Школьный хулиган.

«Свали с дороги, шкет», — сквозь зубы процедил Арсений, грубо отпихнув худощавого парня плечом. Антон не удержал равновесие, неуклюже грохнулся на кафельный пол, ударившись коленом. Книга выскользнула из его рук и, описав дугу, шлёпнулась в пыльную лужу у стены. Над этой жалкой картиной возвышался Арсений, и уголок его рта дрогнул в снисходительной усмешке. Он наклонился, подобрал мокрую книгу, прочёл вслух название: «Эфемерность бытия». — Опять какую-то заумную фигню читаешь. Божеее… — Он с отвращением швырнул книгу обратно в лужу и, не оглядываясь, зашагал прочь, тяжёлые ботинки гулко отстукивали по коридору. «Идиот», — выдохнул Антон, почти беззвучно, прижимаясь спиной к холодным кафельным стенам. Но слух у Арсения был, как у хищника. Он замер на месте, медленно обернулся. Его взгляд, холодный и прицельный, настиг Антона. «Чё-ё ты сказал?» — его голос прозвучал негромко, но в тишине коридора каждое слово отдавалось угрозой. Сердце Антона бешено заколотилось. Не думая, он сорвался с места, бросился наутек, оставляя позади свою испачканную книгу и насмешливый взгляд Арсения. Тот лишь покрутил пальцем у виска и продолжил путь, его усмешка растворилась в полутьме школьного перехода. На следующем уроке Попова не было. «Ну и хорошо», — промелькнуло в голове у Антона, пока он старательно выводил в тетради конспект по биологии. Хотя чему тут удивляться? «Биология – для лузеров», — любил говаривать Арсений. Отсидев положенные сорок минут, Антон направился на английский, смутно надеясь, что и этот урок пройдёт без сюрпризов. Класс был пуст. Антон занял своё место у окна, достал новую книгу – на этот раз роман «Любовь под снегом» – и погрузился в чтение, пытаясь отгородиться словами от всего мира. Но мир напомнил о себе через три минуты: книга внезапно исчезла из его рук. Антон вздрогнул, поднял голову, готовый огрызнуться на одноклассника-шутника, и… застыл. Перед ним стоял Арсений-мать-вашу-Попов, вертящий в руках его книгу с таким видом, словно изучал букашку. Антон, не в силах выдержать этот взгляд, резко выхватил книгу обратно и уткнулся в страницы, делая вид, что читает. В висках пульсировала кровь. «Ты че? Ахуел, что ли?» — голос Арсения прозвучал прямо над ухом. Резким движением он отшвырнул книгу в сторону. Та с глухим стуком свалилась со стола. Антон медленно поднял глаза. Взгляд его, полный немой ненависти, встретился со спокойно-насмешливым взглядом брюнета. Он готов был разорвать его в клочья, но знал – слабее. Физически слабее. «А что это мы такие злые сегодня?» — Арсений наклонился, его пальцы впились в подбородок Антона, заставляя того смотреть вверх. Больно. «Отвали от меня», — прошипел Антон сквозь стиснутые зубы. «А если не отвалю? Тогда что?» — Пальцы Арсения плавно скользнули ниже, обхватив хрупкую шею Антона. Давление было несильным, но неоспоримым. В классе послышались шаги и голоса – подходили другие ученики. Не отпуская шеи, Арсений схватил Антона за запястье и почти потащил его из класса в пустой коридор. «Куда мы идём?» — Антон попытался вырвать руку, но хватка была стальной. В голосе прозвучал неподдельный страх. «Куда надо», — бросил Арсений через плечо, и на его губах промелькнула та же ехидная, опасная усмешка. Они остановились у дальнего туалета, где редко кто бывал. Арсений втолкнул Антона в крайнюю кабинку, щёлкнул замком. Теснота, запах хлорки и сырости. «Убьёшь меня?» — Антон попытался вновь заговорить с вызовом, но в голосе уже дрожала не только злость. «Лучше», — парировал Арсений, и его улыбка стала шире. Прозвенел звонок с урока. Антон инстинктивно рванулся к двери, но Арсений оказался быстрее. Он прижал его к холодной кафельной стене, ладонь плотно закрыла Антону рот. Другая рука, тёплая и влажная от пота, скользнула под тонкую школьную футболку, исследуя рёбра, дрожащий живот. Антон забился, пытаясь вывернуться, но встретив взгляд Арсения – твёрдый, тёмный, без намёка на шутку – замер. В этом взгляде была каменная решимость. «Не рыпайся», — тихо, но чётко приказал брюнет, стаскивая с Антона футболку через голову. Когда ладонь наконец отпустила его рот, Антон выдохнул: «Что тебе надо?» «Мне нужен ты. Весь», — прошептал Арсений, приложив палец к своим губам в жесте «тише». Его глаза горели странным огнём. «Отпусти!» — крикнул Антон отчаянно, и крик, многократно усиленный кафельным склепом, прозвучал оглушительно громко. Ответом стала резкая, звонкая пощечина. Антон ахнул от боли, прижал ладонь к горящей щеке, в глазах потемнело. Арсений, не спеша, достал из своего спортивного рюкзака кожаный кляп и, не глядя на слёзы, выступившие на глазах у Антона, застегнул ремни у него за головой. Звук собственного подавленного всхлипа оглушил Антона больше, чем удар. Затем последовал удар по рукам, сковывающий металл наручников на запястьях за спиной. «Да не рыпайся ты!» — наконец сорвался у Арсения крик, в котором смешались раздражение и что-то ещё, похожее на азарт. Джинсы и боксёрки были стянуты грубо, быстро. Антон зажмурился, пытаясь отстраниться в собственное сознание, но холодок смазки на коже вернул его в реальность. Он сглотнул ком в горле, когда Арсений, повернув его спиной к себе, ввёл один смазанный палец внутрь. Боль была острой, неожиданной. Антон застонал, пытаясь сжаться, но его удерживали на месте. И тут же другая рука, нежная и тёплая, легла на его живот, начала гладить медленными, успокаивающими кругами. Этот контраст – грубое вторжение и неожиданная ласка – полностью дезориентировал его. Мысли спутались. Боль постепенно притуплялась, сменяясь странным, нарастающим ощущением. Он привык к пальцам, к их движению, их стало уже три, и внутри разливалось непривычное тепло. Когда Арсений понял, что готово, раздался звук расстёгивающейся молнии, шуршание одежды. Антон услышал, как рвётся упаковка презерватива. «Расслабься», — только и прошептал Арсений у него над ухом, прежде чем медленно, с мучительной осторожностью войти в него. Сначала были лишь короткие, пробные движения, дававшие время на адаптацию. Потом ритм изменился – стал глубже, быстрее, увереннее. Неудобная поза, холод стенки за спиной, металл, впивающийся в запястья, – всё отступало на второй план перед нарастающей волной нового, всепоглощающего чувства. А когда рука Арсения обхватила его возбуждение, начав двигаться в такт их общему ритму, Антон потерял последние остатки контроля. Волна накрыла его с головой, вынося на пик беззвучного крика, за которым, спустя несколько мгновений, последовала тихая, сдавленная волна Арсения. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание. Наручники щёлкнули, сковывающие ремни ослабли. Арсений, всё ещё дрожа, притянул Антона к себе, обнял сзади, его губы коснулись влажной кожи на шее. «Понравилось?» — его голос был низким, хриплым от напряжения. И Антон, к собственному ужасу, понял – да. Ему понравилось. И он отчаянно хотел ещё, хотя разум твердил, что это безумие, что так не должно быть, что это больше не повторится. Он обернулся, его взгляд, широко открытый, растерянный, полный немого вопроса, встретился со взглядом Арсения. Тот улыбнулся, уже не ехидно, а как-то устало-мягко. «Понравилось?» — повторил он вопрос, сильнее прижимая Антона к себе, чувствуя, как тот безвольно обмяк в его объятиях. «Ага…» — выдохнул Антон. Антон посмотрел на него, на этого сильного, жестокого, запутавшегося парня, который сейчас выглядел не старше и не увереннее его самого. Он кивнул, всего один раз, коротко и чётко. Они вышли вместе, шаг за шагом, не зная, куда заведёт их эта новая, не имеющая названия тропа, но уже не пытаясь убежать друг от друга.