За грозовыми тучами

Когда сгущаются тучи, особенно в осенний день, то каждый человек чувствует отчаяние, которое ведет своим весом в бездну. Любой зрелый человек сосредоточится на неудачах текущих, а пожилой — на ошибках прошлого. В этот день грозовые тучи были особыми. Но только для двоих людей, которые поначалу об этом даже не подозревали. Дождь возвращал им молодость, ту, которая пролетела уже очень и очень давно. Арт хотел остаться молодым, раз вода с неба такое позволяет. Бегать и прыгать в танце, словно в шестидесятых, ему нравилось больше, чем смотреть телевизор, где молодежь позволяет себе похабщину и не стесняется опускаться все ниже. Дот же была просто рада тому, что Арт обратил на нее внимание за столько лет, а то ходишь-ходишь рядом с ним, даже не обнимет… — Ну, куда ты? — на бегу, помолодевшей лет на тридцать, вопрошала Дот, держась за руку Арта, который вцепился в нее клещами, будто бы желая оторвать или присвоить. — Дождь! — только и отвечал Арт, развивая скорость на причале, который тоже заканчивается водой. Но большой, тучи уходят. Уходят танцы, уходят шутки, уходит ловкость, уходит хоть что-то, что давало жизни смысл. Дот все же вырывает свою руку и грустно, почти сокрушенно смотрит, как тот бежит вслед за грозовыми тучами. Вскоре вперед, запыхавшись, бежал уже старик, который впервые за десять лет ушел от телевизора, чтобы провести вечер с женой. Разочарованная и грустная, Дот усаживается на скамейку, не смотря на своего старика, который сегодня тронулся умом. Ей было плохо от осознания, что Арт готов быть с ней только молодым, столько лет жизни, а, оказывается, что единственное, что в тебе ценили все то время, что ты старела рядом, только привычку. Она уже не плакала, все ее слезы остались где-то в прошлом, когда ушел сын, когда она впервые поругалась с Артом… она только тяжело вздыхала, понимая, что ничего не вернешь назад. И такой день был единожды. Все, что остается — вернуться на исходную и одиноко при любимом человеке ждать смерти. Она не смотрит по сторонам, но через некоторое время почувствовала рядом движение — такой же старый, как она, Арт уселся рядом. — Прости… — тяжело произносит он. Дот поворачивает к нему голову. — За что тебя простить? Повисает пауза. Пожилая чета обменивается взглядами, прошедшими жизнь бок об бок и съевшая на двоих не один пуд соли. Дот хочется коснуться его лица хотя бы кончиками пальцев, чтобы понять — он настоящий сейчас, не та тень прошлого, которая еще не знала забот. — За то, что я не ценил того, что и так имел, Дот, — грустно улыбается Арт в конце концов так, словно сбросил тяжелый камень с головы. — Молодость — это прекрасно, но ее не нужно делать самоцелью. Быть вечно молодым — это то же самое, что застыть в янтаре или умереть. Все уходит, остаются лишь чувства. Я по-прежнему люблю тебя, Дот. Оба старика тянут друг к другу руки, чтобы обняться. Дот наконец-то делает то, чего так давно хотела: берет в руки лицо Арта, а после оставляет на его губах поцелуй, который тот все избегал во время танца, потому что был им увлечен.