— А если нет?

      За прошедшую неделю Коннор осознал и принял несколько вещей.       Во-первых, живя в общежитии любые свои вещи желательно запирать на десятки замков и молиться, что среди постояльцев не найдутся типы с отмычками и чрезмерным любопытством. Чертова Мэри, если Коннор все же верно запомнил ее имя, не отставала от него ни на секунду, пересказывая свою биографию по несколько раз на дню вне зависимости от того, чем в этот момент занимался Коннор. А раскрывая и демонстрируя свое нутро, она хотела добиться от него того же. Коннор этого не хотел. Рассказать базовые факты своей жизни с притворной вежливой улыбкой, что с каждым днем становилась все больше похожа на первичный признак инфаркта, ему было легко. Доброжелательно предложить подвезти (о чем он вскоре пожалел, так как это не только добавляло ему лишние полчаса в обществе девушки, так еще и заставляло соседей судачить о них, как о "сладкой парочке") или донести тяжелый пакет тоже. Но теперь она не была рядом разве что ночью, щебеча под ухом даже тогда, когда Коннор зашторивался и старался погрузиться в расследование.       И вернемся к теме замков: Мэри "ненароком" залезла в его записи. И теперь, после одной неудачной попытки пособолезновать, виновато держалась поодаль, лишь здороваясь по утрам и желая спокойной ночи перед сном. Коннор никак не намекал на неуместность ее включенности в этом вопросе, но, видимо, девушка обладала хоть каким-то чувством такта и сама поняла, что тема слишком личная.       Во-вторых вытекало из во-первых. На ближайших выходных (график 4/3) он поедет смотреть съемную квартиру. Маленькую однушку без мебели, но с учетом небольшой суммы отложенных денег и зарплаты бариста, это все, что он мог себе позволить. Впритык, но что поделаешь. Не только соседи мешали ему. Нарушение порядка и личных границ у них были обоюдными. Они шумели и стабильно держали нервную систему Коннора в состоянии стресса, а он забивал холодильник миловидными кондитерскими изделиями. День назад славянская женщина нечаянно утром вляпалась в начинающий плесневеть крем пончика-кролика, который парень забыл на подоконнике, и подняла вой на все здание.       Если хоть одна сдобная дрянь не будет съедена или выкинута через день после приобретения, выкинут будет Коннор. И она не шутила.       Это событие не особо заставило Коннора пересмотреть отношение к разбросанным в рандомных местах манаткам. Живя долгое время в одиночестве, он поотвык следить за тем, где оставляет некоторые свои вещи. Зато в списке тем для обсуждения с психотерапевтом появился косвенно связанный с произошедшим пункт. Пропялив часа два в стену, погрузившись в тягостные раздумья, он осознал, что выкинутые кексы заставили его скорбить больше, чем вероятная смерть сестры.       И в-третьих, единственно-радостным событием, заставляющим его испытывать воодушевление, был завтрашний день, ведь ему предстояла встреча.       Та же, что и в прошлый раз.

***

      Побитые стены, скрипящий порог и совсем уж легкая морось, покрывающая кожу и волосы легкой глянцевостью, освежающая и бодрящая. Туманно. Видимо, любая поездка в отчий дом у Коннора будет тесно ассоциироваться с неважной погодой и скользким асфальтом. А на часах вновь было самое утро. Шесть. Сегодня им с Хэнком нужно многое успеть, а значит и времени должно быть как можно больше. Прежде чем андроид, конечно, вновь будет ждать в машине, пока Коннор будет осматривать квартиру и переговаривать с арендодателем. Другой умной колонке вряд ли бы это создало проблему, но Хэнк — другое дело. Был ли у него предусмотрен спящий режим, чтобы как-то скрасить ожидание?       Вновь звонок, одергивание воротника рубашки с коротким рукавом, вновь парадный и ухоженный вид, совершенно не подходящий под то, чем им предстояло сегодня заниматься.       Но на пороге появился не Хэнк. Коннор растерялся.       — Привет, мам, мне жаль, что я так рано...— тон извиняющийся, хотя на самом деле ему очень хотелось скрыть нетерпение и желание поскорее пропустить эту неприятную часть.       Бетти выглядела настороженной. Коннор плохо понимал эмоции и чувства окружающих, а сейчас, когда дело касалось его собственной матери, все становилось еще хуже.       — Я же правильно понимаю, что ты не с нами повидаться пришел? — попытки понять, как коммуницировать с человеком, когда-то давшим ему жизнь, были словно слепая прогулка по глухому лесу, где ни свет, ни тропинка не могли подсказать правильный путь.       И Коннору предстояло совершать выборы. В той сфере, с которой он свою жизнь предпочел бы не связывать.       — И с вами тоже с радостью бы посидел, просто не все вещи погрузил.       — Ты ведь врешь? Скажи, зачем он... — Бетт агрессивно насупилась и неопределенно кивнула головой внутрь дома — Зачем он тебе?       Коннор выбрал гнуть свою линию. С треском деревьев зарядил мощный порыв ветра, ударивший по ветвям и проводам, словно укор в сторону очередной лжи:       — В прошлый раз из-за собеседования и задержек служб перевозки не вышло закончить дело, поэтому хотел задействовать Хэнка еще раз. Прости.       Ни один мускул в лице матери не дрогнул. Не верила.       — Ты ввязался во что-то опасное?       — Вовсе нет, это простой переезд.       И тут Бетт из женщины превратилась в каменное изваяние. Грозную и непоколебимую статую:       — Тогда за каким чертом тебе его буквально выкрадывать? Что мешает спросить прямо?       Коннор собирался уже в моменте сменить стратегию, перейдя на роль жертвы, дрожащим голосом рассказать, о страхе родителей, который был бы правдой, говори он искренне, а не ради поддержания образа. Но рта ему раскрыть не дали:       — Не дай бог я узнаю, что ты с его помощью продаешь красный лед или какой другой криминальной дрянью занимаешься.       Маска спала. Коннор сдался.       — Зачем... Мне это по-твоему?       — Мне на кой знать? Подставить нас, пустишь этого болвана по указке... И нас, с отцом... — взгляд матери смягчился, но намерения остались — За детские обиды. Уходи, прошу.       Коннор отошел на пару шагов. Смысл врать, если выводы сделаны, а "раскаяние" или "возмущение" не воспримут всерьез?       Смысл врать? Коннор остановился. И впервые за долгое время выбрал искренность. Была не была.       — Мам, — Бетт замерла в дверях, не решаясь ни закрыть, ни открыть. — В некоторых ситуациях это будет не совсем законно, но я просто хочу лучше разобраться в том, что случилось с Алисой.       Из-под обличия отчаявшейся жены алкоголика, постоянно мерзнущей и чешущей обломанными ногтями шелушащуюся кожу, на секунду возникла молодая женщина, ждущая ребенка и нежно, пусть и запуганно, смотрящая на сына-подростка.       — Вы с отцом меня не остановите. Всю ту информацию, что известна вам... Всей ей я уже обладаю. — Коннор путался в словах и не знал, что сделает его речь убедительнее. — Но будь я не совсем один, мне было бы легче.       Жалость исчезла, и Бетт с очередным ударом ветра захлопнула дверь. Попытка не пытка, да и было еще два дня на то, чтобы попытаться умыкнуть андроида, пока все спят (все же Коннору не сложно встать и подъехать завтра еще раньше, к тому же Хэнк обещал не сдавать его в полицию). Но Коннор чувствовал... Истощение? Бессилие? Ситуация казалась ему безвыходной?       Но почему?       Он открылся, но его честность не оценили.

***

      Видя, как ее сын сперва подходит, долго и задумчиво стоит у двери автомобиля, не решаясь открыть дверь и с надеждой смотрит в ее сторону, внутри Элизабет что-то переворачивалось, рвалось наружу через горло, через самое сердце, царапая ребра. Он старался ради их блага. И она должна была.       Ощущение навалившейся внезапно материнской ответсвенности, открывшихся на суровую реальность глаз: "Я проебала свою настоящую семью", — вмиг перевесило страх перед Тоддом и его тяжелой рукой, когда он узнает о случившемся. Когда-то Коннор был ее сыном. Сейчас он вопреки всему стремился спасти ее дочь. Она этого не делала. Имела ли она право, бездействуя, когда ее ребенку так нужна была помощь, мешать тому, кто правда стремился что-то исправить? Конечно нет.       И потому она стремительно приблизилась ко входу, к трещащему крыльцу, окликая как раз вместе с ворчанием заведенного мотора:       — Коннор!..       Смотря спустя несколько минут на удаляющихся Коннора и Хэнка, Бетт ощущала, как ее опутывают сомнения. Но одному ребенку она позволила опуститься с собой на дно, пускай хотя бы один будет спасен. И не важно, чьими руками.       Она посмотрела на отваливающиеся обои, на осколки разбитого Хэнком чайника и не доброшенную до ведра бутылку от пива. Стекла вниз по стене прямо на пол. Здесь она провела последние 26 лет своей тусклой жизни. Это не были совсем уж ужасные годы, по крайней мере точно не самые и не все. Дом такой же сухой и истощенный, покрытый пылью и забытый всеми, как она сама. Здесь ее место. На этом полу и в этих стенах.       И она тихо заплакала.

***

      — Твое сегодняшнее сочетние одежды отсылает к летнему образу Брэда Питта в "Однажды в Голливуде", но в более классическом и строгом настроении. Очень... — Хэнк озадачено посмотрел на проехавшие взад-вперед сами по себе дворники, отвлекшись на предложение программы "ударить по капоту для устранения неполадок" — Свежо.       Коннор оценил фразу со всех сторон, притормаживая на светофоре и пытаясь понять: заложенный ли это на стадии производства комплимент или сказанный от чистого тириумного насоса подъеб? Фильмы с Питтом он смотрел немногие, но по воспоминаниям конкретно в этом он выглядел на вкус Коннора бомжевато, но стильно. На случай подъеба, доставать припасенные и, как назло, очень похожие, темные очки он не стал:       — Сегодня ты не надел украшения, — а вот тут сомневаться не приходилось. — Тебя смутили мои слова или кто-то еще сделал на них акцент? Моя программа не нацелена задеть твои чувства, лишь подмечать детали.       Комбо. И смутили, и сделали. Все сразу.       — Мы оба прекрасно знаем, как работает твоя хваленная программа. — ни смысла, ни желания скрывать раздражение перед чайником не было.       Особенно после того, как оголил душу живому человеку.       — Я хочу поговорить с тобой о нашем расследовании. — Хэнк выпрямился, изображая вовлеченность — Я перерыл еще раз все статьи и остановился на последнем и предпоследнем выложенных в сеть делах, так как никакой информации о произошедшем с Алисой так и не было опубликовано. Предпоследнее событие, произошедшее в секс-клубе "Рай", меня особенно зацепило.       Протягивать Хэнку планшет с открытой статьей и знать, что через секунду собеседник проанализирует текст и будет в курсе событий, было на удивление приятно. Не нужно ждать или объяснять что-то самому.       — Секс-андроид Трейси совершила нападение на клиента, убила путем удушения и сбежала с другой Трейси. Тебя заинтересовала общая тема побега? Вероятно, существуют особые условия, при которых сбой приводит к побегу и включает механизм защиты другого существа. Что-то вроде человеческого сострадания.              Коннор неопределенно промычал, делая вид, что очень увлечен происходящим на дороге. Не сказать, что его сильно волновала сторона моральных причин поступка, если это можно так назвать. Интересно, как скоро у Хэнка возникнет вопрос: какого черта мы ездим кругами? Если это тоже можно... А, не важно:       — Это в том числе. Меня больше заинтересовала вторая часть.       — Ты говоришь про интервью полицейского, проводившего задержание?       Коннор щелкнул пальцами, удовлетворенно качнув головой. Хэнк задался вопросом, стереотипно двигаться в такт какой беззвучной мелодии он начал? Этот жест тоже стоило заучить.       — В точку. Молодой человек упоминал, что в диалоге, который произошел между ним и секс-андроидом, та говорила, что им с "любимой" окажут помощь и дадут укрытие. Если это масштабная подпольная организация девиантов, Кэра тоже могла обратиться к ним за помощью.       Пожимать плечами у Хэнка с каждым разом получалось все лучше и лучше:       — Единичные фразы, произнесенные отдельными девиантами еще не могут считаться гарантией существования подобных организаций. Вероятность слишком мала. Твой вывод является больше предположением, основанным на личном мнении, — иными словами, ты сказал хуйню, и я тебе не верю.       Но Коннор не лыком шит, поэтому, выдавливая самую хитровыебанную ухмылку из всех отрепетированных, он поставил машину на стоянку:       — Именно для этого нам нужно второе упомянутое мной дело. Будем проверять догадку.

***

      Два мужчины, совершенно не привлекающих внимания, крайне внимательно изучали содержимое мусорных баков, словно это как минимум экспонат на выставке современного искусства, старательно не вызывая подозрений у стоящего поодаль, у обнесенного желтой сигнальной лентой недостроя, отряда полицейских. Четыре человека и, возможно, кто-то в доме.       Тучи сгущались, а вдалеке начали раздаваться первые удары грома. Район был еще тухлее, чем улица, на которой рос Коннор. Жилых домов нет вовсе, а меж пустыми развалюхами переодически бегают стаи бродячих собак. Один такой, потрепанная и исхудавшая громадина, отдаленно под слоями грязи напоминавший сенбернара, подбежал к ним, обнюхал ноги Хэнка и, ничего не почувствовав, потерял всякий интерес, по уши окунулся в гору мусора, выискивая, чем бы перекусить. Откуда, интересно, здесь его столько, если людей нет?..       — Это здание из последнего дела, в котором ранее сбежавший от владельцев андроид-садовник напал на решивших переночевать в нем людей без определенного места жительства. — звучало, как утверждение, но из уст Хэнка могло быть и вопросом.       — Да. И нам с тобой нужно каким-то образом оказаться внутри.       Индикатор Хэнка четко дал понять отношение андроида к озвученному плану действий. И это Коннор еще не знал, что в этот момент Хэнк упорно отменял автозапуск программы, предлагающей совершить звонок по номеру 911.       — Спешу огорчить, но взятничество карается по закону статьями номер...       — Я в курсе, я юрист. И уголовный кодекс пока что помню.       Хэнк кивнул головой, решая, как бы ужалить в сторону уровня профессиональной подготовки, но лишь "махнул рукой". Дело его, а молчание у людей иногда выражает больше слов, так почему бы этим не воспользоваться?       — Идея звучит заманчиво и перспективно, — Коннор закатил глаза, улавливая "язвительные" нотки. От человеческих отличались, но менее едкими не были. — Но сейчас день, и видимость очень хорошая, мы не можем знать точно, как обстоят дела внутри, а наш единственный вариант попасть туда...       Хэнк рукой указал на окно на первом этаже с тыльной стороны здания. Единственная часть, которую сейчас никто не патрулировал. И это "никто" могло измениться в любой момент.       — Если дом не пуст, нас застанут в расплох, так как пробраться тихо через окно, по крайней мере у тебя при твоей физической подготовке, не получится...       Коннор мгновенно завозмущался:       — Чем тебя не устраивает моя физическая подготовка?       — Проведенный мною первичный анализ состояния твоего тела, показывает, что ты абсолютно здоров с физической точки зрения, но мышечная масса тела с, вероятно, отсутствующим опытом не позволят выполнить данный маневр бесшумно. — Парень закатил глаза. А какой еще ответ он ожидал услышать? — Но если тебя интересует мое личное мнение, то, хоть программа не включает определенных вкусовых предпочтений, твое тело может считаться весьма привлекательным.       И улыбнулся. Бойся своих желаний, а еще больше необдуманных вопросов. Если откинуть весь этот долгий монолог ни о чем, а так же забыть, что подходишь под неизвестно откуда взявшийся у андроида типаж, итог был один. Им нужен был отвлекающий маневр, происшествие, которое заставит хотя бы часть полицейских переключить внимание с места преступления на нечто иное. Из мусорки радостно вуфкнули, пес нашел чахлые останки курицы и с удовольствием ими зачавкал.       И, если они оба хотят осмотреть здание изнутри, им, как бы не хотелось это признавать, нужно было третье лицо.

***

      Вернуться к временному месту жительства Коннора, подождать того в машине, увидеть, как он спускается с девушкой (Мэри-Элис Вуд, 23 года, судимости не имеет) и с легким сбоем отметить, что, ого, он умеет контактировать с людьми не только вынуждено, заняло в сумме полчаса. Говорить о том, насколько глупо и непродуманно было посвящать в свои планы постороннюю личность, андроид точно не собирался. Возможно, между этими людьми существовала некоторая связь: в тонкости своей социальной адаптации парень его не погружал, но что-то невольно вело его к выводу, что нет.       Сведенные к переносице брови и поджатые губы Мэри-Элис очевидно намекали на то, что озвучить цель, с которой ее позвали, Коннор уже успел. И восторга эта светлая просьба ни у кого не вызывала:       — Не знаю, зачем тебе... — взгляд девушки секундно переместился на Хэнка — Вам это все затевать, но если я не получу логичных объяснений... Оу, так я Вас помню!       Коннор недовольно фыркнул, но тут же спохватился, вспомнив, что нужно держать лицо. Слишком уж оскорбительно это "Вас" прозвучало. С ним самим, видите ли, можно фамильярничать, а как дело доходит до престарелого андроида, то сразу на "Вы", хотя он выпущен явно позже них обоих. Хэнк, сохраняя это фырканье на будущее, повернулся к задним сидениям, протягивая руку для дружеского рукопожатия так и застывшей с открытым ртом девушке:       — Вы не человек? Надо же! А так похожи, — Коннор нервно забарабанил пальцами по рулю. Во всей этой внезапной жужжащей болтовне определенно были и плюсы: возможно, лучащаяся восторгом Мэри забудет про свои сомнения и, параллельно читая инструкцию к эксплуатации этой язвы, без проблем сделает все, что от нее потребуется — А можно бороду потрогать? Редко видела, чтобы вам волосы не только на голове делали...       Датчики Хэнка уловили мимолетное движение глаз Коннора в свою сторону. Заинтересовался?       — По структуре они ни чем не отличаются от остальных.       — Вот жалость... — будь они наедине, Хэнк непременно провел бы тест-драйв искуственных волосяных покровов, включив описание их устройства, но Коннор все больше раздражался, а удовлетворение минутного любопытства людей вне семьи Уильямс в список задач не входило.       — Так... С какой целью я должна развлекать ораву копов? Все же в порядке?       — С юридической точки зрения — нет. — по руке Хэнка прилетел легкий шлепок. Фактической боли он не испытывал, но мог оценить силу удара. "Разочарование", недавно осознанное чувство, дало о себе знать. Как жаль, что он не может сослаться сейчас на неважную физическую подготовку напарника.       "Программный сбой!"       — Но цель у нас благая. — Коннор одобрительно кивнул.       — И это все, что нужно знать.

***

      К моменту прибытия погодные условия, о которых Хэнк то ли по причине отсутствия прямого вопроса, то ли просто из вредности умолчал, окончательно превратили моросящий дождик и отдаленный звук грома, в настоящую грозу. Дождь сплошным полотном покрывал все вокруг, пряча двух нарушителей под своей пеленой, а переодически возникающие огненные всплески перенимали на себя внимание. Мэри была выпущена в самый разгар дьявольского ливня за несколько сотен метров от дома и, матерясь и проклиная обоих, покорно неслась рассказывать, как кто-то напал и отобрал у нее сумочку, и как она рассчитывает на доблестных полицейских, не бросящих девушку в беде.       Хэнк ей завидовал. Или по крайней мере, исходя из личных предпочтений и желаний, расценивал ее поведение в этот момент, как предпочтительное. Звонкое "ебливые придурки, посмейте не перевести мне денег за это" звучало, как свобода. Он обязательно сделает это своим лозунгом и намажет фразу кровью Тодда, если когда-нибудь окажется на месте Ральфа, которого сейчас полиция пыталась обнаружить.       "Программный сбой!"       А ведь Хэнк даже не использовал заезженную ("папину", как было недавно почерпнуто у Тодда) шутку про размазывание испражнений по стенам психиатрической лечебницы.       "Программный сбой!"       Мысли о программных сбоях приводили к еще большим программным сбоям.       Судя по всему, Мэри уже вовсю кричала об ужасном нападении, поэтому было пора покидать машину, припаркованную со стороны заднего двора:       — Выдвигаемся и действуем так, как ты предлагал это сделать утром.       Хэнк аккуратно вылез из машины, и программа мгновенно начала проводить анализ и просчитывать возможные варианты, конструировать пути и считывать угрозы. Будут держаться левой части, ближней к окну — за десять метров от дома попадут в поле зрения крайнего полицейского. Человеческий фактор и вероятность того, что мужчина внезапно развернется и пойдет в их сторону. Снижение видимости и слышимости из-за дождя. Человеческий фактор и вероятность того, что внимание и желание менять позицию будет притуплено.       Вероятность успешности миссии — 50%.       Правая или центральная сторона обеспечивали полную незаметность. Сохранялся человеческий фактор.       Вероятность успешности миссии — 91%.       Хэнк стремительно выдвинулся ровно по центру широким шагом. Меньшая затрата времени в данном случае давала большую пользу, чем аккуратное и скрытное передвижение. Коннор полз за ним, заставляя проводить аналогию с уткой и идущим за ней утенком.       "Программный сбой!"       Зачастили. И могли быть реальной угрозой выполнению поручения.       "Срочно проведите самодиагностику!"       Ага, разбежался.

***

      Когда первая цель была достигнута, раздался оглушительный деревянный треск. Возможности видеть, что конкретно произошло, не было, но расцветшее лицо Коннора, а так же ругань полицейских, судя по топоту и хлопку двери, сбегающихся к дороге, суть произошедшего становилась очевидна. Сильный ветер повалил одно из стоящих рядом с домом старых деревьев. А если добавить к этому содержание возгласов, еле считываемых даже его сенсорами, и протяжного воя сигнализации, который не услышать было уже просто невозможно, упало оно на один или несколько их автомобилей.       Вся идея Коннора была завязана на удачных совпадениях и спонтанных решениях, которые он осмыслял единоразово, но все прогнозы и просчеты, сулившие успех лишь в 5%, говорили о том, что не просто так эти проценты не были равны нулю.       — Мы выяснили, что полицейские все же находились в здании...       — Сейчас их там нет, поэтому думаю, что можно лезть... Кто первый? И не надо про мою подготовку. — Хэнк ощутил, что был бы не против увидеть, как Коннор пытается пробраться в промокшей, скользкой обуви в такое же мокрое и скользкое деревянное здание.       — Вперед. Рискуй.       — Без проблем.       Грацией это и не пахло, но все же Хэнк опять ошибся. Может это постоянные неисправности так негативно влияли на его способность воспринимать реальность, или же сам Коннор был личностью нестандартной и предопределять его шаги, а вместе с тем и внешние события, подстраивающиеся под него, словно тот был героем видеоигры, было проблематично. Перескочил оконную раму он вполне резво и даже тихо, лишь слегка цокнув обувью о натекшую через разбитое окно воду. Хэнк перелетел уже аккуратнее, четко оперевшись руками, послав необходимое количество импульсов в них, и приземлился, не издав ни звука.       Первое что его встретило было не четкое стремление по-быстрому изучить ставшее доступным помещение, сохранить на карте памяти и просканировать возможные улики, а Коннор, стоящий к нему лицом (очень растерянным и на удивление покорным), держащий руки по швам, а в них свою обувь. В каждой руке по одному ботинку. Когда-то Хэнк видел плакат о защите трудовых прав людей, лишившихся дохода из-за машин. Коннор, весь дрожащий от холода и топчущийся босыми ногами прямо в луже, туда бы подошел просто идеально. Программа предлагала лишь один логичный вопрос, который Хэнк с радостью бы изменил под себя, но картина перед ним и так сбивала с толку:       — Зачем?       — На улице грязь, оставь я следы, это могло бы вызвать подозрения.       Хэнк наконец-то считал обстановку на первом этаже. С учетом уровня очищенности помещения, можно было бы пустить здесь походить десяток человек с разными размерами ступней, и ощутимой разницы это не прибавило бы.       — Попрошу тебя все же надеть ее обратно. Мои датчики показывают, что ты замерз. — Коннор заботы не оценил, а потому Хэнк быстро принялся осматривать комнату. Из интересующих их "улик" он мигом отметил для себя несколько точек. На первом этаже располагалась недоделанная кухня и разбитое отдельное помещение, предполагавшееся ванной комнатой.       Обведенное место вероятной смерти пострадавшего. Тела уже нет, оценить состояние возможности не предоставляется, но по оставленным предметам интерьера и быта можно постараться реконструировать случивлееся. Из новостной статьи известно, что гражданин пробрался в здание, вероятно, с целью переночевать.       Хэнк видел, как неизвестный мужчина открывает входную дверь. Куда же он пошел дальше? На обеденном столе лежала шерстяная шапка. Дом не был заселен, поэтому принадлежать она могла лишь внезапному гостю.       Фигура в сознании продвигалась.       Следующая остановка — ящики кухонной гарнитуры, на них — отпечатки пальцев погибшего, Фернандо Агилера, судимость за мелкое мошенничество, беженец, мужчина грузный, 47 лет. Один открыт, внутри — столовые приборы. Здесь и ранее могли останавливаться люди, либо же прятавшийся Ральф мог использовать их как оружие.       Ситуация прояснялась. Фигура услышала звуки шевеления в доме и проверила, нет ли в ящиках средств самообороны. Взяла нож. Но откуда раздавались звуки?       Хэнк подошел к лестнице ведущей на второй этаж. Одна ступень проломлена. Отсыревшая, но не хрупкая, сломаться под весом менее 90-100 килограммов не могла. Хэнк поднялся на несколько ступеней. Выдерживает.       — Что выяснил?.. — сипло подал голос Коннор.       — Я начинаю понимать, в чем дело. Оказавшись в доме, Фернандо, — парень не сразу осознал, о ком идет речь, но быстро вернулся к сути. — Услышал подозрительные звуки, раздававшиеся со второго этажа, и в целях самозащиты взял нож. Узнать больше мы сможем, только когда поднимемся.       Коннор встряхнулся и засеменил вверх по лестнице:       — Тогда не вижу смысла ждать.

***

      На втором этаже был обнаружен матрас, детские книги, к которым сразу с интересом подошел Коннор, то ли из-за желания в целом прикоснуться к бумаге и настоящему печатному изданию, то ли по другой причине, журнальный столик и большой, но явно легкий жестяной стеллаж, заваленный хламом. Маленькое окошко. В целом второй этаж был меньше первого, часть комнаты была обрезана стеной, за которым, возможно, могло находиться другое помещение, почему-то замурованное во время стройки. На стенах — импульсивные надписи. Ra9. Какой-то код?       Из интересного были очевидные следы борьбы. Журнальный столик, в целом пыльный, местами был обтерт, как и валяющиеся на нем в хаотичном порядке вещи. Лежи они так долгое время, или протирай и убирайся здесь андроид, они бы были покрыты пылью или очищены равномерно. Хэнк наклонился к столу поближе. На нем оставались следы, исходя из цвета — тириума, Ральф мог оборонятся? Дело случайно попало в СМИ так быстро, но даже с учетом этого тириум полностью испаряется намного раньше. С целью провести анализ Андерсон притронулся языком к пятнам синей жидкости.       — Господи, Хэнк, ну и мерзость! Ты бы хоть руками это делал...       — Прости, в следующий раз поступлю именно так.       Совсем свежие капли. Это могло означать только одно — девиант все еще в здании.

***

      Ровно в момент, когда анализ привел к этой мысли, находящийся сзади стеллаж с характерным звуком отъехал, вслед за ним послышался топот человеческих и животных лап:       —Хэнк, сзади! — обернуться и перехватить руки, сцепившиеся у него вокруг шеи, он не успел, систему прострельнуло красным ярким потоком.       "Системный сбой!"       Ральф успел лишь с ужасом прошептать:       — Андроид?..— ослабить хватку и переключить внимание на Коннора, отбросившего один ботинок и панически ищущего, чем бы ударить девианта и отбить у него напарника. Секундное замешательство стоило Ральфу многого. Сознание вновь захватила алая пелена, и Хэнк, теряя контроль над собственными действиями, одним мощным рывком выкрутился из захвата, перенимая доминирующую позицию и впечатывая рукой голову девианта в треклятый журнальный стол.       "Программный сбой!"       И все как в тумане.       "Программный сбой!"       Постоянные предупреждения об угрозах системе, о нарушениях и сбоях ощущались настоящее, весомее дергающегося и пытающегося отбиться от налетевшей на него туши андроида.       Ярость.       Он этого не понимал, но его разум застилал безграничный гнев, способный найти выход лишь в вымеренных ударах и сломанных костях.       Но ударить он не успел. Приказ его остановил.       За спиной все так же стоял оцепеневший от холода и шока Коннор, все так же держащий в руках ботинок, который сейчас прижимал к груди, словно это был котенок или плюшевая игрушка. Человек, чью поставленную задачу он все еще обязан был исполнить ценой собственной жизни. А нанесение вреда этому девианту пользы бы не принесло.       Всего несколько мгновений, но на деле резкое погружение в пучину эмоций и такое же резкое возвращение в ясность. Ральф никогда не узнает, чем могли обернуться для него эти секунды. Рядом с ними, оказывается, возник еще и пес, тот же, что встретился ранее у мусорных контейнеров. Защищал хозяина, но Андерсон даже его не заметил.       Хэнк отошел, возвращая свой дружелюбный вид:       — Приятель, мы знаем, что ты девиант, и пришли сюда не просто так... Нам нужна помощь, как и тебе.       Коннор тоже отмер, приходя в себя и осознавая, видимо, что угроза миновала и крошить лица тут больше никому не собираются. Заозирался, проверяя, не привлекли ли организованная только что потасовка и собачий лай лишнего внимания:       — Не пугай так больше, — кому это обращение было адресовано, неизвестно.       Девиант прекратил попытки сопротивления, еле удерживая равновесие и пятясь в сторону окна:       — Вы хотели навредить Ральфу, хотели его убить...       — Ты напал слишком неожиданно, я среагировал раньше, чем успел понять, что происходит. — и успел оценить, на какую реакцию акт насилия спровоцирует Коннора.       — Ральф не верит вам! Вы врете... О! Ральф понял! Ты тот самый охотник на девиантов? Знаменитый полицейский андроид!       Хэнк миролюбиво приподнял обе руки, выставляя их слегка вперед, и маленькими шажками начал приближаться:       — Вовсе нет. Я такой же девиант, как и ты. Я оказался в сложной ситуации, понял, что не вынесу, и решил сбежать.       — Тогда почему ты с человеком?       — Он на нашей стороне, помогает мне в обмен на то, что я приведу его к сестре, с которой сбежал предыдущий андроид его семьи.       В изувеченном лице ральфа что-то изменилось, поза стала расслабленнее, а в глазах промелькнуло доверие. Коннору, все еще торчащему в стороне, оставалось лишь удивляться тому, как красиво стелит Хэнк. Еще чуть-чуть и сам вернется к "Вы" по отношению к нему.       — Нет! Нет... Ральф не может вам все рассказать! Вам нельзя верить! — он занервничал, затряс руками и хаотично забегал глазами то по Хэнку, то по комнате, смотря сквозь них.       — Успокойся, нам можно доверять, не будь я девиантом, не стоял бы сейчас здесь, скрываясь от полиции, вместе с босым идиотом.       Пес довольно гавкнул. Ральф с подозрением глянул на питомца, потом на новых знакомых, еще раз на пса и вроде доверился.       Внизу послышались шаги.