Карамельный латте

— Джинни~я, иди ко мне малыш! – мама раскидывает руки в стороны, садясь на корточки и ловит, бегущего в её объятия, сына, смеясь, целуя пухлые щёчки малыша, который виснет на шее женщины. — Идём домой, пора кушать. — Мама, сегодня одна девочка сказала, что я ей нравлюсь, что это значит? – мальчишка во все глаза смотрит на маму, которая широко улыбается. — Это значит, что ты очень хороший человек, мой милый. Она хочет с тобой дружить. – женщина ласково трепет ладонью копну каштановых волос, затем берет сына за руку и они вместе идут в сторону дома. Рабочий день Феликса заканчивается очередной фотосессией, он уже и не вникает в то, для какого бренда его снимают, тело действует с профессиональной точностью, парень меняет позы, выражение лица на автопилоте, думая при этом о скорой встрече с Хёнджином, эти мысли придают ему сил и настроения. — Отличная работа! Феликс спасибо. — Благодарю! – кланяется в ответ сотрудникам, прощаясь со всеми и уходит в гримерку, что бы наконец-то смыть макияж и переодеться. Попутно он набирает сообщение Джину, спрашивая того, чем тот занят и не желает ли увидеться. Феликс успевает переодеться прежде чем телефон вибрирует от уведомления, на экране строчка, от которой сердце моментально уходит в пятки: «Феликс, это Джисон. Хёнджин в реанимации..». Руки мелко трусит от страха, сковывающего лёгкие и все тело, но артист действует решительно. Набирает Чанбину, пока на ходу одевает куртку, выбегая из комнаты, игнорируя всех людей вокруг, пару раз чуть кого-то не сбил с ног, даже не извинившись; добежав до машины, сам запрыгнул на заднее сидение, не дожидаясь, когда водитель откроет перед ним дверь. — Поехали! Скорей.. Чанбин на секунду замешкался от подобного, но затем без лишних вопросов вдавил на педаль газа и машина резко сорвалась с места; украдкой он бросал взгляд на побледневшего юношу, порываясь спросить, что произошло и почему ему так срочно нужно в больницу, но решает расспросить того позже. Автомобиль не успевает окончательно остановиться, как Феликс выскакивает из него и бежит в здание, водитель спешит следом, переживая, как бы с ним что не случилось по пути. Найти отделение реанимации не составляет труда, а сидящий неподалёку Джисон с, красными от слёз глазами, подтверждает то, что Феликс приехал туда, куда надо. — Хан, что с ним? Что случилось? – артист тормошит парня, который словно в прострации, пытаясь привести того в чувства; получается не очень, но тот хотя бы отвечает, рассказывая всё, что случилось с ними за эти часы, так тихо, что Феликсу приходится наклониться, что бы что-то услышать. Они сидят у отделения ещё около часа, прежде чем от туда выходит врач. — Доктор, что с ним? – Феликс сразу же подрывается с места. — Операция сама по себе не очень сложная, но из-за большой потери крови в процессе возникли некоторые осложнения. Однако сейчас нам удалось стабилизировать его состояние. Ведём наблюдение. — Когда его можно будет увидеть? — Сегодня точно нет. Завтра будет видно по его состоянию. Если переживёт эту ночь, значит все будет хорошо. Да не переживайте так, молодой организм быстро восстанавливается! — Спасибо Вам.. Огромное спасибо! – в ответ мужчина лишь кивает с лёгкой улыбкой на губах и оставляет компанию из трёх человек обдумывать сказанное им. Феликс смотрит на Хана и утешительно гладит по спине: — Не бойся, он нас так просто не оставит. Пойдём, думаю тебе надо поесть и отдохнуть, а то сам тут скоро свалишься. – он слегка толкает парня в спину и тот безропотно подчиняется, на его лице одна эмоция – отрешённость. Феликс чувствует необходимость быть рядом с другом Хёнджина, собирая всю волю в кулак, как бы сильно он сейчас не переживал за парня, но помочь может только что заботой о напарнике того, который явно в одиночку плохо справляется. Вот и сейчас тот спотыкается о ступеньку и если бы не Феликс, распластался бы на полу. «Они настолько близки?» – думает артист, наблюдая за состоянием Джисона; обычные напарники точно бы так не переживали друг за друга. — Хёнджину повезло, что у него есть такой друг. – Феликс тепло улыбается, когда Хан обращает свое внимание на него. Маленькая, но уютная кафешка, куда блондин привёл Джисона, постепенно действует на него, как успокоительное; на его лицо возвращаются эмоции, а уголки губ иногда трогает мимолетная улыбка. Парнишка, действительно, был очень голоден и сейчас с жадностью ел свою порцию. Чанбин тоже был с ними, Феликс и его угостил ужином, за что тот аж дважды поблагодарил артиста, явно тронутый и удивлённый подобным жестом. Вот такой маленькой компанией они сейчас проводили время, пока в реанимационном отделении ослабший организм боролся за свою жизнь. — Мам, а что такое любовь? – маленький Хёнджин, не смотря на столь юный возраст, частенько задавал родителям, отнюдь не детские, вопросы, смотря с блеском тёмных глаз в ожидании ответа. — Хм, любовь довольно сложно описать словами.. Как бы тебе это объяснить.. – женщина задумалась, пытаясь подобрать слова, которые сможет понять юный мозг. — Вот, например, представь, что ты нашёл на улице котёнка, тебе стало его жалко и ты принёс его домой. Кормишь, играешь с ним, привыкаешь к нему, а потом я тебе говорю, что его хотят забрать в другую семью. Ты ведь расстроишься? — Да, очень! — Это потому что ты полюбил животное всем своим сердечком и не хочешь его отпускать. Любовь может проявляться ко всему, что тебе приносит счастье, радость; то, что заставляет тебя улыбаться и проявлять заботу. Понимаешь? — Понимаю. А ты меня любишь? — Конечно, мой милый, очень-очень сильно люблю! – женщина тепло смеётся, обнимая и целуя щеки и макушку своего сына, который хохочет, обнимая мать. — И я тебя люблю, мамочка... Вечером следующего дня доктор разрешил не на долго зайти в палату, что бы проведать Хёнджина. Сердце больно сжалось от одного вида парня: бледные губы и лицо, лишенные красок жизни, волосы, потерявшие былой блеск; так непривычно смотреть на, бездвижно лежащего человека, который ещё совсем недавно ловко варил кофе, рисуя на нём разные узоры. Феликс прикасается к ладони Хёнджина, такая холодная, кожа нежная и юноша поглаживает большим пальцем тыльную сторону руки. — Возвращайся к нам, слышишь?.. Он приходил к нему каждый вечер в течении четырёх дней и ждал, а на пятый, когда Феликс собирался уходить, он почувствовал, как парень пошевелил пальцем. Артист подумал что ему показалось, так как он слишком сильно ждал хоть какой-то реакции. — Джин? Ты меня слышишь? – в ответ тот снова пошевелил пальцами на руке и Феликс не раздумывая выбежал из палаты, что бы вернуться туда, но уже с врачами, которые подтвердили все его позитивные предположения. — Да, он вскоре должен прийти в себя. Парнишка справился. – искренняя улыбка доктора передалась и на лицо Феликса, который снова подошёл к больничной койке. — Эй, может откроешь глаза сейчас и не будешь заставлять меня ждать? — улыбаясь просит блондин, смотря на лицо Хёнджина; ждёт, но понимает, что его просьба навряд-ли будет сейчас исполнена. — Ещё немного.. Я дождусь.. – шепчет Феликс, чуть крепче сжимая, уже тёплую, ладонь парня. Дверь палаты открывается: это пришёл Джисон. — Феликс, ты уже тут? Как он? — Намного лучше. Уже пошевелил пальцами. Скоро очнется.. — Оо, правда?! Это ведь отлично. Фух, как же я рад. Словно камень с души.. — Хан с облегчением выдыхает воздух, держась за сердце, затем подходит ближе к своему другу, обращаясь уже к нему, — Джинни, привет, это я. Давай уже просыпайся! Ты не представляешь, как я устал: работаю без выходных, пока ты тут дрыхнешь! Ни стыда, ни совести. – он шутливо отчитывает напарника, посмеиваясь при этом, зная, что тот точно его слышит. Он слышит, но не может ничего сказать, тело словно налито свинцом, точно так же, как и веки, которые не хотят подниматься: собственный организм его не слушается. Затем сознание снова меркнет, погружаясь в тьму. Мерное пиканье справа порядком поднадоело. «Когда уже выключат этот несносный будильник?» «Почему глаза не открываются?» « — Феликс, я слышу тебя!» – и снова только лишь мысленно может сказать он. Сложно подсчитать сколько раз его сознание вспыхивало и гасло прежде, чем он наконец смог разлепить веки, стараясь сфокусировать зрение. Помещение было затемнено, лишь несколько светильников создавали жёлтые островки, освещая белые стены. « Где я?» – Хёнджин захотел было встать, но стоило ему хоть чуть пошевелиться, тело прострелила боль, сковывая лёгкие в спазме; он приглушённо застонал. Рядом послышалась возня, а затем до его слуха донёсся голос по которому он так дико скучал, и который слышал вспышками: — Джин, ты пришёл в себя? Сейчас.. Я позову врача. — Фе... — говорить было так сложно, поэтому он только и смог чуть слышно произнести пару букв, но Феликс уже выбежал в коридор. Через минуту в помещении началась суматоха, какие-то люди в халатах, что-то делают, говорят, суетятся вокруг него, кажется что-то спрашивают. Когда всё, наконец, затихло Хёнджин почувствовал чужую руку в своей, такое нежное и тёплое прикосновение, что он улыбнулся, а через секунду перед его взором появился сам владелец той самой ладошки, которую Джин, хоть и слабо, но пытался сжать. — Ты вернулся.. — тихий голос приятно ласкал слух; как же он соскучился по нему. — Ждал?.. — его голос хриплый, но главное, что он способен теперь ответить. — Очень. И Джисон тоже. Я написал ему, что ты очнулся, думаю скоро он будет тут. – Хёнджин всматривается в лицо артиста, замечая сколько на нем усталости, несмотря на тёплую улыбку его губ. — Феликс.. С тобой всё хорошо? — Я настолько хреново выгляжу? – наигранно обижается артист, дуя губки. — Ну, если честно, да.. Хотя ты для меня всегда будешь самым красивым.. – Джину кажется, что тот смущается от таких слов. — Всё хорошо, не волнуйся. – Феликс не признается в своей бессоннице, не желая тревожить, всё ещё ослабшего парня. – Я просто устал, сегодня было много работы. — Тогда езжай отдыхать. Нечего тебе тут торчать.. — Прогоняешь меня, да? – фыркает Феликс, ещё ниже наклоняясь над лицом Хёнджина, даже не догадываясь о том, насколько сильно это сейчас дразнит того. — Беспокоюсь.. — Хорошо, раз ты просишь, то я поеду. Увидимся завтра. Отдыхай и поправляйся! – артист улыбается, а затем оставляет поцелуй на кончике носа Джина, сжимая его ладонь, затем выходит, оставляя парня наедине со своими мыслями и эмоциями после такого маленького, но все равно значимого жеста. Но, слабость не даёт долго поразмышлять и вскоре юноша засыпает.