Сон залечивает раны и снимает усталость..

      Обычный день был просто что-то с чем-то. В плохом смысле. После новогодней пьянки голова не хотела работать от слова совсем. Мысли путались, боль, как удары молотком, заставляла зависнуть на секунду. Блокировать удары не получалось, часто промазывал, если всё-таки серое вещество собиралось в кучу, и ответный кулак прилетал в маску убийцы, то таран в большинстве случаев проходил мимо, даже краем плеча не зацепляя цель.       Всё шло через одно место не только у него одного, но и у других, особенно класса «защитник», так еще и Спектр не смилостивился над ними. Первый раунд, и в качестве мучителя вступает та, из-за которой он и налег на алкоголь — Ванити, Гордая Мясница. Совершенно свежая, бегает без устали, словно кот за хомяками, а сквозь маску можно было почувствовать слащавую улыбку. Новая еда, так еще и в маринаде из алкоголя и цитрусов, разве не шикарно? Её всё устраивало: легкая добыча, удачная карта, положительный итог охоты.       Смотря на эту довольную морду, Гостю становилось завидно, да и не только ему. Рядом с ним бегал Седьмой, так как генераторы сделаны, и делать, собственно говоря, нечего, а так, может, поможет чем-нибудь. Но в итоге лишь следовал за защитником и разделял с ним участь мученика, ведь в Новый Год ненароком вспомнил молодость, в которой очень ценил разливное пиво в одном баре. Раунд подходит к концу, и в живых остались лишь они вдвоем, сидящие на холодной, еще покрытой снегом траве, прижавшись плечами друг к другу, и на углу стоящий Шанс, чья удача повернулась к нему лицом, а не задним местом. На таймере видно, что осталось пару каких-то минут, которые мужчины провели за разговором. О прошлом, которое оба почти не помнят, лишь последние секунды и некоторые моменты из жизни. Седьмой помнил о хакерстве в колледжное время, о суициде, но не помнил, из-за чего пошел на такие крайние меры. Гость помнил момент смерти родителей, точнее, кто их убил, а также то, как он пожертвовал собой, унеся не только свою, но и жизнь генерала Беконов. Остальное всё как в тумане. Зачем же им почистили память? Не уж то в жизнях этих людей было то, как можно обезвредить и удалить Спектра? Ну или хотя бы то, как выбраться отсюда? 3... 2.. 1.

Раунд окончен.

Выжившие победили.

      Трое появились у камина с усталым выражением лица. Шанс пошёл уговаривать Эллиота поиграть с ним в партейку карт или в бильярд на желание. Седьмой поблагодарил Гостя за сегодняшний раунд и пошёл в душ, дабы согреться в струящейся воде, которая не пойми откуда берётся. А он пошёл в свою комнату. Перчатки, берцы, бронежилет, военная форма — всё это полетело на ближайший стул. На уставшее тело была надета фиолетовая ночнушка в белую горизонтальную полоску, затем с сдавленным стоном мужчина упал на кровать. В руке оказалась его любимая игрушка, с которой он всегда спит, мол: "Защищает от кошмаров".       Пару минут спустя напряжённые мышцы стали расслабляться, а сознание погружаться в небытие. Поначалу была непроглядная тьма, затем глаза открылись, и в них ударило ослепительно белое и светлое пространство. Он был всё в той же ночнушке, пытаясь осознать, где находится. Стоило полностью прийти в себя, как услышал какие-то тихие звуки. Оперевшись на локоть, тело приподнялось и вскоре оказалось в сидячем положении. Глаза пробежались по округе, заметив источник шума. Было два силуэта, до боли знакомых.       Ванити и Седьмой. Они находились неподалеку от него, видимо очень занятые друг другом, раз уж не заметили кряхтящего. Девушка впивалась в него, будто пытаясь высосать из него соки, при этом держа его голову своими бледными руками. Мужчина же, в свою очередь, отвечал на этот жадный поцелуй, расположив свои ладони на плечиках куртки убийцы. Красно-белая ткань спала с нее, мягкие пальцы легли на ткань топа, грозясь и его снять. Угроза была принята к сведению, потому они разъединились. Оба быстро дышали, пытаясь восстановить спокойный ритм. В глазах обоих читалась страсть, желание и даже некая любовь. Она убрала его руки и сама сняла с себя верхнюю одежду, обнажая небольшую грудь с стоячими сосками. Ее взгляд был направлен исключительно на него, в ожидании действий. Седьмой не стал медлить и, с позволения партнерши, стал лапать и мять теплую плоть, при этом вновь затянув ее в поцелуй.       Гость смотрел на это всё с округлёнными глазами. Его друг, к которому теплились неоднозначные чувства, целовал и сжимал сиськи той, с кем он потрахался перед новогодним запоем. Это всё не отозвалось в нём ревностью или чем-то подобным, нет. Он наблюдал с интересом по началу, затем тело стало отзываться возбуждением. Заметив это, военный сразу попытался отвернуться, несмотря на необычно давящую тяжесть туши. Тут то его и заметили. На их лицах не промелькнуло удивление или смущение, будто ждали его.       Они подошли к нему с двух сторон: Седьмой со спины, уперев колени с обеих сторон его тела, а Ванити устроилась между его ног. На улыбке он заметил нечто красное, точно не помада, так как убийца никогда не пользовалась ею, по крайней мере он этого не замечал, значит — кровь. Его словно прошибло током, когда теплые руки легли на его плечи, а лицо шатена закрылось в его волосы. Он чувствовал, как вдыхали запах синих локон, как дыхание опустилось и начало опалять кожу, как мягкие и немного влажные губы стали оставлять поцелуи на его шее. Юикси так же не стала медлить, она склонилась над ним и стала расстёгивать рубашку, обнажая переднюю часть тела. Местами были видны шрамы разных размеров и форм. Каждому из них было уделено внимание. Где-то руками, где-то губами. Но взор девушки лёг на мясистую грудь, которую сразу начали обследовать губами и зубами. По телу Гостя пробежала мелкая дрожь, вызывая мурашки от этих прикосновений. Его глаза с особым вниманием следили за каждым движением убийцы, кое-что она делала с особым рвением. Сначала просто принюхивалась, потом целовала и кусала, не чтобы оттяпать желанную плоть, а чтобы пустить ароматную для ее чутья кровь. Поступившую синюю жидкость слизывали горячим языком, временно окрашивая в цвет индиго.       Сдавленные мычания летели из дрожащего рта, заполняя белое пространство единственным громким звуком. Руки не поддавались, тело было для него неестественно тяжелым, так еще и были прижаты ладонями Седьмого. Глаза, такие голубые, такие выразительные, были затуманены эйфорией и некой досадой. Он хотел закончить с этим приятным мучением, даже простого трения через одежду хватило бы, но увы. На уголках глаз стали формироваться слезы, в то время как взгляд упал на полностью искусанную грудь и синие губы убийцы. Её язык прошелся по своим губам, а также по некоторым ранкам, что открылись из-за зубов. Шипит, но боли почти нет. Теплая рука легла на шею и поползла вверх, заставляя поднять голову. Влажные губы накрыли его сухие. Ощущения были странными, вроде приятно, а вроде на вкус.. Как ткань.       Оторвавшись друг от друга, взгляд Гостя вновь пал на девушку, что была уже без штанов. Лишь в берцах и нижнем белье. Она не стала бы их снимать здесь, ведь, здесь холодно, ноги отморозит и... Ему не дают подумать, так как дрожь проходит по всему телу, а внизу становится подозрительно мокро.

***

Гость резко просыпается и садится в кровати, тяжело дыша и хватаясь за сердце. Глаза метались по комнате, отмечая влажный овал на подушке, разгоряченность тела и неприятную влажность. Осознание сна приходит лишь спустя минуты попыток перевести дыхание. Лицо в холодном поту, щеки горят, как от ожога, зрачки расширены, волосы в беспорядке. Рука проходится по намокшим синим локонам, зачёсывая их назад. Время 4 утра. —Что это мать его было...