Черная кошка

Домишко в лесу был самый пасторальный. На небольшой полянке, с огородиком, бревенчатая избушка, потемневшая от времени — настоящая прелесть. Сюда даже дорога нормальная не вела, только широкая тропа, поэтому солдатам пришлось идти на своих двоих пару километров, но посреди леса теплым днём позднего лета это воспринималось больше как прогулка, пусть и с тяжёлыми рюкзаками. Хозяина видно не было, но из-за дома доносились четкие, размеренные и редкие удары, видимо, он рубил дрова. Отделение получило команду остановиться, но один из парней поднял голову и обомлел. На него внимательно и довольно жутко смотрел хищник, удобно расположившийся на ветке ближайшего дерева. — Ге... Ге... Гепард! — еле выдавил он, пытаясь не отводить взгляд и нашарить рядом кого-то из товарищей. — Какой тебе в тайге гепард, — с насмешкой одернул его командир, тоже поднимая голову, — ты совсем... Прервавшись на полуслове, он тоже замер. Здоровенная черная кошка немного наклонила голову, разглядывая чужаков, и сморщила морду, немного оскалив белые длиннющие клыки. В ответ металлически лязгнули автоматы, и она мгновенно исчезла в ветвях, слившись с темной хвоей, будто знала, что такое на нее направили. — Это ж пантера, — неуверенно пробормотал кто-то из солдат, — они в джунглях живут. — Может, это демон? — вякнул первый, кто обнаружил угрозу, и его не постеснялись пихнуть все, кто был на расстоянии вытянутой руки или ноги. Открытие врат где-то глубоко в тайге показали приборы, но никаких свидетельств не было. Теперь требовалось проверить наличие портала и убедиться, что демоны из него не доберутся до ближайших поселений. Фактически, северные территории считались безопасным тылом, там никогда не было подобных инцидентов, поэтому командование очень хотело убедиться, что это просто ошибка приборов. — Чем могу помочь? — окликнули их от дома. Хозяин этого маленького уютного гнёздышка, конечно, улыбался и выглядел довольно приветливо, но на плече у него был топор. А у ног, выглядывая из-за него, притаилась и пантера, недружелюбно прижавшая уши. Демонстрация документов и объяснение ситуации долго не продлились — услышав, что надо проводить военных через лес к определенному месту, местный житель только пожал плечами, кивнул и предложил им располагаться на поляне перед домом. А сам просто ушел обратно к своим дровам. Разбирая рюкзаки и подготавливая палатки, солдаты негромко переговаривались, но вскоре заметили, что черная кошка устроилась на крыше и за ними наблюдает, и все желание как-то шуметь быстро поутихло. Их сюда направили конкретно к этому человеку — потомственному леснику и охотнику. Еще его прадед был первым лесником в этих краях, тоже жил в лесу, изредка выбираясь в ближайшую деревню за необходимыми мелочами. Менялось устройство страны и лесного хозяйства, а это семейство все продолжало жить на одном месте, причем у каждого из его предшественников каким-то образом появлялась жена, вполне согласная жить в глуши, вдали от людей. Про них и слухи ходили из-за такого странного образа жизни, но ничего особо не подтвердилось. А на нынешнего лесника и вовсе никто не собирался жаловаться — он внимательно присматривал за своим участком, гонял браконьеров и лесорубов, иногда отстреливал слишком обнаглевших и лезущих к людям хищников, ездя для этого и в отдаленные места, когда выбирался в деревню, всегда за скромную плату помогал с тяжелыми работами, будучи мастером на все руки, всегда улыбался, дружелюбно подшучивал и вообще был едва ли не первым женихом на все окрестные деревни со своим почти богатырским телосложением и вполне привлекательным лицом. Правда, последние пару лет он стал носить обручальное кольцо, но жену его еще пока никто и не видел, как, впрочем, и разговоров о появлении будущего наследника традиционной профессии не велось. — Так, это вам, — местный свалил у кострища на полянке охапку дров, рядом поставил ведерко с щепками, — баню я вам растоплю, завтра в шесть выходим, чтобы за день успеть туда-обратно. В самом деле, солнце уже клонилось к закату, соваться в лес не стоило. Лесник ушел в дом, придержав дверь для своей гигантской кошки, сам занялся ужином. Офицер решил зайти, предупредить, что они готовят кашу на гарнир и будут жарить мясо на всех, включая и того, чьим домом решили воспользоваться. Он чистил картошку над ведерком, сидя на табуретке у стола, а пантера хозяйски разлеглась на кровати. — Да ладно тебе, чего уж стесняться-то? — усмехнулся лесник, бросая почищенную картофелину в кастрюлю с водой. — Люди как люди. Создавалось впечатление, что это продолжение разговора, но с кем он мог говорить, если в единственной комнате больше никого не было? Это уж как-то выходило за пределы обычной болтовни с питомцем. Тем более что кошка возмущённо заворчала и через спину перевернулась на другой бок, как будто и правда обиделась. Многое вообще было странно в ней. Она умела пользоваться дверной ручкой, потому что из дома вышла сама. К незнакомцам относилась настороженно, но не пряталась, как обычная кошка, а просто прилипала к ногам лесника и зыркала. А он говорил с ней ну совсем как с человеком. Хотя кое-что было и вполне нормально — когда он начинал сюсюкаться и нежничать. Ужин у костра был вполне спокойным. Бойцов вызвали сразу после закрытия очередных небольших врат, так что они наслаждались тишиной леса, возможностью неторопливо поесть, сидя на теплой земле у потрескивающего костра под первыми звездами. Кашу с сублимированными овощами и тушёнкой пантера только понюхала, а вот от шашлыка не отказалась, хоть и подождала, пока он остынет. И не возражала против половинки сладкой помидорки, похрустела огурцом. Бойцы не были уверены, что диким кошкам такое можно, да и мясо они немного мариновали. А потом она наелась и просто увалилась на спину поперек колен своего человека, вытянула все лапы — без единого звука потребовала гладить ее. — Кто тут моя сладкая кошенька? — немедленно заворковал лесник, запуская обе пятерни в шерсть на ее животе. — Чье это тут мягкое пузико? — наклонившись, он зарылся туда же лицом и шумно понюхал. — Как же ты вкусно пахнешь, Рысенька, прелесть просто. — А откуда тут вообще пантера? — поинтересовался офицер, принимая кружку с горячим чаем. — Да кто ж знает, она и сама не помнит, — выпрямившись, мужчина продолжил широкими движениями почесывать ей живот, — и не пантера, а ягуар, — ягуар дернула головой, как будто покровительственно кивнула, — меня вызвали в соседнее лесничество, сказали, что рысь на людей с деревьев бросается, а рыси вообще не охотятся с деревьев, — он взял одну из расслабленных передних лап и приложил свою ладонь к темным подушечкам, — я приехал, следы нашел, а там вот такая лапень, ну уж вообще не рысь, — в самом деле, лапа была внушительная, так пантера ещё и выпустила когти, кольнув его в кончики пальцев, — выследил, конечно, а бедняжка ранена была, сама не понимала, как тут оказалась и кто такая, ну и осталась со мной. Всем было известно, что хозяевам свойственно очеловечивать питомцев, но тут уж очень много умственной активности приписывалось дикому зверю, даже не домашнему, прошедшему отбор по сообразительности и взаимопониманию с человеком. Широко зевнув и потянувшись во всю свою немалую длину, ягуар перекатилась на живот, потом села, придерживаясь передними лапами за плечи человека, как будто обнимала его. Потерлась большим лбом о его щеку и шею, а потом начала нежно вылизывать ему затылок, делая своеобразную укладку против роста волос. Клиент этого импровизированного парикмахера не возражал, потому что все равно собирался в баню, да и ему было забавно наблюдать, как нервничающая от присутствия чужих, так ещё и мужчин, кошка начала больше обычного к нему липнуть и почти демонстративно ласкаться. Когда все засобирались в баню, ягуар по имени Рысь тенью скользнула в дом, только хвостом махнула. А вот лесник пошел с ними, предупредил, что больше четырех человек в бане его не поместится. В самом деле, отдельно построенная за домом небольшая банька была скромной, но умопомрачительно пахла внутри деревом, да и протопилась хорошо, жарко, не душно. Когда раздевались перед мытьём, на спине хозяина дома обнаружились царапины весьма недвусмысленного толка — красные полосы, неглубокие, без крови на лопатке и плече сплошными пятнами, как будто у него буквально на днях была очень жаркая ночка. Бойцы между собой подшучивали, что это его обожаемая пантера, всячески изощрялись на тему зоофилии, но все же вполголоса вдали от ушей своего командира и вполне гостеприимного хозяина. Без проблем с дисциплиной дежурные встали пораньше, приготовили плотный завтрак, разбудили остальных, и к шести часам отделение было готово выдвигаться. А проводник все не появлялся, даже из дома не выходил. Постучав в дверь, офицер заглянул, чтобы напомнить, что уже пора. — Да-да, сейчас, доедаю, — отозвался лесник, спокойно сидящий за столом, — Рыся, если ты тоже идёшь, то поднимайся. Пантера все ещё была под одеялом, свернулась клубком. Как-то не казалось удивительным, что эта кошка спит в кровати даже в присутствии хозяина. Потом она потянулась, это было видно и через тонкое одеяло, но вытянулась как-то уж очень длинно. Одеяло откинулось — и перед шокированным военным появилась встрепанная, сонная девушка, очень даже человеческого вида, только темные волосы и связывали ее с образом черной крупной кошки. — Да поднимаюсь я! — плюхнувшись обратно на подушку, она снова потянулась всем телом, перекатилась через спину и изогнулась, ну совсем как обычная домашняя киса. — Такая рань... — Ягуары в это время уже обычно на боковую собираются, — пояснил лесник, вставая с пустой тарелкой в руках, как будто это был самый важный из вопросов, — сейчас выходим. Бойцы не совсем поняли, почему их командир вышел из дома без единого слова и с глазами по пять копеек. Но и сами стали выглядеть не лучше, когда следом за ним на крыльцо босиком вышла очень даже симпатичная брюнетка, сладко потянулась, щурясь на рассветное небо. Довольно высокая, плотно сложенная, можно даже сказать, немного мускулистая, в коротких шортах и футболке явно с мужского плеча. Впрочем, заметив, что на нее пялятся, она поспешно вернулась в дом. Через пару минут вместе с лесником вышла уже привычная пантера. Недружелюбно показав клыки, она отвернулась и подошла к тарелке с нарезанным мясом, которую для нее поставили на траве. Пока местный житель объяснял правила безопасности, она спокойно, не торопясь и тщательно разжевывая, ела кусочки дичи, немного печени и вареное яйцо. — Вопросы? — осведомился хозяин дома, перечислив все базовые моменты, вроде схода с тропы, встречи с медведем и питья из водоемов. — А разве пантеры не должны много есть? — вякнул один из солдат, хотя, конечно, вопрос предполагался не на такую отвлеченную тему. — Не пантеры, а ягуары, — снова поправил лесник, придержав лямку ружья на плече и удобнее устраивая на спине рюкзак, — дикие кошки много едят за раз, потому что добывают еду не каждый день, запасаются, а Рысе это не нужно. Все, выдвигаемся. Последний раз лизнув пустую тарелку, ягуар парой прыжков нагнала людей и на ходу потерлась о ноги своего человека, заставив его пошатнуться. Пусть крупная кошка и смотрелась непривычно в хвойном лесу, ее грация не могла не завораживать. Выверенные и четкие шаги, играющие под блестящей черной шкурой мускулы — все это выглядело так серьезно и солидно. При этом девушка, которую они видели, явно не была какой-то латиноамериканской наружности, имела белую кожу, вполне привычные черты лица. Это отделение не встречало раньше оборотней, но у них было ощущение, что этот вид не проводит почти все время в своем зверином облике. Точка, которую требовалось обследовать, находилась рядом с озером. Местоположение этого озера было леснику неплохо известно, так что шли они едва ли не напрямик, огибая только непроходимые участки с буреломом. Приборы молчали, не показывая изменений в магии, хотя поблизости от даже уже закрывшихся врат обычно сходили с ума. И местный про себя думал, что вообще не стоило бы этим приборам начинать подавать признаки жизни, потому что дальше, в паре километров на север от озера проходила незримая граница владений дракона, связываться с ним было бы себе дороже. Местный дракон был, как и полагается их роду, вполне себе лентяй, так что не пошел бы разбираться, что за непривычно большая группа людей шляется вокруг его территории, но если подойти к облюбованным им предгорьям ближе — придется объясняться. К слову, если бы тут и появились какие-то врата или, тем более, демоны, дракон быстро бы объяснил им, почему они не правы и куда им стоит пойти. Рысь тоже была спокойна, только недовольно помахивала хвостом, когда до ее ушей доносились очередные скабрезные шуточки. Обычно она давала знать, что рядом есть крупная живность, а иногда просто подавала голос сама. Рев у ягуаров довольно страшный, жутковатый и гулкий, никто из местных животных не решался пойти проверить, что за чудо-юдо так ревёт. Но, все же, показывать ее людям было рискованно. Да, к оборотням уже привыкли, но их сторонились, какие-то отклонения от более-менее привычной нормы быстро принимали за угрозу, а в условиях войны с демонами с угрозами не церемонились. Полукровка, которая могла принять человеческий облик всего часа на четыре в день, очень даже считалась отклонением, но это они вполне успешно скрывали. Ее и так с усилием приняли за нормальную из-за амнезии, но вполне себе русскоговорящая девушка славянской наружности не представляла, как ее ягуарская тушка оказалась в тайге, где ее стая или родственники и что вообще с ней было до потери памяти. Просто обнаружила себя однажды в лесу раненой рядом с деревней, нападала на местных, чтобы отобрать сумки и корзинки с едой, раз уж не могла добыть мясо сама — а ее приняли за агрессивную рысь и решили избавиться. Она знала, что ей повезло встретить именно этого охотника, потому что нашел он ее и вовсе передней лапой в капкане, мог пристрелить на месте и продать большую красивую шкуру подороже. А он помог, выкормил, выслушал, даже предложил остаться, если некуда было больше идти. В нем тоже чувствовался оборотень — едва-едва, самая тусклая нотка в запахе, потому что его прадед был оборотнем и поселился с людьми, но от этого он чуял в ней полукровку, а не дикое животное, и само собой появлялось доверие. Большее, чем к людям, хоть он не мог превращаться, не мог слышать дальше и видеть в темноте, был, по сути, обычным человеком. Ещё и кошатником, почти маньячным. Довериться, остаться, влюбиться было так легко — а теперь ее, пожалуй, самую счастливую кошку на свете, каждый день жамкали, тискали, гладили, чесали, баловали, целовали в усатую морду и в человеческие щеки. Он нежничал и сюсюкался с ней-ягуаром и с ней-человеком, не делая большого различия, разве что, кроме моментов игривого настроения, предназначенного совсем не кошке. К полудню как раз вышли к озеру. Зафиксировали абсолютно нормальные показатели приборов и выдохнули с облегчением. Лесник подумал было, что какие-то возмущения магии или что им там нужно могли быть проделками дракона, но не стал говорить. Вот уж точно древний мизантроп не обрадовался бы, если бы к нему припёрлись много о себе думающие люди — здороваться и документировать. Расположившись на привал, бойцы хотели развести костер прямо на траве и нарвались на выговор и лекцию от ответственного за сохранность этого леса сотрудника. Он убрал грунт и траву лопаткой, принес от озера камни и выложил кострище, проверил, чтобы собрали только точно уже валежник, не трогая сухостой и, тем более, здоровые деревья. На обед от каши кошка уже отказываться не стала, потому что отдельно мяса для нее не было. И заела невкусное сладким и хрустящим яблоком, которое ей услужливо порезали на четвертинки и очистили от пленочек и семечек. — Я вот кое-что про городских не понимаю, — обратился вдруг к офицеру лесной житель, вызывая этой формулировкой снисходительные улыбки, — у вас что, анатомия какая-то другая? Судя по вашим разговорам, зубы у вас отрастают, сколько бы раз их ни выбивали. Спрашивал он спокойно и даже доброжелательно, но уже задолбался слушать тихие обсуждения, в каких местах его жена вылизывается и как точит когти о его спину. И ведь понятное дело, что их совсем не интересовали ответы, которые он мог бы дать, чтобы развеять эти заблуждения — что она моется в горячей воде, едва ли не в кипятке, но не любит париться в бане, шерсть он ей через день прочесывает грубой щеткой, чтобы сбить пыль, а когти она точит только о деревья рядом с домом, чтобы не смущать следами исконно таёжных зверей. Уловив угрозу, солдаты прикрутили обороты своих шуточек. Обратная дорога была куда проще — подтвердив отсутствие даже следов врат, отделение приободрилось, было в приподнятом настроении и шагало бодрее. Местным тоже не терпелось избавиться от них и вернуться к своему привычному ритму жизни. Впрочем, до чутких ушей ягуара дошло и кое-что неприятное. Вернувшись к избушке на поляне засветло, офицер прикинул, что за час они по тропе вполне доберутся до деревни и там расположатся на постой у местных, а не будут ютиться опять в палатках на жесткой земле. Хозяин дома не стал настаивать, предложил только проводить их хотя бы до середины пути, чтобы не заплутали, зашёл лишь ненадолго под крышу, чтобы оставить рюкзак. — Они решили доложить, — тихо сказали у него за спиной. Сглотнув, лесник глянул на ружье, которое уже успел повесить на место, — потому что я странная. Что она странная — считали все, но никто не должен был знать, что она целый день проводит в виде кошки, это нетипично для оборотней. — Не волнуйся, — повернувшись к ней, накинувшей его рубашку, чтобы не стоять посреди комнаты голой, он ласково потёр ей плечи и поцеловал в лоб, — не доложат. Никто из солдат, конечно же, не слышал, что он дальше сказал, иначе бы они просто не пошли с ним. Довольно быстро темнело, но над лесом светила яркая луна, почти полная, так что тропу было хорошо видно. Местный шел позади, ведь теперь их не надо было вести, и, расслышав шум слева в кустах, сдёрнул с плеча ближайшего бойца автомат. Одновременно на тропу выпрыгнула, как тень, черная кошка с каким-то комком в зубах. Комок скулил почти непрерывно и громко заверещал, когда его прикусили за загривок сильнее. Бойцы даже не успели разглядеть, что это медвежонок — проламываясь через кустарник, как танк, на тропинку вывалилась разъяренная мать. Лесник, не целясь, дал широкую очередь по людям, лишая их всякой возможности сопротивляться, бросил оружие и со всех ног помчался обратно, чтобы не попасть под раздачу от пушистой мамаши. Укрывшаяся от опасности на дереве пантера проследила, чтобы их невольная наемная убийца никого не оставила в живых, и тоже отправилась домой. Через день явились другие военные — с конкретными вопросами. Лесник пошел посмотреть на место случившегося, истоптанное, залитое кровью, сокрушался, что отделение решило вернуться в деревню на ночь глядя и отказалось от его предложения проводить. Показал четкие медвежьи следы, припомнил, что у него тут есть берлога медведицы. В самом деле, городские, встретив маленького медвежонка, наверняка, не отказали себе в желании его погладить, так ещё и перестреляли друг друга, пытаясь в темноте и суматохе попасть по медведице. Какой кошмар, ужасная, ужасная смерть.