Кровь на холодной плитке

Кровь на холодной плитке туалета, разбитые мечты и кости. Холодный натяжной воздух, резко стало не хватать его Опять… опять… А отец говорил: «Ещё раз в бинтах вернёшься, будешь на улице жить», в голове одновременно много мыслей: «Ты ничтожество, не можешь за себя постоять», «Слабый, на гея похож» Опять избит, опять унижен, опять в туалете, когда же это закончится... «Только зачем ты живёшь?» — мысли плывут своей волной. Воздух холодный, ноги ватные, живот неистово болит, а в ушах звенит голос виновников, хулиганов, чертей. Этот противный голос, отвратительный, надоедливый. Волосы давно упали на лицо и прикрывают глаза. И хорошо! Не надо будет смотреть в эти рожы. Из носа течёт вода, скоро потечёт кровь, ударов примерно через семь, а через десять Кадзуха упадет в обморок. Ай! Через все тело проходит ток. Удар в живот, бедный живот скоро из него кишки наружу полезут. Где-то особенно тяжело. Левая рука, она так сильно покалывает, как-будто ей нужен был ещё удар, чтобы заболеть настолько невыносимо сильно. Тяжелые вздохи Кадзухи, глотка словно его не слушается, воздух задерживается там тяжёлым комом. Грудь поднимается и резко опускается. — Хах, смотри, — ухмыльнувшись, говорит Тарталья. Он сделал сильный щелбан по голове. Это стук прошёл по всему телу неприятной, резкой волной. На глазах появляются слезы. Кадзуха хотел сказать им: «Нельзя, не сейчас. Не убивайте меня окончательно» — Плакса и гей, будешь умолять нас трахнуть тебя? — Скарамучча со смехом пинает его в ногу, из-за чего Кадзухе приходится оперется на больную руку. — Шухер, уборщица на этом этаже! — говорит какой-то пятиклассник, который не вовремя прошёл между компанией хулиганов. — Ну, что оставим шлюшку без десерта? — Тарталья плюнул прямо на лицо, мерзавец, Скарамучча пнул его в грудь, от чего сердце стало стучать куда чаще, а другие дружки посмеялись. Кадзуха лежал в холодном туалете. Сердце сильно болело с другими конечностями тела. Оно сжималось и тяжёлая, как губка впитавшая слишком много влаги. Каждая конечность тела болела невыносимо, если подумать про любую, то она начинает болеть больше остальных. Думать трудно, мозг вот вот разозвертся на шесть частей вместе с черепом. Глаза видят все в тумане, чёрными пятнами. Из горло что-то хочет вылезти наружу. Он кашлет, больно. Он посмотрел размыто. «Кровь? Или это было?» Силы все больше теряются, упадок по всем фронтам. Кадзуха опирается головой на стену. Руки не держат и Каэдехара падает. Обморок.