love resurrects

***

Холодно. Сегодня Маша надела свой самый красивый платок, хотя мама была против и вечно говорила, что он только для похода в храм. Девочка не слушала мать и все равно убежала на улицу в нем. Она уже давно пожалела, что сегодня решила опять идти в юбке. Но в ней Маша казалась себе красивой принцессой и надеялась, что все так будут думать, когда посмотрят на нее. Стиснув зубы, она терла руки друг об друга, чтобы хоть немного согреться, но это мало помогало ей. С неба падали маленькие снежинки и приземлялись прямо в лужи, тут же тая.       — Замерзла? — спросила Алена, — Бля, я даже и перчаток-то никаких не взяла.       — Не нужно! — Маша с улыбкой посмотрела в сторону подруги, — Все хорошо. Брюнетка обеспокоенно оглядела ее. Они сидели на остановке. Как всегда, нагулявшись, пошли на последний рейс. Алена зевнула, а изо рта посыпался пар, словно скоро должен был начаться новый год. Маша помяла свою любимую юбку руками, очень переживала, что если простудиться, то мама точно будет ругаться. Ее мысли путались, где-то на окраине подсознания появился вопрос. Вопрос, который созрел уже две недели назад. Вопрос, который она хотела сегодня задать Алёне. Он долго не давал девочке покоя, поэтому она повернула голову к подруге и быстро, словно и не хотела, чтобы ее услышали, спросила:       — А ты целовалась когда-нибудь? — и мигом замолчала, чувствуя жар, расползающийся по телу. Он не грел. Он заставлял волноваться еще больше. Алена удивлённо посмотрела на Машу, а потом тихо посмеялась.       — Да, было дело.       — По-настоящему?       — Ты к чему это вообще?       — Просто стало интересно, — она отвернула голову, думая, что на этом разговор, который она не понятно зачем начала, закончиться.       — А ты? — встречный вопрос заставил Машу вздрогнуть.       — Нет, конечно, у меня даже мальчика не было никогда, — она вздохнула, но после постаралась натянуть улыбочку. Ее любимый шелковый платочек колыхался из за небольшого ветра. Маша поправила его, затянув узелок на шее получше. Наступило молчание, которое длилось всего пять секунд, но девочке с косичками эти пять секунд показались целой жизнью. Ей было очень стыдно за свою любознательность. Она хотела, чтобы подруга поскорее забыла об этом и начала новую тему.       — А ты бы хотела? — Алена еще раз выдохнула изо рта пар, представляя, что сейчас курит.       — Что?       — Поцеловаться. Маша потупила взгляд. Она чувствовала, как ее ангел хранитель шептал ей ничего не отвечать, но что-то подтолкнуло ее открыть рот.       — Да.       — Нихера! И с кем же? — брюнетка весело захохотала и кольнула локтем подругу в бок.       — Да ни с кем, — шепотом ответила Маша и опустила взгляд на свои ноги. По спине прошла дрожь.       — Ну скажи! Я же подруга твоя! — она сделала брови домиком, как и всегда, когда ей что-то было действительно нужно.       — Ты не поверишь... — девочка в платочке грустно вздохнула.       — Да говори уже, блин! Маша зажмурила глаза на секунду, а потом повернула лицо в сторону Алены. Она с надеждой посмотрела в ее глаза, не улыбаясь. Алена еще прежде никогда не видела такого взгляда, ей было тяжело определить, что сейчас чувствует ее подруга. Маша аккуратно, будто это может стать началом конца света, положила руку поверх Алениной. Ее холодные замёрзшие пальцы сжали тонкие пальцы подруги, излучая небесную нежность. Она покраснела, но из за осеннего мороза, который уже давно искусал ей все щёки, этого не было видно. Глаза девочки метались от глаз подружи к ее потрескавшимся губам. Как же хорошо, что на остановке сейчас никого нет, кроме них. Алена похлопала глазами в недоумении, а потом удивленно подняла брови. Ее глаза расширились до размеров тарелки.       — Стоп, погоди, — в замешательстве говорила она, — Реально? Или может я как-то не так поняла? Тут подъехал проклятый 4 автобус, и Маша быстро вскочила с места.       — Мне пора, прости! — не оглянувшись на подругу, она мигом заскочила в теплую кабину автобуса, чувствуя спасение.       — Маш, погоди! — Алена сорвалась с места и встала в дверях.       — Что ты делаешь? — испуганно спросила девочка, а сердце у нее заколотилось, — Тебя же сейчас заругают! — она с опаской посмотрела по сторонам и увидела грозный взгляд тетки-кондукторшы, которая уже готова была наорать. Но этого не случилось.       — Два билета, пожалуйста, — брюнетка протянула сто рублей разъярённой женщине.       — Зачем? — Маша положила руку на ее плечо, а сама задрожала. Но уже не из-за холода, а потому что волновалась.       — Провожу тебя.       — Не надо!       — Что ты имела ввиду сейчас? На остановке, всмысле, — Алена отдала подруге ее билетик, а сама схватилась за поручень, потому что автобус резко дернулся и помчался к следующей остановке. Маша затихла. Ее глаза посмотрели сначала направа, но, увидев страшного мужика, тут же вернулись к лицу брюнетки.       — Какая разница? — бросила она с вызовом и тоже взялась на поручень.       — Большая. Мне же интересно, — она улыбнулась, видя, как девочка в платочке от смущения непроизвольно хмурит брови. А потом посмеялась.       — Я имела ввиду... — Маша запнулась. Язык не проворачивался говорить такие слова в грязном, вонючем автобусе. Не так она себе это все представляла. Тут она почувствовала тепло на своих пальцах – это был Алена. Маша сильно занервничала и стала чаще дышать.       — Прости, если напугала. Я сама не поняла, как в автобус прыгнула, — брюнетка мягко улыбнулась. Стало спокойнее.       — Ничего... Всю оставшуюся дорогу одноклассницы глупо улыбались друг другу, а когда из динамиков автобуса еле слышно произнесли: "остановка «Старый пруд»", Алена взяла Машу за теплую ладонь и бегом помчалась на улицу. Они шли молча. За руку. Фонари тускло горели и освещали им дорогу. Маша все время озиралась по сторонам, надеясь, что никакие мамины подруги не увидят их. Только подходя ближе к дому она нежно расоединила руки. Девочки встали у подъезда. Обе дрожали. Обе не знали, что дальше делать.       — Ты поедешь домой на такси? — с беспокойством спросила Маша.       — Ну, если твоя матушка разрешит переночевать у вас, то нет, — Алена весело улыбнулась.       — Ты же знаешь, она не любит, когда я без спроса привожу друзей, тем-более на ночь, — Маша пожала плечами. Время уже близилось к десяти. Девочке в платочке нужно было уже бегом бежать домой, но она все никак не могла оторвать свой взгляд от любимых карих глаз.       — Слушай, — вдруг начала Алена, — Можно у вас хотя бы чаю попить? Пять минуток! — она жалобно посмотрела на подругу. Та долго колебалась, но в конце тихо сказала "Пошли." Звук закрывающейся двери подъезда резко ударил по ушам. В подъезде пахло теплом и пылью. Маша уже стала подниматься по ступенькам, как вдруг ее остановили:       — Подожди, — шепотом сказала Алена. Ее голос эхом раздался во всех углах.       — Что такое? — Маша похлопала глазами, а потом спустилась обратно вниз.       — Погоди немного, — брюнетка кусала губу и топталась на одном месте. Тишина. Погас свет. Маша уже хотела было спросить, почему они не идут, как вдруг почувствовала чужие руки на своих плечах. Ей мигом прошептали "Закрой глаза!", и она послушно выполнила приказ. Сжав пальцы в кулаки, она ждала сама не зная чего. Губы. Холодные, пухлые губы подруги мигом прижались к ее губам. Маша вздрогнула, но постаралась быстро успокоиться. Она совсем не знала, что нужно делать. Ее прижали поближе к себе, поцеловали три раза со страстным чмоком, а потом не церемонясь, холодная рука прикоснулась к такой же холодной щеке Маши. Ее первый поцелуй "по-взрослому". Она встала как столб, инстинктивно приоткрыла рот и ждала пока Алена остановиться. Стало жарко. Девочки вспотели. Сердце билось так сильно, что Маше казалось, будто мама на четвертом этаже все слышит и уже спешит отругать ее. Все закончилось долгими и теплыми объятиями. Брюнетка крепко прижала дрожащую от переполняемых ее эмоций девочку и успокаивающе гладила ладонью по спине. Маша с любовью держалась за талию подруги, пока на втором этаже не щелкнул замок. Свет тут же включился, убивая интимную атмосферу, а девочки мигом отпрыгнули друг от друга. Алена посмотрела наверх: кто-то уже спускался вниз. Она быстро на прощание чмокнула Машу в щеку и побежала, краснея и улыбаясь. Мимо остолбеневшей Машки промчался сосед, угрюмо рявкнув какую-то гадость, но девочке было уже все равно. Она уже была пять минут как не девочка, а девушка. Взрослая. Познавшая настоящую любовь.