнить не получается минувшее происшествие с тем нарастающим безумием, накрывшим обоих сокрушительной волной. Легион сминает губы Тессы, целует ее крепко, вдумчиво и бездумно, овладевает и покоряется. Она тянется к нему, следует за ним и направляет сама, пока не становится совсем запутанно, кто ведет, а кто ведомый, и планомерно сходит с ума, негодуя, почему они не делали этого раньше. Легион, кажется, тоже испытывает по этому поводу досаду — не отрывается от нее ни на миг. Страсть пожирает их по мере того, с каким упоением они поглощают друг друга, разгорается как никогда прежде, дирижируя руками, нетерпеливо стягивающими одежду в полном хаосе из тяжелого дыхания и долгожданных прикосновений кожа к коже. Тессу остужает только прохладная постель, и она понятия не имеет, как на ней оказалась — может, ей всё-таки вскружило голову до потемнения, пока они добирались до спальни, неотрывно целуясь и стукаясь об углы стен. Она полностью голая, и Легион дает себе несколько секунд передышки, отодвигаясь, чтобы полюбоваться ей сверху донизу. Под его взглядом она чувствует себя произведением искусства, недосягаемым шедевром, который не купить ни за деньги, ни за шантаж — и не сказать, что Легиона это огорчает. Неясно, подминает он ее под себя или же сам сдается в плен ее рук и ног, наклоняясь и утягивая в еще один головокружительный поцелуй. Он вторгается в ее тело как уже неотделимая ее часть, и Тесса немного паникует, что оно всегда теперь будет стремиться к нему, не успокаиваясь, пока они не сольются в одно целое. Легион берет ее всю по-настоящему. Тесса охотно отдается, ей не до дум о завтрашнем дне, когда то, что осталось от ее души, поёт от соединения с тем, кто давно и практически полностью лишился своей. В последнем она уже сомневается: ведь ни одно бездушное существо на свете не способно смотреть так… Либо Легион чрезвычайно хорош в притворстве, в котором сейчас нет никакого смысла. Он поворачивается на спину, заставляя оседлать себя, припадает губами к ее груди, к шее, ловит ртом дыхание, огибая руками ее тело. Может быть, отсутствие света в спальне дает им обнажиться полностью — в конце концов, они оба прислуживают тьме, и в своей стихии не видят надобности таиться. Правда, Тесса подмечает, что в ванной его глаза так не горели. Простыни сбиваются и сворачиваются от постоянной смены положений, Легион вертит ей, как хочет, время от времени беря паузы, чтобы обласкать ее грудь, зацеловать ей спину, поставить на колени и поднять ей таз достаточно высоко, чтоб довести ее до пика языком. Тесса хнычет, прижимаясь щекой к простыне, а затем глушит стоны подушкой, когда Легион опускает ее животом на постель, разгибает ее колени и сдвигает, глубоко пронзая сзади. Вновь оказавшись на спине, она уже ничего не соображает, автоматически разводя ноги, которые он целует в области лодыжек, кладя себе на плечи. Ей так изумительно хорошо, что она не обращает внимания на стук возмущенной соседки, зато плывет от ухмылки Легиона, заглушившего все звуки извне сгустившейся тьмой. Единственное, чем интересуется ее опустевшая голова, помимо того, почему он не сделал этого раньше, так только тем, как он может так долго… Третий оргазм почти болезненный. Тесса не замечает, как за окном гаснут фонари, ее взгляд прикован к Легиону, закрывшему глаза под нахмуренными бровями. Он стонет просто восхитительно, мышцы его тела напрягаются, застывают и перекатываются, когда он кончает в нее, запрокидывая голову. Открывшиеся взору шипы на его шее порождают в Тессе неожиданное желание навсегда его от них избавить. Она еле сдвигает колени друг к другу, стоит ему выскользнуть из нее, и думает, что никогда еще не чувствовала себя такой затраханной. Тело вместе с разумом парят где-то высоко в постепенно светлеющем небе — или дотлевают в жарком пламени преисподней, — глаза не смотрят на того, кто их туда отправил, страшатся наткнуться на вернувшееся безразличие. Тесса не собирается жалеть о случившемся, но боится, что будет вынуждена, подстраиваясь под отношения, которые не изменят статус из-за одной ночи. Зато какой. — Есть вещь на этом свете, которая заставит тебя прекратить подвергать всё анализу? Тесса моргает, сталкиваясь взглядом с насмешливо сощурившимся Легионом. — Даже оскорбительно, знаешь, — с досадой добавляет он, но глаза его улыбаются. Тесса пробует улыбнуться в ответ: — Профдеформация. Легион с явным неодобрением мотает головой, целует ее колено, прежде чем подняться с кровати. Сердце Тессы, секунду назад почувствовавшее облегчение, неприятно тянет. Легион выходит из спальни, исчезая в коридоре наверняка в поиске своей разбросанной одежды, и Тесса спешит натянуть на себя покрывало, чтоб не светить наготой перед ним, уже одетым. Ее изумлению нет предела, когда он заходит обратно все еще голый с сигаретой и зажигалкой в руке. — Куда ты? — тупо спрашивает она, зачем-то стараясь не смотреть вниз. Легион убирает только что зажатую меж губ сигарету, слегка вскидывая брови, мол, что непонятного, и кивает на лоджию: — Ты же не любишь, когда я курю у тебя дома. Тесса подозрительно суживает глаза, наблюдая, как он открывает дверь, не торопясь выходить. — И с каких пор ты стал это учитывать? Легион задумчиво оглядывает ее, будто только обнаружив, что она укрылась, и хмыкает: — Будем считать, с сегодняшних.