Общий ритм

Семьдесят третий раз. Нет, семьдесят четвертый. Эта нота так и не ложилась на бит, как заноза под ногтем. Чанбин с силой провел рукой по лицу, стирая несуществующие капли пота, впрочем ещё пару минут и нервы возьмут своё. Мониторы светились в темноте — цифровая пустота. Он чувствовал, как творческий поток, еще недавно бурливший, превратился в вязкую патоку. «Слишком стерильно», — прошептал он в тишину. Тишина, полная кликов мыши и гула системного блока, не ответила, попросту не могла… В студию, за забытой курткой, заходит Бан Чан. Он слышит музыкальную петлю, которая уже плотно затянулась на шее у младшего. Слушает молча минуту, стоя в дверях. Его взгляд — не взгляд лидера, а взгляд продюсера, сочувствующего коллеге. — Ломаешь? — Голос Бан Чана был хриплым от недосыпа, но мягким. Чанбин вздрогнул, не слышав, как тот вошел. — Ломаю. Не идет. Все звучит… бездушно. — Бан Чан подошел, взял наушники. Послушал. Выключил метроном. — Ты зациклился на ритме. Дай мелодии дышать. Попробуй сместить акцент вот здесь… — Его пальцы потянулись к клавиатуре, но остановились в сантиметре от нее, вопрошая взглядом разрешения. Этот жест — уважение к личному творческому пространству — значил для Чанбина больше, чем любые слова.

***

После обыденного отчёта и небольшого выговора перед руководством лидер спешно спускался по лестничной клетке, сверхнего этажа ему в догонку всё ещё летели толи напутствия толи упрёки, конечно он предпочитал думать о первом, но подсознательно понимал что реальность преподносит ему нечто иное как вдруг он слышит крик одного из их менеджмов снизу а ещё через один пролёт встречает Чанбина. Секундная неловкость от их столкновения а после робкие улыбки, они оба слышат как их с двух сторон упрекают и сейчас встретившись здесь, стоя на середине они могут обменяться минутами спокойствия и постепенно голоса стихают, наступает тишина. Улыбки, объяснить которые они не могут, ещё долго не сходят с их лиц.

***

Комната для танцевальных практик. Холод линолеума проникал даже через спортивные штаны. Чанбин, запыхавшийся, смотрел в потолок, чувствуя, как бешено колотится сердце — то ли от падения, то ли от того, что лицо Бан Чана сейчас так близко, полное неподдельной тревоги. «Все в порядке?», — спросил лидер, и его голос звучал приглушенно в почти пустом зале. «В порядке», — выдохнул Чанбин, но не отодвинулся сразу. Ладонь Бан Чана на его запястье была единственной горячей точкой во всем его уставшем теле.

***

Давно за полночь, выйдя из здания компании и поймав такси они едут домой. Иногда думаю, что мы как эти огни, — негромко сказал Чанбин, глядя в окно на быстро сменяющиеся фонарные столбы. — Постоянно мигаем, чтобы нас заметили. А внутри — просто провода и лампочка. — Бан Чан, дремавший в углу, приоткрыл глаза. — У тебя слишком поэтичное настроение для четырех утра. Но… да. Чувствую то же самое. Кроме одного. — Он повернулся к Чанбину, и тень скрывала его выражение лица. — Ты не лампочка. Ты… целый неоновый знак. Иногда слепишь. — И, помолчав, добавил: — В хорошем смысле.

***

Выходной — день который Бан Чан планировал сразу же как только увидел его в своём и Бинни графике. Лидер специально сдвинул несколько их совместных дел на другие дни дабы в итоге они смогли провести этот заветный день вместе. Чанбин высказал желание пойти в компьютерный клуб, никогда прежде ещё он не ходил туда с лидером, вот с другими мемберами да, от того Чанбин немного волновался согласится ли Крис не такое, смогут ли они провести их совместно время без камер и работы так? Бан Чан согласился, наверняка после он ещё долго был погружён в мысли о том как будет правильнее всё организовать, но вот сейчас мемберы сидят в вип комнате и играют в приставку. Чанбин выигрывает третий раз подряд и игра заканчивается, высвечивается начальное окошко и младший подскакивает крича от радости он начинает забавно кривляться и даже когда усаживается всё ещё не может успокоиться. Бан Чан же внимательно смотрит, смотрит на мимику на жесты, он впервые видит перед собой не того парня из студии, а человека? Человека невероятно дорогого ему.

***

Очередная работа над треком, теперь уже одна из заглавных песен, сковывающая студия хоть и стала парням вторым домом, но на этот раз они приняли решение уйти от туда, перебраться к лидеру домой и так постепенно работа сменилась бытовыми разговорами а после и чем-то личным. На кухне у Бан Чана пахло имбирным чаем и одиночеством успешного человека. Чанбин, сидя на барном стуле, вертел в руках белоснежную кружку. «А тебе не страшно? — спросил он вдруг, глядя на темный квадрат окна. — Что однажды все это… музыка, танцы, любовь фанатов… перестанет быть в радость?» Бан Чан прислонился к столешнице рядом. Их плечи почти соприкасались. «Страшно каждый день, — признался он так тихо, что это было похоже на признание. — Но когда я вижу, как ты зажигаешься от удачной строчки в тексте или смеешься в раздевалке с ребятами, страх отступает. Ненадолго. Но этого хватает.

***

Поздний вечер, конец очередного совещания с группой, все ребята разошлись Чанбин остался обсуждая график с менеджером а после когда и тот ушёл его внимание переключилось на Криса, — Хватит всегда быть лидером! — выпалил Чанбин, и тут же испугался своих слов. — Иногда ты можешь просто быть… — Человеком? — тихо закончил Бан Чан. Он выглядел не рассерженным, а усталым до глубины души. — А ты… хватит всегда быть солнцем для всех. Может, хватит? Может, иногда можно просто… — Он не закончил, шагнув вперед. Дистанция между ними стала опасно малой. Звенящая тишина. — Можно что? — прошептал Чанбин, не отводя глаз. — Можно остаться в тени. Со мной. — И Бан Чан сделал то, на что не решался месяцы: стер последний сантиметр между ними.

***

Студия звукозаписи, утро. Они снова в студии, но все иначе. Они работают над одним треком. Свежий трек играл в наушниках — живой, дышащий, с идеальной синкопой там, где раньше был жесткий клик. Чанбин откинулся на спинку кресла с улыбкой. Бан Чан, стоя у микшерного пульта, поймал его взгляд и улыбнулся в ответ — не лидерской ободряющей улыбкой, а личной, тихой, предназначенной только для одного человека. За окном начинался новый день, полный графиков, репетиций и обязательств. Но здесь, в этой звуконепроницаемой капсуле, они нашли нечто большее, чем хит-парады и премии. Они нашли тишину, в которой был слышен лишь один ритм. Общий.