Карамельный латте

Феликс выводит кончиками пальцев плавные линии на груди Хёнджина, когда они лежат на диване, который не так давно был свидетелем их неудержимой страсти; плед, абы как накинутый на их голые тела, прикрывает лишь бедра. Блондин борется со сном, растягивая момент своего удовольствия тогда, когда Джин дремлет, убаюканный тёплом и незамысловатыми ласками своего партнёра, но не спит, чувствует каждое движение рук Феликса и дыхание, которое щекочет кожу. Они молчат, но тишина не давит, она успокаивает, обволакивает, дарит покой и умиротворение. Приятная усталость давит на веки всё сильнее и Феликс прикрывает глаза, но не перестаёт изучать пальцами горячее тело мужчины, проводя линию по скулам и вниз по шее. С закрытыми глазами ощущения иные, ничего не отвлекает и все внимание сосредоточено на подушечках и их контакте с кожей. — Ликс.. – тихий, с лёгкой хрипотцой, голос звучит слишком неожиданно и Феликс дёргается от испуга. —..Напугал. Я думал, ты спишь. — Не-а.. Давно хотел спросить.. — Что? — Знаешь, раньше я не думал, что смогу ощущать подобные чувства к парню и считал подобное чем-то...неправильным, что ли. Но, с твоим появлением в моей никчёмной жизни, я понял, что иногда то, что было неправильным ранее, может ощущаться самым правильным и необходимым. Прости, возможно, я немного непонятно выражаю свои мысли, но иначе не получается.. — Я тебя понимаю, продолжай.. — Я долго думал о том: кто мы друг другу, что я чувствую к тебе? Это чувства фаната или обычного человека? Что чувствуешь ты и считаешь ли то, что происходит между нами, чем-то серьёзным? На первые вопросы я нашёл ответ, но на последний сможешь ответить только ты сам. — Скажешь ответы на свои два? — Хорошо.. Что я чувствую к тебе? На самом деле много чего: восхищение, любовь, привязанность, желание защищать, оберегать от всего. И это явно не фанатские причуды. Я впервые задумался о том, что хочу создать семью.. – глаза брюнета все ещё закрыты и он не видит, как на глазах Феликса выступают слёзы, а улыбка ни на секунду не покидает его губ. Артист приподнимается, ложась сверху так, что бы их лица были на одном уровне, заставляя парня открыть наконец глаза. — Эй, ты чего? — замечая слёзы, волнуется Джин, убирая каплю, которая собиралась прочертить на любимом лице влажную дорожку. — Всё хорошо.. Это от счастья. – смеётся Феликс. – Я так рад слышать эти слова, правда.. Джин? – за секунду он становится серьёзен. — Да? — Я люблю тебя. Сердце пропускает пару ударов, а затем разгоняется в бешенном темпе настолько, что становится жарко. Он правда слышит эти слова от него? Любит? Хёнджин долго смотрит в карие глаза, словно ищет в них ответ на немой вопрос. И находит. Феликс только и успевает, что «ой»-кнуть, как оказывается ловко уложенным на диван, теперь Джин сверху; от его взгляда тело обдаёт жаром, который скапливается в паху приятным дискомфортом. — Спорим, я люблю тебя сильнее? – неожиданно произносит парень, улыбаясь блондину, который хихикает, позабавленный предложенным спором. — Не боишься проиграть? – в очередной раз дразнит его своим хиртыми взглядом. — Думаю, проигравших тут не будет.. – отвечает Хёнджин и, не желая больше тратить время на разговоры, закрепляет свои слова требовательным поцелуем, прижимая парня к дивану, тяжестью своего тела. Но вскоре он отстраняется для того, что бы встать, взять Феликса на руки и отнести того в спальню, укладывая на кровать. Хёнджин снова нависает сверху и заводит руки блондина наверх, прижимая запястья одной рукой, ограничивая их в движении. Подобное действует очень возбуждающе и Феликс шумно выдыхает, прикусывая нижнюю губу от переизбытка эмоций от каждого прикосновения к коже, которая становится максимально чувствительной. Его мурашит буквально от любого поцелуя, укуса, поглаживания, чужого дыхания, которое обжигает. — Вцепись руками в подушку и не отпускай её ни при каких обстоятельствах. – приказ звучит чётко и серьёзно, но это и заводит; Феликс слушается без лишних вопросов. Хёнджин отпускает тонкие запястья и приступает к, мучительно долгим, дразнящим, медленным поцелуям, которые начинают свой путь на шее и не спеша двигаются всё ниже, и ниже.. К тому моменту, как губы брюнета достигают живота, пальцы Феликса сжимают ткань подушки до побелевших костяшек. Но пытка продолжается и дальше, поцелуи спускаются ещё ниже, но не касаются члена, описывая дугу вокруг; Джин слегка разводит ноги парня и кусает кожу на внутренней стороне бедра от чего тот всхлипывает, но не от боли, а от иных ощущений, неожиданных и от этого ещё более приятных. Его глаза закрыты, чувства обострены вдвое, поэтому, когда Хёнджин проводит кончиком языка по стволу возбужденного члена, его словно пронизывает разрядом тока и он выгибается в спине, нарушая приказ, выпуская подушку, за что получает незамедлительное наказание. Хван переворачивает его на бок и, не сильно, но звонко шлепает того по упругой ягодице и тут же гладит это место ладонью: — Я же сказал не отпускать подушку. – возвращает парня в исходное положение и ждёт, когда тот вернёт руки на место. Доводить Феликса до дрожи в теле и стонов настолько восхитительно, что Хёнджин готов забить на удовлетворение своих желаний, лишь бы видеть, как он реагирует на его ласки. Сегодня он покажет всю серьёзность своих чувств, докажет, что любит.. Сегодня, завтра и всегда. Каждый день будет говорить о своих чувствах самыми разными способами. Сейчас он выбирает – доставить парню максимальное удовольствие через минет. Говоря тем самым, что ему не плевать на его желания и он не побрезгует довести того до оргазма таким способом, не используя его тело для своего личного удовольствия. В их отношениях не будет главных – они находятся на равных и только так. Между стонами он слышит свое имя и это главный показатель того, что Хёнджин действует правильно, ускоряя темп, хоть и чувствует усталость и боль в шее, но это его не остановит. Ощущения столь непривычные для него и поначалу он боялся, что парню не понравятся его неумелые движения, но всхлипы, которыми наполнена комната, говорят за себя, как и язык тела, которое с каждым толчком реагирует всё ярче. Феликс на пределе и понимание этого придаёт уверенности, помогая довести его до самого пика. Явно надоевшая подушка, отправляется в полет точным движением руки блондина и с тихим шлепком падает на другом конце комнаты; теперь он комкает пальцами простынь, задерживает дыхание и выгибается в пояснице, кончая от активных ласк на своём члене, с протяжным стоном выдыхая воздух. За окнами уже брезжит рассвет, окрашивая небо в нежные оттенки розового и голубого. Первые лучи солнца робко пробиваются сквозь занавески, озаряя комнату мягким, приглушённым светом. В воздухе царит тихая, умиротворяющая атмосфера — словно весь мир затаил дыхание, любуясь этой безмолвной идиллией. Двое влюблённых, утомлённые бурей страстей, наконец погружаются в сон. Их дыхание медленно выравнивается, а лица, ещё хранящие отблески недавнего восторга, становятся безмятежными. Они лежат рядом, переплетённые руками и ногами, — два силуэта, слившиеся в единую гармонию. В этой тишине, наполненной лишь редким щебетом ранних птиц, они находят то самое счастье, которое не требует слов. Просто быть рядом. Просто дышать в унисон. Просто знать: этот рассвет — их общий, и за ним последует новый день, полный обещаний и надежд.​​