Пока звучит музыка

Хонджун честно собирался написать. В пятницу ночью он даже почти это сделал. Сидел на кухне, уставившись в экран и подбирал слова, которые никак не хотели складываться во что-то цельное. А потом появился Минги. Как всегда совершенно не к месту. Хонджун так разозлился, что ушёл к себе в комнату, кинул телефон на стол и сел за ноутбук, надев на себя наушники. Он полночи провёл за учёбой и просмотром глупых видео, а затем с трудом, но всё же уснул. В субботу утром стало легче, и он сказал себе, что позже соберётся с мыслями и напишет. Но вечером он открыл ленту и бегло пролистал её, пока думал, как лучше начать разговор. Но вдруг сверху ленты загорелась аватарка Сонхва. Он обычно не обращал внимания на сторис людей, но эту аватарку замечал буквально где угодно. Шумный зал, микрофон, смех и Сонхва. Он выглядел расслабленным, живым, счастливым. Кто-то за кадром громко смеялся и к сожалению, Хонджун этот голос узнал мгновенно. Хотя если честно, даже если бы не узнал, всё равно бы понял, с кем Сонхва проводит вечер субботы. Он смотрел на его блестящие даже через экран глаза и болезненно улыбался. Сонхва было очевидно хорошо, весело… просто. И это было не из-за Хонджуна. И тогда он убрал телефон. Его сообщения сейчас всё только испортят. И Сонхва действительно был счастлив. За долгое-долгое время он наконец по-настоящему отдыхал. Он смеялся, пел, слушал голос Минги, который звучал очень красиво, но только когда он пел серьёзно, а не придурялся, завывая на всё помещение. Однако, даже в таком месте он то и дело брал телефон в руки или просто снимал блокировку, ожидая увидеть новое сообщение. Сообщений не поступало. Не появилось их и в воскресенье. А уже в понедельник, собираясь на учёбу, Сонхва и вовсе не стал проверять. Похоже, ждать больше было нечего. Выходя из дома, Сонхва всё же открыл их личку и написал сам. Написать пришлось, потому что, что бы ни случилось, его выступление всё ещё зависело от Хонджуна. Обычно Хонджун всегда напоминал о репетиции сам, но уже был понедельник, а сообщений до сих пор не было. Даже рабочих. seonghwa.mov: Привет, сегодня всё в силе? Сонхва задержался взглядом на экране, сам не зная, чего именно ждёт, а затем сунул телефон в карман куртки и вышел на улицу. Воздух стал заметно теплее, и, сделав всего пару шагов от подъезда, он вдруг ясно понял: до выпуска осталось совсем немного. Телефон снова завибрировал. hongjoong.wav: Привет. Да, но можем перенести на час позже? Сонхва остановился и перечитал сообщение ещё раз. Хонджун редко просил переносить репетиции. Обычно это случалось, когда он брал на себя слишком много и переставал успевать сдавать всё в срок. Сонхва вдруг стало немного стыдно. В последнее время он всё меньше знал о жизни Хонджуна. Тот и раньше не рассказывал ничего лишнего, но в работе всегда был удивительно прозрачен. И Сонхва даже не заметил, в какой момент выпал из курса его дел. Он уже набрал «Всё нормально?», и тут же стёр. После пятницы это почему-то казалось неправильным. Хонджун не написал сам, хотя именно он обвинил Сонхва не пойми в чём. Но на это Сонхва не обижался. А вот молчание его задевало. Телефон завибрировал снова. hongjoong.wav: Меня попросили помочь с другим проектом. Сонхва замер посреди улицы. Другой проект. Он знал, что это может значить что угодно. Хонджун часто брал подработки, соглашался помогать там, где не хватало рук, ввязывался в чужие дедлайны так же легко, как в свои, словно собственных было недостаточно. В этом не было ничего нового. Но то, что Хонджуна попросили помочь, а он согласился, отодвинув при этом на час Сонхва, говорило даже больше, чем тишина все выходные. И вероятно, если бы Хонджун знал, что Сонхва увидит это так, то написал бы иначе или дал бы больше подробностей, но в то утро он бескомпромиссно проспал. Первой стояла пара, дедлайн по которой он как раз уже завалил. Он знал, что если не успеет ещё и сейчас, то зачёта ему не видать, а приходить на пересдачу летом, мягко говоря, не хотелось. Он уже собирался выходить, когда в дверях кухни появился Ёсан. Ещё едва проснувшийся, но уже идеально уложенный, с телефоном в руке, он смотрел на Хонджуна с явной неловкостью. — Хён, подожди, — хотел остановить он. — Я взял ключи, Ёсан, — даже без злобы в голосе отозвался Хонджун. — Я не об этом, — усмехнулся тот, — Но лучше всё равно проверь. Хонджун бросил на него короткий, но совершенно доступный взгляд. — Если у тебя что-то важное, то лучше поторопись, — говорил он, уже поставив рядом с дверью сумку. — У театралов снова полный завал со звуком, — без промедлений начал Ёсан, — Сможешь вечером им помочь? — У меня репетиция с Сонхва, — быстро ответил Хонджун, завязывая шнурки. — Это всего на час, — уговаривал Ёсан, — Их звукарь слился, а Уён сказал, что без нормального сведения они просто утонут. Хонджун тяжело вздохнул и накинул на себя куртку. Какой бы завал у него ни был, а отказать в помощи он никогда не мог. Особенно младшим. Особенно Ёсану, который и правда уже два года помогает ему не поехать головой окончательно, а сам взамен ничего не требует. — Я напишу Сонхва и отвечу, как договоримся, ладно? — сказал он, уже в дверях, — Мне правда некогда, извини. Дверь захлопнулась. Ёсан остался стоять с расческой в руках в полной тишине. Хонджун же побежал по ступеням, на ходу набирая сообщение Сонхва, не тратя времени на формулировки. Времени у него совсем не было, поэтому он быстро сунул телефон в карман и двинулся в сторону метро. Уже в аудитории, когда он открыл ноутбук и подготовился к лекции, на телефоне высветилось новое сообщение. seonghwa.mov: Хорошо. Давай через час. Что-то внутри пережало. Он точно видел, что что-то в этих простых словах не так, но не понимал что. Но затем перечитал свои сообщения и до него дошло — он не только трус, который не извинился. Он ещё и идиот, который после этого сам оттолкнул. По крайней мере на пару он успел. Весь оставшийся день прошёл урывками. За учёбой Хонджун старался не думать о произошедшем, в какой-то момент решив, что просто себя накручивает. Правда эта мысль перебивалась тревожным пониманием, что скорее всего он действительно задел Сонхва, и тогда снова появлялось навязчивое желание написать ему и всё объяснить. Он очень ловко и как всегда успешно отгонял его прочь. Где-то между парами он, уже без страха быть замеченным, снова открыл сторис Минги. И, разумеется, тут же об этом пожалел. Два стаканчика кофе в его руке, один из которых явно был со льдом. Айс латте. Не надо было быть экспертом, чтобы определить его. Хонджун сжал губы и отбросил телефон в сторону. Тот чуть прокатился по столу и стукнулся об учебники, громыхнув на всю аудиторию. Несколько человек недовольно обернулись на него, но он не обратил внимания. Им было не понять этого чувства. Айс латте всегда был заботой только Хонджуна. К вечеру успокоиться не получилось, но усталость всё равно уже давала о себе знать и думать о Минги и его огромных руках на талии изящного Сонхва, которые он уже не раз зачем-то воображал в своей голове, не хотелось ни под каким предлогом. К репетиции актёров он пришёл вовремя. В актовом зале было шумно и суетно — студенты театрального факультета уже вовсю готовились. Проходя через кулисы Хонджун остановился и засмотрелся на их костюмы. Они ставили что-то историческое, по девятнадцатому веку, и везде было кружево, тёмный хлопок, кепки-фуражки и дамские зонтики. Что-то в этом всём создавало удивительное ощущение другой эпохи прямо здесь, вокруг Хонджуна, и он на секунду подумал, что Сонхва прекрасно смотрелся бы в корсете и рубашке с крупными рюшами. Эта мысль резко вырвала его из собственных фантазий, и он поспешил в зрительный зал. Его место было там, далеко от сцены, за многочисленными рядами сидений, в тесной звукооператорской каморке. И, наверное, в том числе поэтому мысль быть рядом с Сонхва казалась нелепой. Ведь его работа — блистать там, далеко, под сценическими софитами. Но сегодня на сцене были театралы. Хонджун любил театр с самого детства и всегда разглядывал красивые костюмы разных эпох, которые встречались в самых разных постановках. У него даже была мысль поступить в другой университет и учиться на дизайн сценических костюмов. Но судьба решила иначе, и это решение обернулось его благословением и проклятьем в виде Сонхва. Постановка оказалась мюзиклом, из-за чего ребятам и потребовался звукооператор. Но после первого акта стало понятно, что кто бы ни был здесь звукарём, в этом человеке было ровно ноль организованности. Звук пришлось собирать почти с нуля. Где-то были перепутаны дорожки, где-то не рассчитана громкость, иногда кто-то на сцене забывал выключить микрофон. Хонджун ворчал себе под нос, щёлкал настройками, несколько раз резко одёргивал актёров, но делал своё дело быстро и точно. Работа требовала концентрации, и это неожиданно помогло. Репетиция закончилась раньше, чем он рассчитывал и даже раньше, чем просил Ёсан. Актёры захлопали сами себе, а вместе с ним и Хонджун, потому что постарались они действительно здорово. Хонджун закрыл ноутбук и только тогда почувствовал усталость, которой оказалось ещё больше, чем перед приходом сюда. Странно, но даже мысль о скорой встрече с Сонхва сейчас скорее утомляла. Не из-за самого Сонхва, конечно, нет. Из-за того, что впереди ещё как минимум два часа концентрации. Дверь каморки скрипнула и на пороге появился Ёсан. Он пришёл поддержать своего друга. А ещё потому, что после репетиции они собирались вместе выпить. Как оказалось, пришёл он не один. Худощавый невысокий парень, одетый в форму мальчика-почтальона, выглянул из-за его спины. Хонджун быстро узнал в нём одного из актёров и уголки губ даже сами поползли вверх. — О, ты сосед Ёсана, да? Чон Уён, — парень ярко улыбнулся и поклонился, — Мы с ним в баре познакомились. Он не рассказывал? — Ким Хонджун, — ответил Хонджун, не успев обработать всё услышанное. — Я правда не помню, что там было, — тихо рассмеялся Уён, — Вообще мало что помню из того вечера. — Зато я помню, как мы тащили в такси сначала тебя, а потом Сана, — спокойно ответил Ёсан. Уён хотел что-то ответить, но вместо этого только мягко заткнул ладонью рот Ёсана и улыбнулся. — Ты выставляешь меня в плохом свете при новом знакомом, — смеялся он. — Пусть сразу знает, с кем имеет дело, — вывернулся Ёсан. — Я закончил, файлы скину вашему куратору, — будто не слушая ответил Хонджун, — С ним мы договорились уже. — А ты с нами не пойдёшь? — вдруг спросил Уён. Хонджун поднял взгляд, затем посмотрел на Ёсана. — Куда? — Тут открытие бара же было недавно, студентам скидка, — объяснял Уён. — Сомнительная акция, — улыбнулся Хонджун, — Тем более в понедельник вечером. Да и у меня всё равно не получится. Сейчас ещё одна репетиция. — Да ты нарасхват, хён, — улыбнулся Уён. — Уверен, что не хочешь с нами? — уточнил Ёсан, — Тебе может и полезно с Уёном поболтать будет. — Это ещё о чём? — У Уёна самые стабильные отношения в универе, — ответил он, чуть усмехнувшись. Хонджун закатил глаза, а Уён гордо поднял голову и выпрямил спину, словно на награждении. А затем что-то вспомнил и тут же оживился. — Точно, ты же там по Сонхва с пятого страдаешь. Ёсан легонько ткнул его в бок и посмотрел в явно недовольные глаза Хонджуна. — Это весь универ знает, — пожал он плечами. Хонджун только вздохнул, засовывая ноутбук в сумку. С каждым новым словом говорить с этими двумя хотелось всё меньше. В голове всплыла мысль о тишине танцевального зала, о фоновом шуме колонок и о сосредоточенном, танцующем Сонхва. Сейчас эта тишина казалась спасением, а не дополнительными часами работы. — Мне не нужны советы, — твёрдо ответил он. — Уверен? — Уён с любопытством склонил голову, — Вы что-то никак не сдвинетесь. Мы с Саном через пару недель сошлись. Хонджун невольно замер и закинул сумку на плечо. — Две недели? — переспросил он. — Не слишком быстро? — А чего тянуть? — тут же подхватил Ёсан, бросив на Хонджуна выразительный взгляд, — Если нравитесь друг другу. — У нас и татушки парные есть, — рассмеялся Уён, — На месяц отношений набили. Хонджун медленно улыбнулся, не до конца веря услышанному. Общие татуировки с почти незнакомым человеком всегда казались ему верхом необдуманной глупости. — Парные тату — всегда плохая идея, — уверенно сказал он. — Мы вместе три года, — выпали Уён, зная, что это всегда имеет эффект. Хонджун и правда приподнял брови. Этот шумный, лёгкий парень совершенно не вязался в его голове с долгими и стабильными отношениями. И только сейчас он осознал, как, наверное, странно выглядит для него многолетняя привязанность Хонджуна. — А если расстанетесь? — спросил он после паузы. — Значит, расстанемся, — пожал плечами Уён, и в этот раз его голос прозвучал тише, — Будет напоминанием об одном из самых приятных периодов моей жизни. Хонджун замолчал и больше ничего не спросил. Мысль была до раздражения простой и даже очевидной. Просто приятный период. Звучало так, будто ради одного этого уже стоило рискнуть. Пусть он и не мог сейчас дать Сонхва всего того, что тот заслуживает, но ведь он мог дать лучшее, что у него есть. Но тут же пришла другая мысль, гораздо менее светлая — рядом с Сонхва уже есть кто-то, кто может дать ему гораздо больше. — Почему ты вообще не с ним? — выдернул его из мыслей голос Уёна. Хонджун поднял взгляд. Две пары глаз выжидающе смотрели на него в ответ. — В каком смысле? — Ну... Он же тебе нравится, — начал Уён, — Ты ему тоже. Зачем растягивать это на несколько лет? Ёсан медленно повернул голову к Уёну, взглядом умоляя замолчать. Он знал, как Хонджун реагирует на подобные разговоры, но, к его удивлению, в этот раз тот был спокоен. — С чего ты взял, что я ему нравлюсь? Уён даже обернулся на Ёсана, проверяя, точно ли Хонджун над ним не шутит. Но Ёсан только отвёл взгляд, по-видимому, не желая участвовать в этом разговоре. — Так это же... очевидно? — осторожно ответил Уён, — Нет? Хонджун только коротко усмехнулся. — Не говори ерунды, — ответил он и обошёл их двоих, скрывшись за дверью. Хонджун вышел в коридор и сразу свернул в сторону танцевальных залов. Слова Уёна обрывками всё ещё всплывали где-то в голове, но он старательно их отгонял. Жизнь этого парня казалась пугающе простой и импульсивной. Настолько, что на секунду Хонджун даже поймал себя на зависти. Но стоило выйти в университетские коридоры, как голова сама собой прояснилась. Хонджун всё делает правильно. Уён и Сан просто счастливое исключение из правил. А Хонджун не могу так рисковать. Ведь если рискнёт, если Сонхва и правда окажется не против, то он станет самым счастливым человеком в мире. Но если потом он потеряет его. Что, если он не хочет, чтобы это «приятный период» заканчивался? Что, если он не знает, как пережить его конец? Нет. Хонджун всё делал верно. Так он думал, пока не вышел в крыло хореографии. Коридор был почти пустым и только в дальнем его конце кто-то сидел на подоконнике. Хонджун узнал его по силуэту ещё до того, как разглядел лицо. Минги. Он сидел расслабленно, широко раздвинув ноги и уткнувшись в телефон. Сонхва стоял между ними, спиной к нему и тоже смотрел в экран. Из динамика доносились какие-то голоса, они явно что-то смотрели. Вместе. В пустом вечернем коридоре. Сонхва не отстранялся, не пытался отойти, наоборот, он опирался спиной о чужую грудь и почти касался головой плеча Минги, когда смеялся над чем-то. Хонджун на секунду остановился. Три недели. Они общаются уже три недели. Уёну и Сану хватило двух. В груди неприятно сжалось, но он пошёл дальше, прямо к двери зала. — Можем начинать, — твёрдо сказал Хонджун. Сонхва обернулся и машинально выпрямился, словно боялся смутить его лишним движением. Минги тоже поднял голову, но двигаться не собирался и только криво усмехнулся, заметив, как Сонхва почти подпрыгнул. — У нас меньше двух часов, — продолжил Хонджун уже спокойнее, — Так что сегодня лучше без перерывов. На Минги он по-прежнему не смотрел. Только следил за тем, как Сонхва подхватил тренировочную сумку с подоконника. — Да, я сейчас, — сказал он, всё ещё немного ошарашенно. — Не загоняй его так, — вдруг вмешался Минги, — Перерывы всем нужны. Хонджун медленно перевёл взгляд, даже не двигая головы. — Тогда возьми один и сходи прогуляйся, — прозвучало резче, чем он ожидал. — Выгоняешь меня? — ухмыльнулся Минги. — Да. Ты свободен, — сказал Хонджун спокойно, — Нам лишние глаза не нужны. На секунду повисла тишина. Минги замер, а потом медленно улыбнулся, будто получил подтверждение тому, что и так давно понял. Хонджун ревновал. Хонджун взгляда не отвёл. И, возможно, если бы здесь был кто-то другой, Минги бы принял вызов. Но устраивать этот цирк перед Сонхва было нельзя. Впрочем, Сонхва хватило и того, что они уже устроили. Он перевёл взгляд с одного на другого, наблюдая эту молчаливую дуэль, устало покачал головой и выдохнул. — О господи… — тихо сказал он и не дожидаясь продолжения, первым шагнул в зал. Хонджун развернулся следом и закрыл за ними дверь. Тренировка прошла даже лучше, чем он ожидал. Поначалу они держались в строгих рабочих рамках, но под конец Сонхва снова начал разговаривать как раньше: тихо комментировал движения, просил поставить тот же фрагмент ещё раз, спрашивал у Хонджуна, как выглядит лучше, а тот улыбался ему в зеркало, когда их взгляды случайно сталкивались. В какой-то момент Хонджун даже подумал, что эта тренировка похожа на их прежние. Те были без всякого напряжения, неловкости и недосказанностей. Без имени Минги между ними и без необходимости угадывать, где заканчивается репетиция и начинается всё остальное. Это действительно было… «приятным периодом». Хонджун мог задуматься об этом глубже. Мог снова накрутить себя и понять, что этот период действительно закончился и ему на смену пришёл вовсе не приятный, а весьма болезненный. Но впервые за долгое время он предпочёл не думать. Сонхва кружился перед зеркалом так легко и плавно, переплывая из одной стороны зала в другую, что все тревожные, тягучие мысли сами по себе отступали. Это было похоже на сон. Но, как и положено в конце любого сна, рано или поздно ему пришлось бы столкнуться с реальностью. И Хонджун столкнулся с ней гораздо быстрее, чем хотел. Уже в среду. Зал был ещё пуст. Хонджун пришёл первым, как обычно: поставил ноутбук, подключил наушники, колонки, машинально открыл проект и на секунду завис, глядя на знакомую дорожку. Сонхва появился через пару минут. Поздоровался, кивнул, поставил сумку у стены и какое-то время молча разминался. Он несколько раз бросал взгляд в сторону стола Хонджуна, потом снова отворачивался к зеркалу, делая вид, что сосредоточен. Хонджун это заметил почти сразу. — Готов? — спросил он, не поднимая головы. — Да… — Сонхва запнулся и сделал шаг ближе, — Слушай. Можно перед началом кое-что попробовать? Хонджун поднял взгляд. Вопрос был обычный. Сонхва и раньше приносил идеи, предлагал варианты, иногда даже спорил. Но сейчас в его голосе было что-то новое, что-то неуверенное и слишком осторожное. — Что именно? — спокойно спросил Хонджун. Сонхва на секунду поджал губы, затем полез в карман сумки и достал какую-то бумагу. — Я подумал… — начал он медленно, — Может, мы могли бы чуть изменить вступление. Просто попробовать. Если не зайдёт, сразу вернём, как было. Он положил на край стола листок, сложенный вчетверо. Хонджун взял его автоматически, всё ещё глядя в монитор, но стоило развернуть, как брови сами собой сдвинулись. Термины, логика ритма, пометки по усилению первой доли, переходы. Это писал не танцор. Это рука музыканта. Другого музыканта. Хонджун поднял глаза. — Чья это работа? Сонхва замер. На секунду ему захотелось соврать, но по тону Хонджуна он уже понял, что это бесполезно. — Мы просто подумали… — начал он и осёкся. — Мы? — Хонджун чуть склонил голову, — Минги? Сонхва кивнул. Хонджун почти незаметно вдохнул глубже, и аккуратно положил листок рядом с ноутбуком, стараясь не выдать своего раздражения. Когда в пятницу Минги написал, что готов сам заняться музыкой для Сонхва, Хонджун не на шутку разозлился. Потом, за выходные, он остыл, решив, что тот просто защищал Сонхва после их ссоры на репетиции. Правда, тогда взбесило уже другое — с его действиями он был даже отчасти согласен. Но это. Одно дело, когда кто-то со стороны лезет в их с Сонхва работу, и совсем другое, когда это делает сам Сонхва. — Это бред, — сказал он спокойно, глядя в экран, — Это не будет работать. Сонхва нахмурился. Он слишком хорошо знал этот тон. — Давай просто попробуем, — мягко сказал он, — Только один раз. Хонджун шумно вдохнул и сжал губы. — Мы потеряем время, — ответил он, — Он предлагает изменить вступление. Это сработает только если править всё остальное. — Но мы же можем… просто попробовать? — Сонхва опустил взгляд, —Я бы хотел, чтобы вступление звучало чуть мягче. Хонджун отвёл взгляд в сторону, но быстро вернулся к ноутбуку. — Тебе стоило подойти ко мне, — ответил он наконец, — Его правки не сделают «мягче». Сонхва легонько постучал пальцами по столу. Он не стал спорить, но и к зеркалу не вернулся. Несколько секунд Хонджун молчал. Потом резко выдохнул, подтянул к себе листок, поставил его перед собой и открыл проект. — Хорошо. — Спасибо, — тихо сказал Сонхва. Пока Хонджун вносил нужные правки, он разминался перед зеркалом. Это заняло около двадцати минут. Этого времени как раз хватило, чтобы Сонхва успел полностью разогреться и несколько раз мысленно пожалеть, что вообще принёс этот листок. — Готово, но давай сначала прослушаем, — наконец сказал Хонджун и включил трек. Сонхва стоял на месте, понемногу двигая кистями рук, представляя в голове движения. Новое вступление ощущалось иначе. Это не было плохо, но точно было каким-то инородным. Мягче оно и правда не стало, зато чуть нарушило темп и это будто сбивало ещё до первого шага. — Можем попробовать, — сказал он всё равно. Хонджун кивнул и запустил трек с начала. Сонхва сделал первые шаги и сбился почти сразу же. Он быстро остановился, коротко выдохнул и махнул рукой. — С начала. Хонджун молча поставил трек снова. Во второй раз Сонхва продержался дольше, но снова потерял темп и снова резко выдохнул, сжимая пальцы. — Ещё раз. Хонджун не возражал. Он просто смотрел в экран ноутбука, ожидая, когда Сонхва сдастся. В третий раз получилось лучше. Связка почти сложилась, но когда вступление перетекло в основную часть, Сонхва снова потерялся. Как и говорил Хонджун, разница между частями стала слишком явной. Тело будто спотыкалось о невидимую ступеньку и не успевало за новым ритмом. Сонхва остановился. Он постоял несколько секунд, потом медленно подошёл к столу и поджал губы. — Давай… оставим твой вариант, — тихо сказал он. Хонджун ничего не сказал. Он просто кивнул и вернул проект к прежней версии. И может глупо, но перетаскивать правки Минги в корзину оказалось даже приятно. Эту тему они больше не поднимали. Репетиция шла в прежнем ритме, хотя напряжение, казалось бы, спавшее только в понедельник, снова встало между ними неприятной стеной. Это было заметно по мелочам. Сонхва больше не спрашивал, как смотрится лучше, а Хонджун больше не улыбался в зеркало и только опускал взгляд в экран, когда ловил отражение Сонхва. Даже после репетиции они не заговорили. Хонджун просто закрыл зал на ключ и направился по коридору к выходу, лишь через плечо пожелав Сонхва доброй ночи, рядом с которым уже вился ждущий его Минги. И всё же Хонджун чувствовал странное облегчение от того, что чужие правки не удались. Проект снова был только их. Без чужих заметок, чужих рук и советов. И без попыток вплести в их пространство кого-то с самовлюблённой улыбкой. И ему даже удалось убедить себя, что именно так и должно быть, что это правильно и профессионально. Но к концу недели изменилось даже это. К пятнице Хонджун уже даже не замечал усталости. Она стала настолько привычной, что двигался он скорее по инерции. За неделю он успел закрыть долги, помочь театралам и умудриться пообещать свою помощь и на финальном концерте, успел провести репетиции с Сонхва и по мелочи помочь Ёсану дома. Не успел он только одно — нормально выспаться хотя бы раз между всеми этими делами. И теперь к вечеру пятницу он постоянно потирал болезненные глаза, пытаясь заставить их работать ещё немного. Из-за усталости он не замечал даже Сонхва с Минги, которые, как оказалось, неизбежно становились всё ближе. По крайней мере он убеждал себя, что не замечает. Их всё чаще замечали в коридорах, где они встречались между парами и над чем-то смеялись, легко касаясь руками и перебирая пальцы. Иногда видели в кафешке недалеко от универа, сидящих не друг напротив друга, а совсем рядом. А то, что Минги регулярно забирал Сонхва после учёбы уже давно стало обыденностью. И всё же заметить ему пришлось. В зал Хонджун пришёл раньше обычного, включил свет и машинально открыл проект, хотя прекрасно знал, что время до репетиции ещё есть. Когда Сонхва не появился к назначенному времени, Хонджун не удивился. За последнюю неделю это стало почти нормой — тот приходил либо ровно, либо чуть позже, но всегда не один. И каждый раз Хонджун говорил себе, что ему всё равно, что это не его дело. Что они договорились работать, и они работают. Он уже собирался проверить время, когда заметил движение за окном. Машина остановилась у обочины так близко, что всё происходящее можно было рассмотреть без труда. Хонджун поднялся, сам не понимая зачем, и подошёл ближе к окну. Минги вышел первым. Сонхва выбрался следом, всё ещё от чего-то улыбаясь. Он поправил ремень сумки, сделал шаг в сторону университета, и тут Минги не отпустил. Легко, небрежно, взял его за запястье и притянул обратно, сцепив руки за его спиной. Сонхва не вырывался. Он только запрокинул голову, счастливо улыбнулся и что-то сказал. А затем потянулся ближе и смеясь поцеловал Минги в щёку. У Хонджуна внутри что-то туго сжалось, но в этот раз даже не от ревности, а от понимания. Всё это выглядело так буднично, так привычно для них двоих, что от этого в груди встала физически ощутимая боль. Сонхва уже повернулся к зданию, когда вдруг поднял голову и на секунду бросил взгляд на окна зала. Хонджун не отошёл. Он стоял в пустом помещении и видел всё, не желая или не способный отвернуться. И Сонхва это понял. Он тут же опустил глаза и, уставившись перед собой, просто пошёл дальше. Хонджун ещё пару секунд задержался у окна, пока эта давящая мысль окончательно не оформилась в голове. Он опоздал. Сонхва, его Сонхва, теперь принадлежал не ему. Он даже усмехнулся этому. Сонхва никогда и не был его. И, может быть, Уён был прав. Виноват здесь только Хонджун, который почему-то решил, что Сонхва это не нужно. Когда дверь зала открылась, Хонджун уже сидел за столом, снова сосредоточенный и будто бы увлечённый проектом. Он не поднял головы, когда Сонхва вошёл, поставил сумку у стены и тихо выдохнул, как всегда перед началом. — Готов? — спросил Хонджун ровно. — Да, — ответил Сонхва после короткой паузы. Они работали почти молча, без лишних комментариев и привычных мелких шуток и уточнений. Всё шло гладко, слишком гладко, будто оба старались не задеть ничего лишнего. Сонхва только раз за разом просил поставить отрывок заново, а Хонджун нажимал одну и ту же кнопку. Он честно пытался сосредоточиться на работе, но внутри словно что-то погасло и все правки, уточнения и корректировки вдруг показались совершенно бессмысленными. До конца тренировки они не обронили ни одного лишнего слова. Под конец Хонджун поднялся и сел на край стола, глядя, как собирается Сонхва. Снаружи его наверняка уже ждали и что-то внутри Хонджуна словно медленно продавливало, как от плохого предчувствия. Наконец Сонхва повесил сумку на плечо и подошёл ближе, остановившись в паре метров. Некоторое время он стоял молча, словно подбирая слова. — Я хотел спросить… — начал он осторожно, — Если что, Минги может помочь с музыкой. Если тебе так будет проще. Хонджун не сразу ответил. Он смотрел в глаза Сонхва, словно проверяя, сколько тот выдержит перед тем, как сказать, что он ошибся и не должен был этого предлагать. Но Сонхва молчал и просто ждал ответа. Вот как. Значит, это уже не импульс и не попытка сгладить углы. Это решение, которое тот принял и не расстроится, если Хонджун сейчас согласится. Значит, всё, что они выстраивали четыре года может перечеркнуть один человек, с которым Сонхва познакомился только месяц назад. Значит, готов всё бросить, когда остался только последний шаг — финальное выступление, которое они готовили уже больше месяца. Выступление, которое и так должно было забрать у него Сонхва. Хонджун медленно выдохнул, поджал дрогнувшие губы и едва заметно кивнул. — Пусть пишет, — сказал он тихо. Сонхва моргнул и внезапно для себя тоже замер. Только сейчас он осознал, на что пошёл. — Хонджун… — Пусть пишет, — повторил тот и вернулся за ноутбук, — У вас есть ещё пара недель. Он сам говорил, что неплохой звукарь, что-нибудь да напишет. Сонхва смотрел на него ещё несколько секунд, будто надеялся услышать что-то ещё. Ему хотелось услышать, хотелось, чтобы Хонджун протестовал, как обычно, пусть зло, пусть даже с криком, пусть снова сказал бы что-то необдуманное. Но Хонджун молчал. Сонхва коротко кивнул, стараясь унять дрожь, и поправил на плече ремень от сумки. — Доброй ночи, Хон, — сказал он негромко. Сонхва развернулся и отправился к двери. Он говорил это после каждой репетиции на протяжении четырёх лет. И впервые не услышал ответа.