Ох уж эта Уэсли

Осень промелькнула единым вздохом — и вот уже первый снег ложится на пожелтевшую траву, рисуя на земле хрупкие белые узоры. За эти месяцы в Хогвартсе случилось немало: близнецы Уизли и Агата не раз подшучивали над Долорес Амбридж, превращая её унылые декреты в повод для веселья. Самым запоминающимся стал день, когда Агата, вооружившись редким зельем из запасов Фреда, незаметно окрасила розовый костюм директрисы в насыщенный коричневый цвет с гигантскими горошинами. Амбридж металась по коридорам, словно разъярённая курица, а троица беглецов петляла между статуями, пока их не спасла профессор МакГонагалл, подойдя к ней оценивая её новый образ еле сдерживая улыбку. — Если бы не Минерва, нас бы точно поймали, — смеясь, шептала Агата, прячась за колонной. — Зато теперь у неё новый «модный» образ! — подмигнул Джордж, доставая из кармана ещё один пузырёк с зельем. Но за этими моментами радости таилась тьма. Каждую ночь Агату мучили кошмары. Один и тот же сон: силуэт в тёмной мантии держит в руках мерцающий шар с пророчеством. Его голос, холодный и вкрадчивый, звучал в её сознании: «Скоро встретимся, Агата Уэсли». Пробуждаясь в холодном поту, она хваталась за кулон с белым камнем — тот самый, что когда‑то обещал «свет в темноте». Камень лишь слабо пульсировал, будто сдерживая ответ. В одиночестве своей комнаты Агата обращалась к книге — той самой, что нашла в своём доме на чердаке. Страницы, казалось, дышали, реагируя на её вопросы. Но однажды она заметила странную деталь: каждый раз, когда она искала ответ, на бумаге проступали новые строки — написанные не её рукой. При свете ночника она прочла: «Цена знания — капля крови. Готов ли ты платить?» Агата отпрянула. Что, если книга сама выбирает, кому открыться? Она знала, что надо сопротивляться. Но как сопротивляться, если ответы, скрытые в этих страницах, могли спасти друзей? ... Однажды ночью сон стал реальностью. Она увидела Волан‑де‑Морта в пустой библиотеке Хогвартса. Он держал в руках её книгу. Когда он заметил её присутствие, его бледное лицо исказила улыбка. «Ты уже знаешь больше, чем думаешь, Агата. Скоро мы завершим то, что начали». Она проснулась с криком, вцепившись в одеяло. На подушке блестела капля крови — след от укола пером, которым она накануне делала заметки. ... В один из хмурых вечеров Гарри, Рон, Гермиона и Агата собрались в гостиной Гриффиндора. Гарри, тоже измученный снами о Зале пророчеств, предложил: — Нам нужно учиться. Не по учебникам Амбридж, а по‑настоящему. Защищаться. Так родился «Отряд Дамблдора». На следующий день они обходили студентов, предлагая присоединиться. Агата молча наблюдала, как Гарри убеждает Невилла, а Гермиона раздаёт списки заклинаний. Её мысли были далеко — в библиотеке, где она накануне нашла упоминание о «Зале зеркальных отражений», месте, где пророчества обретают форму. Собрание прошло в «Кабаньей голове». В дымном зале собрались 28 человек. Гарри встал перед ними, его голос дрожал, но звучал твёрдо: — Мы здесь не для того, чтобы нарушать правила. Мы здесь, чтобы выжить. Гермиона подтвердила, что он умеет вызывать Патронуса. Рон добавил: — И если кто‑то из вас сможет сделать то же самое — это уже победа. Агата сидела в тени, сжимая в руке кулон. В её сознании звучали слова из сна: «Скоро встретимся». Она знала — их тренировки лишь начало. Где‑то в глубине замка, за закрытыми дверями, книга ждала, когда она заплатит цену за ответы. А за окном, в снежной мгле, тень скользила вдоль стен Хогвартса, будто проверяя, насколько крепка их решимость. Утишье перед бурей заканчивается... В Выручай‑комнате Гарри Поттер обучал членов «Отряда Дамблдора» вызову Патронуса. Вокруг раздавались восторженные возгласы: у кого‑то вырывались серебристые клубы дыма, кто‑то уже вызывал отчётливые очертания животных. Лишь Агата стояла в стороне, снова и снова безуспешно произнося: — Экспекто Патронум! Каждый раз вместо света — лишь дрожь в кончиках пальцев и ледяной страх в груди. Что, если она не справится? Что, если тьма поглотит её раньше, чем она разгадает тайну книги? Она закрыла глаза, отгоняя тревожные мысли. И тогда перед внутренним взором возникли яркие образы: заразительный смех Фреда и Джорджа, их хитрые ухмылки во время проказ; тот самый день, когда она впервые увидела Гарри, Рона и Гермиону в купе поезда — их открытые, дружелюбные лица; тёплые объятия родителей перед расставанием; слова Сириуса, прозвучавшие как клятва: «Знаешь, ошибки — это не конец пути. Это лишь ступеньки. Если тебе нужно поговорить — я здесь». Глубоко вдохнув, Агата подняла палочку и с новой уверенностью произнесла: — Экспекто Патронум! Из кончика палочки вырвался ослепительный голубой свет, принявший форму изящной лани. Её серебристые очертания мерцали, отбрасывая на стены комнаты причудливые блики. Агата замерла, не веря своим глазам. — Лань?.. — прошептала она. — Как у Поттера… В этот момент в её сознании словно сложились фрагменты мозаики: связь между её снами, книгой, кулоном и теперь — этим Патронусом. Она — часть чего‑то большего. Ключ к загадке, которую должна разгадать. Гарри и Агата обменялись взглядами — без слов, но с полным пониманием. В их Патронусах читалась общая судьба, невидимая нить, связывающая их в этой борьбе. Тут к Агате подошли близнецы. Фред, прищурившись, произнёс: — У тебя очень сильный Патронус. Словно откликнувшись на его слова, лань грациозно развернулась и растворилась в воздухе, оставив лишь мерцающие искорки. Агата посмотрела на Фреда и слабо улыбнулась. В груди разливалось непривычное тепло — впервые за долгое время она почувствовала не страх, а уверенность. — Спасибо, — тихо сказала она. — Да ладно, это же просто факт! — подмигнул Джордж. — Теперь Амбридж точно обзавидуется! Но радость была недолгой. Уже на следующий день после тренировки в Выручай‑комнате по школе разнёсся слух: Амбридж получила анонимный донос о «незаконных собраниях». В коридоре Агата столкнулась с Мариэттой Эджком — одной из участниц ОД, чьё лицо покрывали отвратительные фиолетовые прыщи (последствие заклинания Гермионы на списке членов отряда). — Это не я! — вскрикнула Мариэтта, заметив взгляд Агаты. — Она заставила меня… угрожала родителям… Не дожидаясь ответа, она бросилась прочь. В тот же вечер в Большом зале Амбридж, торжествующе улыбаясь, объявила: — В связи с выявленными нарушениями школьных правил, деятельность так называемого «Отряда Дамблдора» официально запрещена. Все участники будут строго наказаны! Её глаза на мгновение остановились на Агате, и та почувствовала, как по спине пробежал холодок. Книга. Кошмары. Патронус. Всё это теперь под угрозой. Когда собрание закончилось, Гарри тихо сказал: — Мы не сдадимся. Просто перейдём в тень. Агата кивнула, сжимая в кармане кулон. Лань показала ей свет. Теперь нужно найти путь. ... Рождество в Хогвартсе, даже под бдительным оком Долорес Амбридж, оставалось одним из самых тёплых и светлых моментов учебного года. В воздухе витал аромат имбирных пряников и горячего какао, а коридоры замка украшали мерцающие гирлянды и пушистые ели, будто сопротивляясь серой реальности декретов и запретов. «Золотая четвёрка» — Гарри, Рон, Гермиона и Агата — тоже готовилась к празднику. Агата давно выбрала подарки для друзей: для Рона — коллекционное издание «Квиддич сквозь века» с пометками на полях; для Гермионы — старинный фолиант о редких заклинаниях с закладкой из серебристой нити; для Гарри — тёплый шарф в цветах Гриффиндора с вышитой молнией. Но с особым трепетом она готовила сюрпризы для Фреда и Джорджа. Втайне от них она создала два уникальных амулета: один защищал от случайных ожогов при испытаниях зелий, второй — приглушал звук при неудачных экспериментах. Каждый амулет она упаковала в коробочку, украшенную миниатюрными фейерверками, которые вспыхивали при открывании. В гостиной царила атмосфера уюта и радости. Огромный камин излучал мягкое тепло, а ёлка переливалась сотней огоньков. Студенты обменивались подарками, смеялись, пробовали угощения, присланные родителями. Миссис Уизли, как всегда, отправила каждому члену семьи и близким друзьям вязаный свитер с первой буквой их имени. Агата с благодарностью надела свой — нежно‑алый, с изящной буквой «А». Тепло шерсти словно обняло её, даря ощущение защищенности. По очереди все вручали и получали подарки. Смех, удивлённые возгласы, тёплые объятия — эти мгновения на время вытесняли тревоги и страхи. И вот очередь дошла до близнецов. Фред и Джордж, переглянувшись, подошли к Агате. В руках у каждого — небольшая коробочка, перевязанная тонкой золотой лентой. — С Рождеством, Агата, — произнесли они одновременно, протягивая подарки. Она замерла на миг, затем осторожно взяла обе коробочки. Когда она открыла первую, внутри оказался крошечный хрустальный дракончик, который взмахнул крыльями и выпустил струйку искрящегося дыма. Во второй — миниатюрная шкатулка с гравировкой: «Для тех, кто видит волшебство в обыденном». — Это… это невероятно! — прошептала Агата, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Спасибо вам. — Мы знали, что ты оценишь, — подмигнул Фред. — Ведь ты — наш самый верный соучастник в шалостях, — добавил Джордж, лукаво улыбаясь. Она рассмеялась, и в этот момент всё казалось правильным: друзья рядом, в камине танцует пламя, а в сердце — тепло, которого так долго не хватало. Но праздник не мог длиться вечно. Уже на следующий день по школе поползли слухи: Амбридж, раздобыв список членов «Отряда Дамблдора», готовилась к жёстким мерам. В коридорах стало тише, студенты перешёптывались, пряча взгляды. Агата стояла у окна башни, глядя на заснеженный двор. В руке она сжимала подарок близнецов — хрустального дракончика, который теперь казался хрупким символом той самой радости, которую они пытались сохранить. — Не позволим ей это разрушить, — тихо произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к кому‑то ещё. В этот момент в гостиную вошёл Гарри. Он молча подошёл, встал рядом. — Они не сломают нас, — сказал он твёрдо. — Мы — Гриффиндор. Мы — семья. Агата кивнула, чувствуя, как в груди разгорается решимость. Рождество закончилось, но их борьба только начиналась. И теперь у неё было нечто большее, чем просто подарки — у неё были люди, ради которых стоило сражаться.