Острая необходимость

Готье сидел в кресле, когда Скэриэл вышел из душа полностью обнаженным. Его тонкое, худощавое, хрупкое на вид тело освещалось несколькими тусклыми лампами из разных концов комнаты. Глаза Готье начали блуждать по его телу. Тонкая бледная шея больше не была скрыта воротником рубашки, а острые, выпирающие ключицы только подчеркивали ее. Взгляд спустился к рукам, рассматривая торчащие сине-зеленые вены, аккуратные, почти женские кисти и длинные пальцы. Глаза жадно скользили по торсу, не пропуская ни единого участка кожи. Хотелось впитать этот вид, чтобы он отпечатался на обратной стороне черепной коробки. На животе у Скэриэла еле виднелись маленькие кубики пресса, которые подчеркивались выпирающими тазовыми костями. Готье обратил внимание, что член Скэриэла уже наполовину тверд, что делает игру еще интереснее и заманчивее. У Готье и самого такое зрелище вызывало новую волну возбуждения, накатывающую словно цунами. Но его вырвали из собственных мыслей и фантазий быстрее, чем он успел что-либо сделать: - Не думал, что когда-нибудь на меня будут смотреть так, будто я музейный экспонат. Я уже успел заскучать. Надеюсь, ты придумал что-то, пока меня не было, – игривым тоном произнес Скэриэл. - Не переживай, дальше скучать не придется. Лично для тебя я составил программу на следующие пару часов, надеюсь, тебе понравится. – отозвался Готье. - А я-то как надеюсь. Я рассчитываю на то, что ты тоже умеешь удивлять. - Начнем? - Давно пора.

***

Скэриэл стоял на коленях перед креслом, на котором сидел Готье. Голова опущена, плечи расправлены, руки сложены сзади, за спиной, а на шее красовался черный ошейник, к которому блондин уже успел пристегнуть поводок. Готье, сидя в кресле, какое-то время наблюдал за ним, слушая тяжелое дыхание и слегка учащенное сердцебиение, попивая вино из бокала. Теперь оно казалось особенно вкусным. - Посмотри на меня, – властным тоном позвал того Готье. Скэриэл поднял голову и взглянул на Готье. В глазах у первого плясали черти и горел огонь. Будто он уже был под кайфом. Зрачки расширились, и радужки почти не было видно, только глубокая кромешная темнота, позволяющая утонуть и раствориться в себе. Он ухмыльнулся, обнажая зубы, и сказал: - Шевелиться собираетесь, мой господин? Или я так до утра буду стоять? После чего ему по лицу прилетела сильная пощечина. Его мотнуло в сторону, и он чуть не упал на пол. Так бы и рухнул, но почувствовал, как в волосы вцепилась чужая рука, с силой дернула, чуть не сняв скальп, и вернула его на место. Он еще не успел ничего понять, как следом прилетела вторая пощечина. В этот раз он не отлетел и остался на месте из-за мертвой хватки руки в волосах. Скэриэл резко, звучно выдохнул и, открыв глаза, увидел звезды. Жар разлился по венам, а щеку обжигало приятной болью. Он посмотрел на Готье теперь с наслаждением и предвкушением своего ближайшего будущего. - Разве я разрешал тебе говорить?! Еще и в таком тоне! - Зато это подействовало, и вы сделали хоть что-то, мой господин. Готье собирался стереть эту блядскую ухмылочку с лица Лоу. Пусть весь свой наигранный официоз засунет куда подальше. - Какая же ты жалкая шлюха. Так не терпится получить по лицу? Не можешь кончить, пока не превратишься в фарш с огромным количеством синяков? Можешь просто попросить, я тебе в этом точно не откажу. Незачем нарываться на наказание. Хватка в волосах усилилась. Костяшки пальцев Готье побелели. - Так не интересно, мой господин. Раздался отчаянный полукрик – полустон: носок ботинка с силой прилетел между ног Скэриэла. Того согнуло пополам вопреки держащей его руке, а из глаз посыпались искры. Все его тело будто пробил электрический разряд, вся кожа покрылась мурашками, а ощущения оставались только в месте удара. Казалось, он не может чувствовать вообще никакой другой боли. Из головы на время пропали все связные мысли, и это напоминало какой-то транс, очищение, освобождение от всего земного и переход на новый уровень. Он не мог разогнуться еще несколько секунд, после чего его, дернув за волосы, вернули обратно. Голова все еще кружилась, но спустя несколько секунд он продолжил: - Я хочу играть и принимать все последствия, так что если считаете нужным меня наказать, вас ничего не сдерживает. – наконец договорил он. — Я тебя услышал, — сказал Готье. — Раз ты хочешь и дальше продолжать себя изводить – пожалуйста, дело твое. Готье не до конца понимал, в какую игру играет Скэриэл и что конкретно тот хочет получить. Но у него была и остается лишь одна цель – довести того до исступления и заставить его потерять контроль. Готье решил воспользоваться ошейником. Взял его, намотал на руку, чтобы лицо Скэриэла оказалось совсем близко к его, и проговорил в его губы: — Будешь дрочить. Доводи себя до грани, но не кончай. Будешь все время смотреть мне в глаза. Рука Скэриэла, раньше чем он сам успел подумать, скользнула к члену и крепко сжала его. Он простонал в губы Готье. — Начинай. Не до утра же мне тебя ждать. – съязвил Готье, ответив на один из его прошлых выпадов, с хищной ухмылкой на лице. Рука начала двигаться. Сначала медленно, слегка проводя по стволу, немного обнажая головку. Большой палец лег на уретру, откуда сочился предэякулят и капал на пол, нежными движениями размазывая его. По спине Скэриэла пробежался табун мурашек, бедра дрогнули, а дыхание участилось. Снизу послышались еле заметные стоны. Глаза Скэриэла закатывались от удовольствия. Он чувствовал легкое покалывание пальцев рук и свое ватное тело. Он будто парил где-то в облаках, постепенно теряя связь с реальностью. Готье искренне наслаждался этой картиной. Ему это приносило какое-то садистское удовольствие. Наблюдение за тем, как стоящий перед ним на коленях Скэриэл разваливается на части, уходя в нирвану, как остатки его терпения иссякают и он превращается в безвольное, хнычущее месиво, отдавало весьма ощутимым жаром в паху. Хотелось его высвободить, но сейчас было не время. Все его внимание перетянул на себя Скэриэл. Когда Скэриэл уже был почти на грани, Готье пришлось отдернуть его руку от члена силой, прерывая его. Скэриэл взвыл от негодования. Все его тело хотело этого, он был так близко. Можно было протянуть руку и схватить запретный плод, но ему было нельзя. Сейчас он был полностью во власти Готье и ничего не мог с этим поделать. Бедра дрожали, а живот напрягался от невозможности излиться. — Любишь обламываться на самом интересном месте? Нравится это, да? Выглядишь сейчас как беспомощная сучка и ведешь себя так же. Скэриэл весь вспотел, а лицо, уши и шея приобрели розоватый оттенок. Не отводя взгляд, он произнес: — Да, господин, мне это нравится. Заставьте меня потерять контроль. Теперь покраснел уже Готье, видимо, не ожидавший услышать столь откровенное признание, и ответил: - Еще бы, – с усмешкой произнес Готье, - развернись и встань на четвереньки, – скомандовал он. Скэриэл повиновался и выполнил приказ, выставляя свою задницу напоказ перед Готье. Колечко мышц сжалось вокруг пустоты, что не ускользнуло от внимания Готье. - Оу, как это мило. Но я не буду тебя трахать. Не сегодня. Не думаю, что ты заслужил мой член. Когда станешь послушным мальчиком, тогда и поговорим. Скэриэл заскулил и опустил голову на пол. Его трясло изнутри от возбуждения, и чувство, что вот-вот собственные руки перестанут держать, не отпускало его. Он ждал Готье, его следующего шага, пытаясь предугадать, что тот приготовил для него, пока он был в душе. Готье потянулся к тумбе, на которой находился мини-бар, открыл нижний ящик и достал оттуда что-то, что Скэриэл не мог увидеть. Оставалось только догадываться. - Я тут нашел интересную вещицу. Слышал о такой, но никогда не пробовал. Надеюсь, ты не против, если я ее протестирую на тебе? Очевидно, это был риторический вопрос. Что-то щелкнуло. Похоже на бутылек со смазкой. Но почему Готье говорит, что он это не пробовал? Он что...? До него в секунду дошло, что это была за смазка. Та самая – разогревающая, с перцем. Богом забытая смазка со времен мезозойской эры лежала в этой тумбочке. И Скэриэл, конечно же, о ней вспомнил только сейчас. Скэриэл услышал, как Готье выдавил ее на пальцы и сейчас разогревал. Тело сковало от понимания, что сейчас будет. В последний раз, когда она использовалась, Скэриэл еще час метался в руках у своего прошлого дома и еще весь следующий день чувствовал тепло изнутри. Интересный был опыт. Тогда Скэриэлу по-настоящему сорвало крышу. Ее покупка затеивалась как эксперимент, а теперь, по всей видимости, будет использоваться регулярно. Готье поднес влажные пальцы ко входу Скэриэла и размазал смазку по колечку, медленно проникая при этом одним пальцем. Сначала Скэриэл не почувствовал ничего сверхъестественного. Обычная смазка, может, он ошибся или что-то в этом роде. Уже расслабляясь, он почувствовал легкое, еле заметное тепло. В животе стал скручиваться тугой узел от понимания происходящего. Готье начал двигать пальцем внутри, разрабатывая податливые стенки и постепенно погружая второй. Скэриэл простонал, тело охватил жар, и он еле сдерживался, чтобы не начать вести себя как полоумный от всех этих ощущений. Мысли в голове путались. Он трясся и не понимал, что ему делать. Хотелось продолжать насаживаться на тонкие, изящные пальцы или наоборот уйти от всех этих ощущений и прекратить собственное мучение. В это время Готье стал разводить пальцы ножницами, уже по-настоящему растягивая Скэриэла. Пальцы сгибались, скручивались и, казалось, были везде и сразу. В какой-то момент в Скэриэла будто ударила молния: его подбросило вверх, он весь задрожал, пальцы на ногах поджались, как и колечко мышц, и он простонал, громко и протяжно. Простата. Нашел ее, засранец. Теперь оставалось только молиться, что все эти пытки не продлятся долго, иначе он действительно не выдержит и начнет рыдать от боли и удовольствия, как жалкая, беспомощная сучка. Готье прошелся по этому месту еще раз, наблюдая за реакцией. Все повторилось, только на этот раз у Скэриэла чуть не разъехались ноги. — Так вот как ты звучишь, когда не сдерживаешься. Скэриэл не мог видеть его лица, но мог поклясться, что у того была гаденькая самодовольная ухмылочка. Раздражало до безумия. Хотелось устранить ее, но он не мог, сил не осталось. Готье еще немного помучал его простату, пока того бросало в жар и колошматило от любой стимуляции, и вытащил пальцы. — Ну же, веселье только начинается. Где твой боевой настрой, который был в начале? — с издевкой говорит Готье. Скэриэл думал, что это конец. Он не может больше. Но скрипнул выдвигающийся ящик тумбы, и он потерял веру в человечество. К его входу приставили что-то холодное, похожее на металл. Сначала он не мог понять, что это, но во время погружения распознал в предмете анальную пробку. Штекер прижался к его входу, и он выдохнул. Это было вполне ощутимо, но и терпимо. Не самый худший вариант из того, что мог выбрать Готье. В этой же тумбе лежали вибраторы, зажимы на соски и всякие шокеры, поэтому пробка – самое щадящее, что можно было там найти. — Можешь поворачиваться обратно. Дёргано переставляя конечности, Скэриэл устроился так же, как сидел до этого. Только тогда Готье увидел, в каком на самом деле состоянии был Скэриэл. Губы искусаны почти в кровь, на ладонях виднелись следы – полумесяцы от ногтей, лицо имело багровый оттенок, что так сильно отличалось от легкого румянца после дрочки, а по виску катилась капля пота. Готье сжалился над ним, видя, в каком беспорядке находится Скэриэл: — Хочешь получить свою награду? Тот не смог вымолвить и слова и просто неуверенно кивнул, сомневаясь, разрешено ли ему двигаться. Готье принялся расстегивать свои брюки. Сперва ремень, потом пуговицу, замок – все это казалось так долго. Наконец, приспустив боксеры, он обнажил член и вздохнул от облегчения. Терпеть возбуждение казалось невыносимо. Но, спустя пару мгновений, Готье снова собрался, взялся за поводок, притянул Скэриэла к себе и проговорил едва слышно: — Сейчас ты мне отсосешь. Ты не будешь давиться, не будешь отстраняться. Тебе позволено только принимать мой член так глубоко и так долго, как я этого захочу. Это понятно? — Да, господин. — Отлично, можешь приступать. Скэриэл открыл рот и взял сразу половину. Хотелось вогнать этот идеально ровный и большой член себе сразу в глотку. Ненасытное желание угодить Готье как никому другому играло свою роль. В ход шел язык, который обводил выступающие на стволе венки, прижимался снизу, ласкал головку и врезался в уретру. Скэриэл почувствовал долгожданный солоновато-горький привкус во рту и был счастлив как никогда. Он усердно сосал, втягивая щеки, насаживался на ствол, пытаясь вобрать в себя длину, преодолевая рвотный рефлекс. Скэриэл упивался удовольствием Готье, вслушиваясь в его неровное дыхание и чувствуя легкие, еле заметные толчки бедер. Скэриэл насаживался, брал сколько мог и ласкал Готье так, будто от этого зависела его жизнь. Все вроде шло спокойно до определенного момента. Скэриэл почувствовал вибрацию от пробки и вздрогнул всем телом. Он бы закричал, будь у него такая возможность с членом во рту. Вибрация была низкая, но весьма ощутимая. Ее невозможно было игнорировать. Жар подступал. Он чувствовал, как снова норовит рассыпаться на миллион мелких частиц. О господи. Еще раз он это не вынесет. Просто не переживет. Не сможет отказаться и позорно кончит даже без рук. Он попытался отстраниться, но Готье взял его за волосы и начал самостоятельно двигать головой Скэриэла, погружаясь во влажный жар его рта. Он начал уже не на шутку трахать рот Скэриэла, входя членом до конца, из раза в раз ударяясь о заднюю стенку горла. Вибрация усилилась, стала настойчивее, и у Скэриэла снова начали пропадать все связные мысли. Мир сузился только до вибрации и члена в горле. Он постарался сконцентрироваться на одной задаче – довести Готье до пика. Он усерднее работал языком, но не успевал за темпом, который тот задал, и просто непрерывно мычал, посылая по члену вибрации. Готье тоже начал стонать что-то несвязное, бормоча: — Я… я сейчас… я близко, я ебать как близко. И в моменте, когда Скэриэлу казалось, что он вот-вот отключится от сверхчувствительности и недостатка кислорода, он услышал заветное: — Давай. И отпустил себя. Ничего больше не существовало, кроме них и их удовольствия. Жар разлился по всему телу, кровь буквально кипела от возбуждения, а все сдержанные оргазмы порывались выйти наружу. Готье застонал, из-за сильного перевозбуждения голос сорвался и тоже кончил вслед за ним. Готье быстро выключил пробку пультом, и Скэриэл перестал извиваться под ним. Некоторое время они еще не двигались, пытаясь отдышаться. Готье отошел первым. Взглянув на Скэриэла, первым делом он обратил внимание на слезы, которые катились по его щекам. Тот пошевелился, а затем тоже посмотрел на Готье в ответ. В этом взгляде была только искренность и честность. Места притворству не осталось. Все маски давно спали. У Скэриэла не осталось сил бороться, строить из себя гордого орла и сдерживать свои реакции. Он мог только отдаться Готье полностью, без остатка, довериться и не бояться. Почему-то появилось ощущение безопасности и понимание, что тот не убежит, не сделает ему плохо, не перейдет черту. И сразу стало так спокойно. Ушла вся тревога. Его тело начало расслабляться, а голова становилась абсолютно пустой. Пропал этот образ мятежника, который бросает вызов и идет напролом. Хотелось просто оставаться рядом и чувствовать его.