Карамельный латте

Понедельник — словно переключатель. Щёлк — и выходные позади. Для одних это хмурое утро, будильник, который звучит как набат, и чашка кофе без радости. В голове только одно: «Опять…». Снова ранний подъём, снова список дел, снова этот ритм, от которого за выходные успел отвыкнуть. Для других — чистый лист. Первый день новой недели, когда всё ещё возможно. Можно начать то, что откладывал, поставить цель, сделать шаг вперёд. В воздухе будто пахнет свежими начинаниями. Один и тот же день. Одно и то же слово. А ощущения — разные. Как будто понедельник — это зеркало: что несёшь в душе, то и увидишь. Для Хёнджина понедельник начался тяжело. Проснуться от будильника, а не от посапывания Феликса или тяжести его тела на своём, оказалось слишком раздражительным и непривычным. Его Ангел уехал вечером в другой город, что бы снять клип и, если ничего не изменится, то завтра он вернётся. Джин перевернулся на спину, слушая тишину, которая снова царит в его квартире. А ведь раньше он считал её своим спасением, особенно после шумного рабочего дня. Сейчас же она давит и не приносит того спокойствия, и комфорта. Душ не освежил, а кофе – не взбодрил, а ведь впереди целый день без того единственного, кто умеет превратить даже самый хмурый день во что-то светлое. Парень уже обулся, собираясь выходить из квартиры, как его телефон ожил. — Джисон что-ли? – вслух произносит мужчина, доставая телефон из кармана пальто и удивляется, когда видит на экране имя Ликси. – Маленький, ты уже проснулся? – в трубке слышится довольное фырканье, видимо блондину понравилось подобное обращение. — Умгу.. Приветик, Хёнджин-а.. – сонный, мурлыкающий голос моментально вызывает улыбку на лице, а сердце стучит в разы быстрее. – Простии, я вчера так устал, что вырубился, не успев даже ничего написать тебе.. — Всё хорошо, не извиняйся! Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас нелегко там.. Всё получается? — Да.. Я так рад, что съёмки идут быстро и нам ничего не мешает. Не хочу тут задерживаться. Без тебя тут слишком одиноко.. – нотки грусти в голосе дают понять, что парень и сам безумно соскучился, желая поскорее вернуться туда, где ему хорошо. — Мне тебя тоже дико не хватает.. Но ничего, осталось немного и мы увидимся! — Поскорее бы.. Ладно, мне пора вставать, скоро продолжение съёмок, а меня ещё надо в человеческий вид привести. – Феликс смеётся. — Я уверен, что ты великолепно сейчас выглядишь, не наговаривай. Мне тоже пора выходить, иначе Хан меня прикончит. — Ну уж нет! Ты не должен подобного допустить. Поторопись! – шутливо беспокоится блондин, затем слышится звук поцелуя и вызов сбрасывается. Хёнджин всё стоит, прижимая телефон к уху и улыбается, как сумасшедший, услышав такое прощание; да уж, умеет этот парнишка поднять настроение любимому, даже находясь далеко от него. И понедельник уже не такой ужасный. И, кажется, даже тучи рассеялись пропуская солнечные лучи. Но, если первый день недели для Хёнджина спасён, то вот для Джисона явно не нашлось того, кто заставил бы его улыбнуться. Друг заходит в кафе с таким усталым видом, словно не спал всю ночь или даже неделю – под глазами залегли мешки, волосы растрепаны, а в голосе ни капли бодрости. — Бельчонок, ты заболел? Может сегодня дома посидишь? – Джин берет его за плечи, всматриваясь в лицо. — Я не болен, все ок. – тихим голосом отвечает Хан, потирая висок. – Просто выпил вчера. — Оу, ты один пил? — Нет.. Всё, давай оставим пока эту тему. Надо готовиться к открытию. – юноша не даёт больше ничего сказать Хёнджину, скрывая за дверьми служебного помещения. «Что-то тут не так..» – брюнет явно не верит, что причина только в алкоголе, ибо прекрасно знает, какой его друг после пьянки; тут явно есть что-то ещё, но парень решает не наседать на Хана с расспросами, ведь тому и так хреново. Но если выяснится, что кто-то посмел его обидеть – Хёнджин так просто это не оставит; может они и не близкие друзья, но всё же Джисон тот, с кем он проводит много времени и не только на работе, тот кому он может доверять и тот, кто поддержит. Поэтому ему больно смотреть на отрешенность, которая завладела его эмоциями. Уж слишком непривычно не слышать его постоянную болтовню и смех. Рабочий день сегодня прошёл тихо, скучно и волнительно. По крайней мере для Хёнджина так: он бросал взгляды на друга, ища в нем хоть лёгкий намёк на улучшения и иногда он ловил того, на мимолетной улыбке, словно тот вспомнил что-то приятное, но мгновение и от неё нет, и следа. Стоило последнему посетителю покинуть заведение, как Хёнджин моментально замыкает дверь, переворачивая табличку и спешит перекрыть Хану выход из-за стойки: — Не выпущу, пока не расскажешь, что с тобой такое! – говорит он с серьёзным видом. — Боже, Джин, не беси, а! Дай пройти. – парень пытается прорвать оборону, но безрезультатно. — Я сказал же, не выпущу. Рассказывай! Ты заставляешь меня переживать. – в ответ слышится тяжёлый вздох и Хан сдаётся. — Ладно, расскажу. Давай присядем.. Джисон делится всеми событиями того вечера, не упуская деталей, а Хёнджин внимательно слушает, не перебивая и ничего не говоря, даже когда товарищ замолкает, что бы собраться с мыслями. Из его рассказа он понял, что проблема скрыта в прошлом, которое лежит на сердце мёртвым грузом и не даёт парнишке расслабиться, и жить в своё удовольствие. Так получается, что многие дети сталкиваются с домашним насилием; кого-то это закаляет, меняет в корне их мировоззрение, кто-то не способен справиться с эмоциями и страдает, мечтая, что бы это скорее прекратилось. А Джисон запер тяжёлые воспоминания под замком, где-то глубоко в своём подсознании, но Минхо оказался ключем, который снял защиту и теперь Хан страдает от флешбеков из детства, где родители это не два любящих и заботливых человека, а два постоянно ругающихся, дерущихся и пьющих создания. И всё бы ничего, если бы их агрессия была только друг на друга, но доставалось и их маленькому сыну, которого могли не только отругать, но и ударить, заперев его в детской комнате. Джисон, после такого откровения, стал ещё сильнее в глазах Хёнджина, ведь так непросто выдержать подобное, не потеряв желания жить. Теперь он открылся ему с новой стороны – с той, которая под маской вечной улыбки. Брюнет молча обнимает всхлипывающего друга, утешительно похлопывая того по спине. В этот момент дверь снаружи кто-то попытался открыть, но поняв, что та закрыта, начинает нетерпеливо стучать в стекло. Джин встаёт и подходит к выходу. Он видит взволнованного Минхо, который просит открыть ему, что и делает брюнет; тот влетает в помещение, рассталкивая собой все преграды на своём пути и садится на корточки у колен Хана, чем удивляет не только юношу, но и Хёнджина. — Эй, ты решил устроить тут потоп? – он старается поднять настроение Джи, хоть во взгляде сплошное волнение и невысказанные вопросы. — Ты почему тут? – ошарашенно спрашивает бариста, стирая слезы с щёк. — За тобой приехал. — А? — Так, Хван Хёнджин, ты что сделал с моим бельчонком, что он идит сопли на кулак мотает?! – спрашивает Минхо, распрямляясь; на лице строгое выражение, но в глазах противоположные эмоции. — Это я у тебя должен спрашивать. – так же серьёзно отвечает Хёнджин, сцепляя руки на груди. — Что это значит? – Хо явно не понимает, что он сделал, но стоит снова прокрутить все моменты, как мужчина начинает догадываться о причине слёз. Джин молча наблюдает за тем, как осознание приходит к артисту, вместе с виноватым видом. Решая не мешать им, накидывает куртку и уходит; пусть разбираются самостоятельно, а брюнет хочет прийти домой, набрать ванну и как следует отдохнуть. ​