Табу

      Софиты ярко освещали зал. Я стоял за кулисами и видел, как с другой стороны сцены Эшли готовится к выходу. Голоса ведущего я не слышал. Он сливался с другими звуками, создавая непрерывную какофонию шума, начинающуюся в моей голове и распространяющуюся далеко за пределы здания. Лишь распознав знакомые биты музыки Юнги, я всё же заставил себя сконцентрироваться.       Эшли первая выходила и начинала действие. В ожидании своей партии, я задумчиво смотрел на довольное лицо женщины, размеренно топтавшей мою жизнь. Что, если я не выйду? Подставлю её и брошу на сцене в одиночестве. Возможно она выкрутится. Сымпровизирует что-нибудь, а затем… Без сомнения уничтожит меня. Обнародует ту видеозапись и извратит события себе в угоду. Удастся ли мне оправдаться? Возможно. Но даже если и так, эта некрасивая история непременно зацепит и Юнги с Хосоком. Цепочка проблем вслед за мной непременно затянет в пропасть и их.       Я стиснул челюсть и встряхнул головой. Пак Чимин обязан защитить друзей. Показать свою силу и не дать сломить себя. Я — профессионал. А значит могу оставить мысли за кулисами и блестяще станцевать даже в паре с врагом. Я могу.       Свет софита ударил мне в лицо. Глубоко вдохнув, я сделал шаг и начал свою партию. Зал захлопал, заметив меня, но я видел только свою партнёршу. Крался по сцене, пытаясь разглядеть Эсмеральду со всех сторон. Она наслаждалась своим танцем, не обращая на меня внимания. Только спустя несколько безуспешных попыток приблизиться, я всё же втянул её в свой танец. Между нами началась плотная борьба за доминирование на сцене. Мы делали совместные па, пытаясь незаметно для зрителей подавить друг друга взглядом. Всё теснее, неистовее и яростнее…       В моменте, где я крепко обнимаю Эсмеральду со спины, захотелось сделать Эшли больно. Но она меня опередила, грубо вырвавшись и отвесив незапланированную пощёчину. Зал ахнул. Я применил все свои навыки артиста, чтобы не выйти из образа и сделать вид, что так и задумано. И не меньше усилий я приложил, чтобы затем покорно опуститься на колени перед девушкой, ловя её надменный взгляд. Эшли с удовольствием провела кончиками пальцев по моей шее и зашла за спину. Началась партия марионеточного танца. Я не сомневался, что Эшли исполнит её безупречно. Моей задачей было смотреть в зал и танцевать свою часть. Но тут на меня накатило…       Я видел восторженные взгляды зрителей в первых рядах. Они с упоением наблюдали за тем, как девушка дёргает мои невидимые ниточки, и получали огромное удовольствие от этого. Люди наслаждались моей травмой на сцене, не понимая, что она не фальшивая. Я по-настоящему был в заложниках. Искал поддержку в глазах зрителей, но видел только жажду продолжения. Ни один человек не ответил сочувствием на мою печаль. Даже к моему сценическому герою. Всем было на него плевать. Людям нужно было только веселье за мой счёт. И я подумал, что так случится и в жизни. Стервятники в предвкушении будут смотреть на то, как Эшли разделывает меня наживую, и никто не протянет руку помощи. Все просто дождутся трагического финала и пойдут дальше в поисках нового развлечения. А до моей растоптанной жизни никому не будет дела.       Щекам стало тепло и влажно. Кто-то в зале восторженно вздохнул. У меня во рту появился мерзкий привкус. Действительно ли я заслужил такой исход? И в то же время заслужила ли Эшли моё пренебрежение много лет назад?.. Может я и правда злодей, получающий теперь заслуженное наказание? Судьба настигла меня много лет спустя, и теперь я должен покорно принять её, чтобы искупить вину. Кто знает… Возможно, если бы я знал о последствиях, то не допустил бы травли бедной девочки. Но время не отмотать вспять. Могу ли я попытаться теперь всё исправить? Добьюсь ли прощения? Что, если я сменю свой подход к Эшли? Будет ли она милостива, если я смиренно выполню её желание?       Началась последняя часть. В ней я расстёгивал верх рубашки и доставал из-за пазухи заранее приготовленное бумажное сердце. Этот дар я с трепетом вручал Эсмеральде, после чего та с восторгом начинала танцевать с ним. Я начал расстёгивать верхние пуговицы, пытаясь поймать взгляд девушки. Зал заволновался. Но моя партнёрша лишь слегка ухмыльнулась в предвкушении. Очень медленно и через изображённую боль я протянул бутафорское сердце Эшли в надежде на её милость. По-настоящему вложил всё своё раскаяние в этот жест. Бумага, согретая на моей груди, была ещё тёплой. Поэтому казалось, что я и впрямь отдаю Эшли кусочек себя. Но взяла сердце Эсмеральда. В её взгляде появилось показное умиление. Она нежно держала подарок, пока танцевала с ним по сцене, и не сводила с него глаз. Мой герой надеялся на взаимность Эсмеральды, а я надеялся, что Эшли почувствует мою искренность и подарит прощение за прошлые поступки. Музыка звучала громче и пронзительнее. Эшли танцевала всё быстрее, кружась вокруг меня. И затем резко наступила тишина. Девушка замерла боком к зрителям и спиной ко мне. Я стоял в ожидании, пока Эсмеральда прятала моё сердце в своих руках. Но стоило сделать шаг ближе, как девушка быстро развернулась и бросила мне в лицо бумажные осколки.       Зал ахнул, когда я рухнул на пол. Хосок научил меня падать аккуратно, но эффектно. Музыка тихо продолжилась, пока последние кусочки разорванного сердца, кружась словно пепел, плавно опускались на моё лицо и тело. Я вместе со своим героем окончательно лишился всякой надежды на милость. Ведь в подошедшей Эсмеральде не было ни капли сочувствия. Она растянулась в дерзкой улыбке, глядя на меня сверху, и продолжила наслаждаться своим танцем. Занавес медленно опускался. Зрители упивались моим страданием. Я, не мигая, смотрел в потолок. Тело вслед за сознанием сдалось и больше не хотело шевелиться. Когда шторы коснулись пола, я устало прикрыл глаза.       На поклон Эшли поднимала меня силой. Я собрал остатки воли в кулак и склонился перед зрителями. Юнги подошёл близко к сцене, чтобы вручить своей возлюбленной огромный букет цветов. Эшли присела на корточки, чтобы принять подарок. Я увидел, как мой друг нежно целует руку девушки, и, последний раз махнув зрителям, поспешно удалился за кулисы. Пусть наслаждается славой без меня.       Чужие голоса слились в белый шум, пока я шёл сквозь толпу. Я видел, что ученики обращаются ко мне, но ничего не слышал. Кто-то хлопал мне и улыбался, но я не находил в себе сил, чтобы ответить. Хотелось доползти до ближайшего угла и обессиленно рухнуть там до конца дня.       Я немного разозлился, когда меня схватили за рукав и грубо оттащили в сторону. Но, увидев Хосока, тут же сбавил внутренний накал. Чон встал прямо передо мной с какой-то салфеткой и принялся вытирать моё лицо.       — Твой макияж стёк на щёки, — прочёл я по его губам.       Видимо, я всё же слишком поддался сентиментальности на сцене. Опять…       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хосок, и на этот раз я услышал его.       — Омерзительно… Словно моя душа превратилась в проходной двор, а боль стала аттракционом для других.       — Слова истинного деятеля искусств, — улыбнулся Чон. — Давай, приходи в себя. Нам ещё надо закрывать концерт на сцене. Потом на вечеринке отдохнёшь.       Профессионал знает, как радоваться сквозь боль. Как улыбаться перед камерами, не взирая на усталость. Как изображать заинтересованность, скрывая полное безразличие. Всё это я умел. Мы успешно закрыли шоу вместе с Хосоком. Я дал интервью всем желающим, расхвалил своих учеников, сделал много фото и оставил кучу автографов. Всё, чего от меня ждали, я услужливо сделал. Теперь же мне хотелось поскорее приступить к закрытой вечеринке, где я смог бы забиться в угол с коктейлем и попытаться спокойно переосмыслить свою жизнь. Но только спустя, казалось, вечность, обмен визитками закончился и последние гости ушли, восхваляя мою способность к искренним слезам на сцене. Все переоделись в более удобную для вечеринки одежду. Мы сделали несколько общих фото с учениками, и я, наконец-то, смог реализовать своё желание. Провёл всех наверх к фуршету и торопливо ушёл в угол крыши с холодным бокалом в руке.       Окончательно расслабившиеся ученики активно танцевали посреди площадки. На этот раз я искренне радовался тому, что никто из них ко мне не подходит. Даже появились мысли умчаться тихонько в гримёрку, чтобы остаться совсем одному. Но я не мог, зная, что готовится для одной присутствующей на празднике пары. Мой взгляд тут же выцепил их из толпы. Эшли вышагивала по крыше, как королева. Юнги ходил рядом и не мог оторвать от девушки восхищённых глаз. Я с отвращением отвернулся от них в сторону улицы и опёрся на перила.       Покачивая в руках коктейль, всё пытался придумать, как сорвать помолвку, но сделать это тихо и без последствий. Банально попросить Юнги не смешивать два праздника? Или украсть кольцо из его пиджака? Ещё раз попробовать уговорить его не торопиться? Но у него слишком влюблённый взгляд… В таком порыве чувств он попросит Эшли стать его женой даже без кольца, без свидетелей и без красивых нарядов. Ему ничего не нужно для этого шага. Даже я. Музыка, вечерняя подсветка, угощения, коктейли, романтичный вид на город с крыши, близкие друзья рядом. М-да… Момента лучше и впрямь не придумать. Я глубоко вздохнул и провёл пальцами по своим волосам. Серьги в виде лунных дисков плавно качнулись. Тяжёлые… Дико хотелось снять их, но кажется, что теперь я сделаю для Хосока вообще, что угодно. Даже отдам свою почку, если потребуется. Лишь бы показать ему свою преданность. А носить неудобные серьги всего один вечер — такая мелочь, если вдуматься.       — Чим, ты постарался на славу. Крыша выглядит восхитительно. Даже эта искусственная трава под ногами к месту. Мы словно в парке. Только без раздражающих насекомых.       Юнги расслабленно опёрся на перила рядом со мной. Эшли тут же примостилась к нему. Ну неужели нет других мест для отдыха? Почему им надо был подойти именно ко мне? Впервые мне по-настоящему не хотелось видеть друга. И всё из-за этого довеска рядом с ним.       — Это заслуга декораторов, а не меня.       — Не скромничай. Идеи-то твои. И они прекрасны.       Я перевёл взгляд на Юнги. До меня дошло. Он решил, что я так заморочился с украшениями ради его помолвки. Это явно читалось в его глазах. Сразу стало чуть неуютно. Я неловко прочистил горло.       — Рад, что тебе нравится.       Юнги с улыбкой хлопнул меня по плечу и отвлёкся на Эшли. Я в панике посмотрел на танцующих. Прям хоть драку устраивай, чтобы всех отвлечь и отменить помолвку… Я отчаянно искал глазами путь к спасению. И, на удивление, нашёл его в Хосоке. Он заметил, как испуганно я озираюсь по сторонам, и, даже не зная сути моей тревоги, взял два свежих коктейля с барной стойки, после чего направился прямо к нам троим.       — Слушай, Юнги. У меня к тебе дело есть, пока ты не уехал, — сказал Чон, вручая нам с Эшли по новому коктейлю. — А вы тут пока отдохните с напитками. Поболтайте сами.       — Какое у тебя дело? — чуть растерянно уточнил Юнги.       — Очень нужен совет по одному треку. У меня как раз с собой наушники. Отойдём в сторонку ненадолго?       Вот как Хосок смог подойти так вовремя? Я был готов кричать ему о любви, когда он отвлёк Юнги на себя. Они вдвоём устроились друг напротив друга на диванчике неподалёку, и Хосок сразу же начал активно что-то объяснять. Юнги медленно кивал и словно нехотя вставлял себе в ухо белый наушник. Хосок, не прекращая говорить, склонился ближе и показал что-то на экране своего телефона. По напряжённой спине Юнги показалось, что такой разговор займёт далеко не пару минут. Это определённо радовало. И всё было бы хорошо, если бы не оставшаяся рядом со мной Эшли. Не хотелось даже смотреть на неё. Отвернувшись в сторону улиц, я сделал несколько глотков из бокала. Девушка чуть брезгливо осмотрела коктейль, принесённый Хосоком, но всё же отпила немного. Боковым зрением я видел, что её поза стала более расслабленной. Не было заметно, что девушку хоть что-то тревожит. И неожиданно мне подумалось, что сейчас наилучший момент, чтобы прощупать почву и точнее узнать настроение Эшли.       — Ты довольна? Получила, что хотела? — бросил я ей, не глядя.       — Очень. Ты смог переступить через себя. Я удивлена.       Эшли ответила нараспев, чуть ли не мурлыкая. Видимо, свалившаяся популярность расслабила девчонку и заставила чувствовать себя на вершине. Пусть… Это мне на руку. Я подумал: не получится ли убедить её отстать от меня, пока она в таком хорошем расположении духа?       — Слушай…       — М?       — Я дал тебе славу, которую ты хотела. Не сорвал твой номер. Похвалил тебя перед журналистами. Может, на этом всё? Разойдёмся? Я достаточно отплатил тебе за свои детские ошибки.       Эшли фыркнула.       — Ты серьёзно думаешь, что этого достаточно? Чим, я не идиотка. Прекрасно знаю, как быстро исчезнет эта популярность после одного удачного номера. Достаточно… Хах. Нет, Чим. Считай теперь себя моим личным менеджером. Будешь продвигать меня и дальше. Ставить лучшие номера. Заключать рекламные контракты и так далее. Даже не думай, что мы разойдёмся как только закончится этот день.       — Эшли…       — Назови моё настоящее имя.       Я запнулся.       — Лим. Лим…       — Провалился, дурачок. Уже вновь пытаешься меня забыть? Но я больше не та маленькая, беспомощная девочка. Я — взрослая женщина, которая знает, чего хочет. Так что так просто от меня не избавишься.       Ну как я мог забыть её имя так невовремя? Мой план тут же начал рушиться. Стоит ли попытаться ещё раз задобрить Эшли?..       — Прости… — выдавил я. — Мне правда жаль. Но прошло немало времени, мы изменились. От тех детей больше ничего не осталось. Сейчас я бы ни за что не поступил так, как в балетной студии. Но что теперь можно сделать? Разве танцы могут вернуть тебе способность родить? Я не смогу это исправить никакими способами. Это путь в никуда.       — Радоваться можно и иначе. Например, твои унижения делают меня очень счастливой. Если будешь хорошо себя вести, то я смогу иногда позволять тебе ублажать меня ртом. Тебе же это так нравилось. Так что не переживай. Мы определённо сможем неплохо повеселиться.       Я обречённо выдохнул, поправляя волосы, и перевёл взгляд на Юнги. Он по-прежнему сидел на диванчике спиной к нам и слушал Хосока, который с жаром что-то говорил, не давая моему другу отвлечься. В ушах обоих торчало по белому наушнику. Чон был настолько увлечён, что даже стискивал ладонь Юнги своей рукой. Может они обсуждали «Вознесение», которое я нашёл у Хосока? Как бы мне хотелось подсесть к ним, а не стоять тут с Эшли…       — Прости, что я вновь забыл твоё имя. Просто слишком привык к псевдониму. Видимо, я и правда был той ещё мразью много лет назад, поэтому справедливо заслужил твой гнев. Но, Эшли… Сейчас я искренне хочу всё исправить. Без проблем сделаю всё, что попросишь. Буду содержать, продвигать, помогать. Всё, что скажешь. Но умоляю тебя выполнить одну просьбу взамен. Всего одну.       — Какую же? — усмехнулась девушка, отпивая из бокала.       — Юнги хочет сделать тебе предложение. Умоляю, откажи ему. Не впутывай больше никого. Эта проблема касается только нас с тобой. Я буду слушаться и ни разу даже не пикну. Только отпусти Юнги.       Эшли хохотнула и чуть не подавилась коктейлем от смеха.       — С ума сошёл? — прыснула она, вытирая лицо. — Ты видел, сколько денег на счетах Юнги? Спорим, ты и понятия не имеешь, насколько богат твой друг? Хотя может и имеешь… И именно поэтому с ним дружишь. Я тебя не осуждаю, Чим. Но извини, теперь эта кормушка будет только моей. Спасибо, что сообщил такую приятную новость.       Мои кулаки мелко задрожали, сжимая бокал. Я побоялся, что сейчас раздавлю стекло до осколков, и поставил коктейль на пол.       — Господи, как ты можешь быть настолько бессердечной? — воскликнул я, разворачиваясь и с ужасом запуская руки в волосы.       — Ой, вот только не надо говорить про мою бессердечность. На себя посмотри. Я помню, как ты радовался, когда Дахён повредила ногу. Видела в твоих глазах столько признательности за это. Бесчувственный ты парнишка.       — Признательность? К тебе?.. Хочешь сказать, что это ты виновата в её падении?       — Не строй невинный вид. Ты знал это с самого начала. И более того: жаждал этого. Хотел, чтобы мы с тобой остались вдвоём. Не надо врать. Хотя бы с самим собой будь честен.       — Эшли… Ты что такое говоришь? Так нельзя.       — А как ещё пробиться на сцену? Иногда надо устранять тех, кто мешает. Не говори, что никогда так не делал.       — Не делал!       — Ладно, сделаю вид, что поверю, — снисходительно закатила глаза Эшли.       — Ты могла навсегда лишить её возможности ходить!       — Ну не лишила же. Что ты ноешь?       — А Арым? Она тоже ушла из-за тебя?       — Ну да. Пришлось вмешаться… Меня бесила ваша с ней дружба. Нашёл себе фаворитку и совсем перестал на меня смотреть. А это рушило все мои планы.       Горло заболело.       — Эшли, что ты сделала?       — Да ладно, ничего особенного. Дахён пришлось хуже.       — Что. Ты. Сделала? — Я злостно приблизился к девушке вплотную.       — Господи, всего лишь пофотографировала, как она обжимается в углу с одним из учеников Хосока.       — У неё же есть жених.       — Да, но если подать двум людям на вечеринке по коктейлю с волшебной таблеткой и нашептать обоим о внимании со стороны другого, то можно увидеть много интересных моментов. Горячий танец, в котором никто не помнит о половинках. А затем и страсть в углу. Остаётся только снимать всё на камеру, а потом отправлять скриншоты с требованием покинуть студию, иначе всё это отправится жениху в качестве свадебного подарка. Круто, да? Люблю ученические вечеринки.       Я растерянно нащупал рукой перила и крепко схватился за них.       — Ты меня убиваешь…       — Но я же не отправила ничего. Держу своё слово. Хотя Арым могла бы позвать и нас с Дахён на свою свадьбу. Тебя же позвала. А мы чем хуже?       — И ты бы смогла спокойно смотреть ей в глаза после этого? Хотя да… Смотреть в глаза в самые неудобные моменты — это явно твоя фишка. Я теперь даже удивлён, что ты сбежала тогда из квартиры, а не вторглась прямо в мою постель во время секса с официанткой.       — Растерялась наверное… — наигранно ответила Эшли. — Ведь в тот вечер ты должен был спать со мной, а не с ней. Я заревновала. А дальше действовала на автомате. Так что прости за куртку… Но ты всё равно никогда её не носил. Она неделями висела в коридоре без дела.       Я сузил глаза и чуть отступил назад. Эшли слегка смутилась, поняв, что сказала лишнего. Впрочем, она тут же пожала плечами и невозмутимо отпила ещё коктейля. Осознание уже не просто щёлкнуло меня по носу, а дало увесистую оплеуху.       — Это ты на неё напала… И подбросила мою куртку, чтобы меня подставить.       — Да не волнуйся. Я знала, что ты выкрутишься. Просто обиделась и хотела доставить тебе немного неприятностей.       — Меня подозревали в покушении на убийство! Алиби только чудом нашлось!       — Чим, давай-ка успокойся. Пока нас никто не услышал.       Голос девушки стал тише и серьёзнее. Но я уже слишком завёлся. Возмущение и шок рвались из меня наружу.       — Ты вообще себя слышишь? — прошипел я. — Ты сознаёшься в покушении на убийство!       Эшли строго свела брови и подошла ко мне вплотную.       — Живо взял себя в руки, иначе прямо сейчас отправлю то видео журналистам.       Я запнулся. Девушка подняла руку и слегка коснулась пальцами моих серёг.       — А если будешь слишком много болтать, то однажды можешь обессилеть настолько, что упадёшь от усталости прямо во время репетиции. Возможно навсегда, — угрожающим тоном произнесла она.       Мои веки вновь заныли. Я не мог моргать, со страхом глядя в лицо ожившего кошмара. По телу забегал мерзкий холодок.       Одна ученица внезапно прервала наш разговор, подойдя вплотную.       — Учитель Пак, я хотела отдельно поблагодарить вас! — весело произнесла она, прижимаясь ко мне. — Ваш совет насчёт моего танца и правда пришёлся по вкусу зрителям! А ещё смотрите. Мне дали визитку от одного модного журнала! Пригласили на съёмку. Это так круто!       Я лишь мельком бросил взгляд на картонку и вновь уставился на Эшли, самодовольно отпивающую коктейль. Вторжение было таким несвоевременным, что хотелось выть. Я понятия не имел, как зовут подошедшую девушку, что уж говорить про совет для танца, о котором я вообще ничего не помнил. В ту секунду мне хотелось просто как можно скорее избавиться от лишнего человека.       — Ты это заслужила, — бросил я ученице. — Столь упорная работа над собой обязательно должна была принести плоды.       — Ой, мне так приятно… Учитель Пак, можно с вами сфотографироваться на память? Ведь вы — мой любимый наставник.       — Конечно.       Я вымученно улыбнулся и склонился к девушке, позируя для снимка. Четыре кадра снимались целую вечность. Я боялся, что Эшли к концу съёмки уже уйдёт. А мне срочно надо было задать ей крайне важный вопрос. Наконец, ученица благодарно откланялась и ушла. Я проводил её взглядом и улыбка тут же полностью исчезла с моего лица. Я отошёл назад к перилам и опёрся на них спиной. Эшли довольно причмокнула напитком и с ухмылкой покосилась на меня. На мою радость, она явно никуда не намеревалась уходить. А потому я сразу перешёл к делу.       — Ты тогда попросила индивидуальный урок. Потому что планировала уехать и навестить родителей.       — Так и было, — согласно кивнула девушка.       — Эшли… Чьих родителей ты навещала?       Девчонка недовольно хмыкнула, отводя взгляд. Она явно поняла, к чему я веду, но ещё пыталась сопротивляться. Пару мгновений она бегала глазами по танцующим и недовольно жевала щёку. Допив свой коктейль, Эшли развернулась в сторону города и вытянула руку вперёд. Пальцы девушки разжались, бросая пустой бокал с крыши вниз. Я вскинул на Эшли возмущённый взгляд, но так ничего и не сказал. В вопросе, крутившемся в моей голове, не было нужды. По хмельным глазам девчонки было абсолютно ясно, что ей глубоко плевать на то, попадёт ли этот бокал на кого-то внизу. Ни жалости. Ни стыда. Только жуткое, тихое безразличие.       Эшли повернулась ко мне, больше не пытаясь спрятаться. Алкоголь ли был виноват или усталость… Но она сбросила свою маску. Я получил свой страшный ответ:       — А как ещё можно было вытащить Юнги из своей комнаты? — протянула девушка. — Нам же с тобой надо было остаться вдвоём.       Я обхватил себя руками, сделал два шага подальше от ограждения и нервно забегал взглядом по крыше. Хосок чуть покосился на меня, заметив это, но я тут же отвёл глаза в сторону от него. В голове не укладывалась полученная информация. Я просто предположил… Не думал, что она и впрямь способна на такое. Коктейли на мгновение запросились наружу. Я прикрыл рот ладонью и широко раскрытыми глазами уставился в пустоту. Эшли же расслабилась и продолжила выдавать мне кошмарные подробности. Я не хотел слушать, но и уйти не мог. Так что просто позволял ей рассуждать вслух.       — В вашем родном городе довольно тупые врачи. Кафе всё обыскали, а дом не додумались, — язвительно усмехнулась демоница. — Чим, знаешь, чем хороши соли тяжёлых металлов? Их очень трудно выявить, если не искать специально. А симптомы отравления очень похожи на обычные старческие проблемы. Тот же нитрат свинца чудесно растворяется в воде. Выпил пару бутылочек, и вуаля!       Эшли с хитрым прищуром вплотную приблизилась ко мне и потянулась к уху.       — Так что веди себя хорошо. Если будешь послушным, то я буду тебя щедро вознаграждать. Мой верный слуга может даже целиком получить себе «Rebel Steps». Ведь я знаю, где Хосок хранит свой кофе и откуда берёт воду для него. Будет несложно устранить его. И даже приятно. Ведь он задаёт слишком много неудобных вопросов. Если ты будешь во главе студии один, то нам будет намного проще продвигать меня.       Было ощущение, словно ко мне со всех сторон потянулись невидимые ледяные ладони. Музыка на крыше сделалась еле слышной. Я напряжённо перевёл взгляд на Эшли. Та смотрела на меня столь спокойно, словно только что озвучила обычный список покупок в магазине, а не план катастрофы. Ни сомнений, ни сочувствия, ни страха… Чистый, редкий по своей концентрации сгусток зла.       Преодолевая внутреннюю дрожь, я повернулся к девушке и плотно обхватил её в объятия. Эшли удивилась, но не попыталась вырваться. Я крепче прижал её к себе, не обращая внимания на косые взгляды Хосока неподалёку.       — Ну почему ты лгала? — обречённо прошептал я на ухо девушки. — Зачем надо было манипулировать и вредить другим? Ведь я бы добровольно выполнил все твои просьбы, если бы ты по-настоящему призналась мне в любви. Или хотя бы просто прямо попросила. Я бы непременно помог тебе, чтобы загладить свои прошлые ошибки. Но ты зачем-то выбрала путь злобы и вранья…       Эшли не отвечала. Я поднял глаза на Хосока с Юнги. Парни сидели, молча слушая трек. Чон поднял голову и вновь ненадолго встретился со мной взглядом. Мне показалось, что Хосок выглядит чересчур хмурым и напряжённым. И от этого почему-то стало так горько… В ту секунду я пожелал ему абсолютного счастья. Искренне хотел, чтобы он и Юнги никогда не узнали о том кошмаре, что стоял рядом со мной. Их счастье заключалось в неведении, которое мне захотелось запечатлеть навечно.       Я медленно перевёл взгляд на улицу возле здания. Оживлённая дорога внизу шумела автомобилями и голосами прохожих. Раскинувшееся над нами небо было великолепного тёмно-синего оттенка. Ночь плавно захватывала собой город, зажигая повсюду огни. Сердце защемило от красоты этого вида. В носу сделалось щекотно. Мои руки сильнее стиснули девушку.       — Эшли… Я правда мог бы полюбить тебя всей душой. Моё сердце не требовательно и просит лишь небольшой взаимной симпатии в ответ. И когда ты сказала, что любишь меня, мне сразу же захотелось бросить всё к твоим ногам. Мы могли бы наслаждаться совместным творчеством и пытаться строить счастье из прежних обломков. Даже в варианте без любви… В дружбе. Это тоже было бы возможно. Если бы ты только искренне пришла ко мне… — Я стиснул челюсть и зажмурился. — Помнишь? Тогда в постели я сказал, что сожгу весь мир ради тебя. Но после всех твоих поступков… После всех твоих признаний… Я понимаю, что обязан спасти мир от тебя.       Надо было действовать очень быстро. Ноги сделали шаг к перилам. Я тащил за собой Эшли в надежде сбросить нас обоих с крыши. После всего, что она наговорила, я не видел иного выхода. Пока она жива, все мои друзья и знакомые под угрозой. Не знаю, почему я хотел рухнуть вместе с ней… Может потому что боялся потом разгребать последствия и отвечать на вопросы. Банально струсил. А может потому что физически не получалось сбросить Эшли одну. Лишь прижав её к себе и перевалившись через ограждение самому, я мог бы разом избавить мир от нас обоих. И ведь всерьёз думал, что заслуживаю такого конца не меньше, чем она. Уйти должны оба: и монстр, и его создатель, не так ли? Оставалось лишь быстро довести до конца финальное шоу.       Время в тот момент словно замедлилось. Я закрыл ладонью рот сопротивляющейся девушки и уже смотрел через ограждение вниз. Тело потянулось в сторону проезжающих по улице машин. Сколько здесь этажей? Семь? Девять? В любом случае — достаточно. Ещё мгновение, и мы полетим. Все остальные получат свободу и шанс на спокойствие. Зрители получат своё развлечение. Мы получим заслуженное наказание, и я навсегда уйду со сцены.       Руки грубо дёрнули меня за шиворот назад. Я споткнулся и рухнул спиной на пол, отпуская девушку. Эшли тут же вырвалась и в страхе побежала на выход с крыши. Я в панике хотел помчаться за ней, но меня крепко держали. Никак не удавалось вырваться.       — Стой, стой! — говорил мне в ухо голос Хосока. — Остынь!       — Ты не понимаешь! Не понимаешь! Я должен устранить её!       Челюсть заныла от того, как сильно я стиснул зубы в оскале. Из моих глаз потекли слёзы отчаяния, пока я безуспешно пытался освободиться из стальной хватки Хосока.       — Догони её! Догони! — Я начал истерично рыдать, видя, как скрывается в толпе силуэт девчонки.       Хосок обхватил мою голову, закрывая ладонью рот, и прижал к своей груди.       — Вот видите, что бывает, если перебрать с выпивкой? — громко сказал он в сторону. — Можно легко оступиться и полететь прямиком с крыши. Так что аккуратнее!       Удовлетворённые этим объяснением ученики отвернулись и продолжили своё веселье. Я же сдавленно рыдал в ладонь Хосока и никак не мог успокоиться. Тело пробивала адреналиновая дрожь. В поисках поддержки мои руки обхватили Чона и стиснули его рубашку. Спина заболела, запоздало прочувствовав недавний удар об пол. Дышать было тяжело. Возможно, Хосок намеренно ограничивал мне доступ к воздуху, чтобы заставить сдаться. И только когда моё дыхание стало совсем рваным, он убрал ладонь с моего рта и покрепче прижал к себе. Сквозь туман от недостатка кислорода моё сознание вспомнило о своей цели.       — Её нельзя было отпускать, — сбивчиво пробормотал я в плечо Хосока, вновь пытаясь встать. — Она опасна.       — Тише, тише, — одёрнул он меня обратно. — Она никуда не уйдёт. Внизу уже ждёт полиция.       Я за секунду обессилел от этих слов и замер, прижимаясь к груди друга. Ладонь Хосока коснулась моего уха. Чуть поковырявшись с застёжкой, он вынул одну из серёг и качнул ею перед моим лицом.       — Смотри. Видишь? Вот поэтому они тяжёлые. В них прослушивающее устройство. Всё, что эта тварь наговорила тебе сейчас, слышали и мы, и полицейские. Она не уйдёт из здания незамеченной. Её уже ждут наручники.       Я медленно поднял покрасневшие глаза на Чона.       — Не понимаю… Почему?.. Откуда?.. — Мысли хаотично скакали, не давая сконцентрироваться.       Хосок резко выдохнул и чуть утёр ладонью моё лицо.       — Обидно, что ты считаешь меня тупым и ничего не видящим. Думаешь, я не замечу, что в моей студии творится какая-то хрень? — Чон слегка шлёпнул меня по щеке, отрезвляя. — Я видел ваши довольные переглядывания на лестнице, когда Дахён упала. Сразу почувствовал что-то неладное. Уход Арым, твоя официантка… Слишком много странных моментов. И всё связано с тобой. Это было чертовски подозрительно. Но долгое время я думал, что ты в сговоре с этой сволочью. Поэтому, извини, но я установил камеры в твоём репетиционном зале и гримёрке. Надо было понять, что вы задумали и какой у вас план. Благодаря тем записям, убедился, что вы и правда спутались за спинами всех. Да, я всё видел, Чим. В том числе, как вы трахаетесь прямо в студии. Однако терпеливо молчал, просто собирая информацию для полиции.       Я весь сжался на этих словах.       — Но меня удивило то, что эта сучка вновь побежала к Юнги, когда он приехал. И ты потом был такой разбитый, растерянный… — продолжал Хосок. — Тогда я и подумал, что ты тоже мог стать жертвой её шантажа и манипуляций. Наивно втянулся в обман и сломался. То, что ты ничего не рассказывал мне и полностью замкнулся в себе, подтверждало мои догадки. Тебя явно что-то тяготило. Оставалось только выяснить подробности. А дальше всё было делом техники. Я поделился подозрениями с полицией, и мы придумали план с этими прекрасными серёжками моей сестры. Ты блестяще справился со своей задачей. Вытянул из этой мрази всё, что нужно. Дальше вопросы ей будет задавать уже следователь. Интересно, сколько статей на неё повесят… Не терпится увидеть её за решёткой.       Хосок довольно ухмыльнулся, глядя вдаль. Я выслушал его объяснения почти не моргая. Накатила жуткая усталость. Хотелось отключиться прямо там, на руках Чона. Но одна мысль резво подняла меня. Юнги!       Я шатко вскочил на ноги и обернулся на диваны. Хосок с тяжёлым выдохом поднялся за мной вслед. Юнги сидел спиной к нам и что-то держал в ладони. Я медленно подошёл к нему ближе. В правой руке моего друга была коробочка с кольцом. Юнги механически открывал и закрывал её крышку большим пальцем. Просто щёлкал, глядя в никуда. В его ухе по-прежнему торчал белый наушник. Я сглотнул и сделал ещё шаг.       — Юнги… — начал я.       Мой друг не отреагировал. Его лицо по-прежнему было беспристрастным и непроницаемым. Я умолк, не зная, что ещё сказать. Тело безвольно опустилось на диван напротив. Юнги сделал медленный выдох, закрыл коробочку и поднялся. Неторопливо он вынул наушник из своего уха и положил его на столик. Глядя поверх меня, Юнги осмотрел крышу и вразвалку направился к перилам. Хосок напрягся, не сводя с него взгляд, и на всякий случай подошёл ближе. Не обращая на Чона внимания, Юнги сделал сильный замах и решительно выбросил коробочку далеко в сторону улиц. Отряхнув ладони, он сунул руки в карманы и, не оборачиваясь на нас с Хосоком, сквозь слепую толпу молча ушёл с крыши.       Вот таким кошмарным образом я всё же сорвал помолвку друга…