Только ты.

Ещё один холодный день, продрогший город, мокрый свет

Здесь тонут люди в суете, я знаю — будущего нет

Как нет и мира для меня, его затмила только ты

Объятый пламенем огня, привет надежды и мечты!

Раз - не страшно, два - не больно, но после третьего всё летит в тартарары. Расширенные зрачки, затапливающие всю радужку - как наркотик. Смысла в жизни и так мало, но с приходом трикстера всё переверачивается с ног на голову. Они оба не помнят, где встретились после долгой разлуки, но удушающие объятия от неспособного на нежности Теннета заставляют Рэнди немножко аху...пребывать в культурном шоке. А первое сравнение с котом? Кто его начал, а? - Ты мне котика, дорвавшегося до сметаны, напоминаешь.       Но это всё теряет смысл, и Вселенная поворачивается, щёлкает - утро. Оба не помнят, как это произошло, но один точно знает, что хочет испытать ещё раз. Даже когда Рэндом извиняется и уходит, Нэт продолжает сидеть у окна и думатьдуматьдумать. Рефлексия, кажется, это называется?       Проходит день, проходит два, Рэндом всё не появляется, и Теннет даже начинает скучать. Неожиданно для себя.       Снежинки кружатся в танце.       Если бы не склонность к депрессии и любовь к алкоголю, они бы не встретились в том баре-клубе-чёрт-пойми-чтоигде, не поговорили по душам. Слушать признание о диком страхе будущего и бессмысленности окружающего мира от брата(только ли?...), впавшего в истерику(а в глазах такая бездна, что заглядывать страшно. Утянет, проглотит и не вернёт), у грязной стены с мерзким розовым кафелем и тусклым мигающим светом с отблесками неона из зала не входит в планы Теннета, но прижаться к ледяным рукам губами - однозначно да.       Потихоньку всё идёт на круг своя. Рэндом скачет по мирам, шлёт письма и сияет жизнью; Теннет впадает в хандру. И ещё раз думает. Отрицает, кричит, выпивает бутылку кнасского и заваливается спать. А утром обнаруживает тупую боль во всём теле и немножечко в душе. Потому что ну не правильно это, иррационально. Выцарапать бы, да суть свою вытряхнуть нельзя. Это кому как повезёт, конечно. Родиться таким.       Теннет сдаётся быстро.       И, надо отдать должное, собирается поговорить с братом, но не успевает. Рэндом возвращается с очередного приключения почти в отключке и с открытыми ранами. Два дня Теннет молиться всем, кого знает, чтобы этот шебутной полудурок выжил.       И, о чудо, он выживает. Рэнди - змея вертлявая, а ещё он похож на лису. Принц, простите. Нэт рядом с ним как волк, и эти странные сравнения заставляют непроизвольно щёки покраснеть.       Они долго не говорят: Теннет не может решиться, Рэнди не понимает прикола. И злиться ещё больше. А злость нужно куда-то выплёскивать, иначе хуже будет.       Стало. Нэт не выходит из комнаты, не ест и не пьёт, с головой уйдя в работу по "Ватрушке", новому издательству, на сей раз книг. Рэндом понимает, что что-то опять не так, и собирается было пойти разбираться, а какого собственно пепла(Хаосного, хи-хи. И вообще это пыль!), но замечает. Маленькую красную упаковку. Название читать не нужно, слишком оно ему знакомо.       Так что Рэндом приходит не воинственной скалой, а грустным камушком. - Почему мне не сказал? - тихо интересуется он, прислоняясь к коленям. Нэт, сидящий вполоборота, неосознанно мягко гладит шелковистые прядки, но тут же себя одёргивает. Не хватало ещё Рэндому проблем с этим. С этой. - О чём я должен тебе докладывать? - О том, что снова... - Рэнди запинается и поднимает голову, глядя глаза в глаза.       Теннету как-то резко становится плохо. Лиловые. Острые, пронзающие, сейчас такие печальные и плещущиеся нежностью, что... -...употребляешь... их. - подбирает нужные слова хранитель. - Называй вещи своими именами. - холодно рекомендует Нэт, а у самого сердце разрывается от осознания всей катастрофы.       Потому что жить он не может без этого хитрого, лилового блеска. И ему жизненно необходимо выпить воды или поцеловать, наплевав на всё, родные мягкие губы. И продолжает. - То, что я прохожу лечение, ещё ничего не значит. А сам - горит. Попал, далеко и надолго, трикстер неосознанно расставил сети - и Нэт прямо в них угодил. Рэнди поднимается и кивает. - Понял. Не лезть. Окей-окей, not problem, но... Он выдыхает и осторожно сжимает напряжённое плечо. - Ты тоже будь аккуратней. Мы помним, чем всё закончилось в прошлый раз.       О, он тоже помнит. Поэтому скрипит зубами и цедит: "Хорошо".       Легко дышать, когда ничего не сковывает, а Теннету наполовину увяз в этом омуте под названием чувства. Что ж, как говорится и черти... - Привет!       А вот и чёрт. Рэндом влетает в спальню с бодрой улыбкой и усаживается на край стола, подхватив чернильницу и начав её рассматривать, будто никогда не видел. Теннет улыбается одним уголком губ и поддаётся игре: - И что случилось? - А что-то должно случиться? - невинно интересуется Рэнди, но в пурпурных глазах пляшет огонь азарта. И Нэт догорает в нём. Резко встаёт из-за стола, практически влетает в Рэндома, пригвоздив его запястье к столу своими, и шипит практически в губы, потому что из лица близко-близко: - Всё.       И целует. Потому что ничто не важно в это момент. Почти ничто. Только он.

Только ты в каждом отражении,

Только ты в каждом воплощении,

Только ты в каждом сновидении,

Вместо пустоты.

      Теннету кажется, что его жизнь пошла куда-то не туда. Мир крутится вокруг, живой, яркий и чуточку безумный, а он сидит за этой барной стойкой, пьёт дешёвое вино и катится в без-дну. Или как иначе назвать эти глаза цвета ранних фиалок, приторной упаковки и самого лучшего отчаянного греха?       Ночь расставит всё по местам. Кроет, укрывает плащом из звёзд, эфемерно мажется. Губы к губам, руки к рукам, тело к телу... Вспышкой, сверхновой родятся. Сидит в горле невысказанная печаль, комком царапает, впивается в сердце.       Голова болит.       Рэндом, как всегда, такой пьяный и весёлый, со своей лихой чёлкой, танцует на стойке и травит анекдоты, а после скидывает жилетку прямо на Нэта и плюхается рядом на стул, прося повторить. Теннет не гадалка, и в голову не лезет; терпеливо ждёт, пока сумасшедший бог начнёт разговор. - Ты никогда не хотел умереть?       Нэту хочется вдруг резко захлебнутся алкоголем. Воздуха начинает не хватать, и он чувствует подступающее к горлу странное ощущение. Безнадёги, да? - Допустим, хотелось, и что? Рэнди криво усмехается и пессимистично продолжает: - Просто иногда всё так надоедает... Это всё рано или поздно закончится, так не всё ли равно, когда? И Отцу Небесному срать на нас с высокой колокольни. Нам никто не поможет в случае опасности, мы должны всех спасать, а нам - молиться. Ну не бред ли? - Ну, - осторожно начинает Теннет, - так за этим мы в принципе и нужны?... - Ага, круто. - усмешка разрезает бедное остроскулое лицо. - Наш смысл жизни - тупой альтруизм и, как там? Ни шагу назад? Бессмысленное существование с исследовательскими замашками? Только вот проблема в повторении комбинаций. Все комбинации повторяются, Нэт. И однажды ты поймёшь. - Я понял уже давно, тебе лишь хватило смелости сказать вслух. - Ну не прелесть ли? - и тащит его на танцпол.       Огни, разноцветные и слишком искусственные, бьют по глазам. Музыка гремит в ушах, забирается под кожу и толкает тело вперёд-назад в каких-то движениях. Левой, правой, руки сплетены, белые волосы щекочут кончик носа. В лиловых глазах блестят лучи софитов и таится нечто, в самой глубине. Туда, куда заплывать просто так не хотелось бы. Туда, откуда просто так не возвращаются и просто так не заходят.       У всего должна быть причина.       Нэту наплевать; он танцует, забыв на крохотные мгновения про все проблемы, и из последних сил искренне улыбается Рэнди, за что получает осторожное прикосновение ледяных губ к шее.       Теннет узнает его в любом облике; юная девушка с обворожительной улыбкой, седовласый мужчина около Андрис, шутящий про сердце, маленький кролик или сильная лошадь.       Его глаза он узнает из тысячи.       Зелёные стёкла танцуют свой безумный вихрь, и в каждом - их отражение. Навылет проходят, кровь сочится густая, чёрная, как мазут, затапливает все вокруг, топит его, поглощает все краски.       Нэт просыпается в поту, с паникой под горлом и дрожащими зрачками. Бледные тёплые руки успокаивающе гладят его по спине, очерчивают лопатки. - Тише, всё хорошо. Опять кошмары? Я рядом, спи.       Теннет подчиняется - и весь следующий день курит на балконе, думая.       О чём? Обо всём, что происходит во Вселенной, Шолохе, между ними...       Страшно.       Он не говорит ни слова, молча собирает вещи и уходит. Нэт выкидывает таблетки(анти...?) в мусорку. И выдыхает едкий дым, вдыхая стылый воздух, из которого выкачали все краски, весь дом, оставив лишь пыль по углам и паутину в уголках души. Больно ли? Возможно.       В следующий раз они встречаются, когда Рэндом застревает в кромене и пытается достучаться хоть до кого-то. Слава богу, что Теннет не забыл про дикую, паническую клаустрофобию. Слава богу, что Теннет оказался рядом. Слава богу, что Нэт не забыл.       Он жертвует самым дорогим, тем, что стоит на втором месте после сумасшедшей чёлки и лиловых глаз, яйцом дракона. А взамен - привет, спасибо-спасибо, мне пора! Ни-че-го.       И Теннет почему-то уверен, что тот не забыл.       Поцелуи смазанные, быстрые, но такие родные, что выть хочется. Прошивает насквозь и цепляет к месту. Им не впервой, они переживут.       Апрель застаёт их в крайне растрёпанном, печальном и удивительно живым при этом настроении. Неспешные прогулки, щемящая нежность и дикие эксперименты(Рэндом забрал право хотя бы в постели), размышления о вечном и, иногда, в особо пронизывающе холодные и длинные вечера, их будущем. Рэндома радует слово "их", Теннета - "будущее". Оно хотя бы будет, утешает он себя. Подведённые глаза и пиковый узор на скуле тоже становятся утешением. Тем, в чём он нуждается, как в воздухе.       Авена кричит, и смотрит презрительно уж слишком. Анте крепче сжимает руку стоящего за ним Рэнди и заставляет себя не съеживаться от строгого властного голоса сестрицы. В чужих глазах других хранителей он находит лишь удивление, шок, каплю отвержения и направленные на них мечи. В этот момент они перестают быть семьёй.       Но молнии нет, кары - тоже, и потихоньку перебираются в шале. Уютное, обособленное, то, что нужно. Рэндом ходит серый, много пьёт, и мало говорит.       Пляшет, поёт, зовёт за собой бесконечное и непонятное мироздание.

Расскажи, как мне прожить ещё один последний день!

      Расстаются снова молча; Теннет заваривает кофе вместо чая.       Лето проходит незаметно.       Год для бога-хранителя - ничто, но без Рэндома все дни тянутся подозрительно медленно, но не замирают во мгновениях, как с ним, а просто идут мимо, задевая изредка плечом поселившегося в кресле Теннета.       Яркая встреча в клубе - и их уносит. Бешеные огни, и Нэт ловит флешбеки, а затем и поцелуи.       Притягиваются, отталкиватся и снова сталкиваются, потому как без друг друга - уже не жизнь. И Вселенная перестаёт закручиваться в спираль, и смысла в ней как в собачьей пятой ноге. Рэнди шутит, что это хвост. Улыбается ярко, внезапно и обезоруживающе. Касается губ губами, и смешиваются чёрная смородина и табак с вишней и сахаром.       Кусается, цепляет и впивается без остатка.       Живёт.       Рэндом, когда улыбается, сам на себя не похож. Пропадает оскал и хитринка из глаз, и Теннет почти гордится, что такого "психа без комплексов" видит только он. И целует только он. И любит по-настоящему, навсегда, только он. А вот последнее, кстати, грустно и одновременно радостно для весьма ревнивого Нэта. А любящий подразнить его Рэнди... Думаю, не нужно объяснять, чем всё заканчивается(п. с. очередной дикой фантазией).       Звонок в дверь - и всё рушится.       Карточный домик с треском падает, нет, летит в бездну, растворяясь в её обманчивых объятиях. Осколки летят в лицо, режут, но крови нет. Ничего нет.

Только ты в каждом отражении

Только ты в каждом воплощении

Только ты в каждом сновидении

Вместо пустоты!

Все слова утратили значение

Замерло времени течение

Больше нет земного притяжения

А-а-а, только ты!

Осталась только ты!

Осталась только ты!

Осталась только ты!

Только ты!

Бонус.

Кто ни разу не упал, тот никогда не жил.

В небо посмотри и не дыши.

Наше небо обернется бездной в безмятежной ржи

И в эту бездну мы с тобой сбежим.

Снова с головой, бесконечный вдох

Вроде бы живой, вроде бы не сдох.

Так здравствуй, дивный новый мир, в пламени утра,

Каждый новый миг словно в первый и в последний раз...