Caught with a bad habit

Осень. Холодает. Айзава вздохнул, патруль выдался так себе. Он почесал глаз, чувствуя как скоро, если уже не сейчас, появится синяк. Он сидел на крыше, чуть глубже заворачиваясь в свой шарф. Вытащить бы из под кровати более тёплую версию его костюма. Он смотрел на звезды. По идее, он не должен был выходить в патруль, учитывая что, только несколько часов назад он вышел из ЮЭЙ после уроков. Но тёмные переулке и знакомые линчеватели передавали, что-то происходит, и от этого капиляры в глазу чуть ли не лопались от стресса. Хотелось вырвать волосы на голове. Но в принципе, что ожидать от этого мира? Он встал, положив руки в карман и идя прямо, подпрыгивая через крыши. Кнопа знакомых до боли зелёных кудряшек привлекли внимание. Он приподнял бровь. Мидория? Почему он на крыше пятиэтажки? Его ученик стоял ещё в школьной форме. Разве он не должен быть уже дома? Он пригляделся, тот копался в сумке, что-то доставая и спрятав в кулаке, уже другой рукой шаркая по всем возможным карманам. Его жёлтая сумка валяется возле ног. Он смотрит в сторону пляжа, который был около в трех километрах от них. Пляж догаба. Годами был завален мусором, но резко очищен. Кем? Неизвестно. Его ученик что-то вытащил, он не смог увидеть. Но он слышит щелчок. Дым. Изуку Мидория курит. Он опирается локтями об перила крыши, сжимая меж пальцами сигарету. Это был Mevius. Изуку вздыхает, другой рукой тянется к волосам, сжимая их. Он что-то бурчит под нос. Он подходит ближе, начиная прислушиваться. — Я должен стараться больше... — Тот сглатывает и отпускает голову, снова подымает, делает вдох. — Мидория. Тело подростка резко дёргается. Он медленно поварачивается назад. — С.. С-сенсей, — Он неловко улыбается, резко сжимая сигарету в руках, несмотря на то, что она ещё горела. Он телом повернулся к мужчине, спрятав руки заде себя. Айзава не слепой и явно не тупой. По движении тела было понятно, что тот крошил сигарету руками и пытался незаметно скинуть вниз. Но, видимо от страха он этого не сделал. Взгляд Айзавы изучает его. Ладно, мягко сказано. Проживает. Айзава молчит несколько секунд, а может минут. Для Изуку они кажутся вечностью. И Сотриголова вздыхает, подходит ближе. — Мидория, покажи то, что в руках, — сердце Изуку замирает. Он сглатывает. — Сейчас же. Не вздумай бросить вниз, это нарушение общественного порядка. Бросишь и я оставлю тебя на адские тренировки после уроков. Автоматический Изуку вытянул вперед сжатые кулаки. Медленно, пальчик за пальчиком, разжал их. На покрасневших, чуть обожженных ладонях лежал смятый, всё ещё тлеющий окурок «Mevius». Рядом прилипли жёлтые крупинки табака и серая зола. Айзава молча смотрел секунду, две, три. Потом шагнул ещё ближе. Он не выхватил окурок, а просто поднёс свою открытую ладонь. Было понятно чего он хотел. Изуку, не в силах выдержать этот взгляд, уронил тлеющую гадость ему в руку. Айзава не отвёл глаза от ученика. — Давай, обьясняйся, на всё про всё у тебя пятнадцать секунд, — Он моргает и с раздражением произносит. Изуку смотрел ему в глаза. Нервно. Открыл рот, закрыл, хотел было что-то сказать, но снова замолчал. С каждой секундой раздражение Шоты росло, а мальчишка выглядел как рыба без воды. — Я-я... Просто... Дышал... Воздухом... ? — Он нервно и истерично засмеялся. — Воздухом, — повторил Айзава, и впервые за весь разговор его голос приобрёл лёгкий, почти неощутимый оттенок... Оттенок чего-то холодного и строгого. Хотя пытался сохранить спокойствие, нейтральность. — С примесью никотина. Хороший способ очистить лёгкие перед завтрашними силовыми тренировками. Сумку. Он пальцем показал на предмет возле ног ученика, и жестом показал передать его. Изуку нервно и быстро наклонился, поднимая свою жёлтую сумку. Айзава взял её из его ослабевших рук, расстегнул, не глядя, запустил внутрь руку. Его пальцы нащупали пачку почти сразу, рядом с учебниками. Он вытащил её. Полупустая пачка «Mevius» и зажигалка из дешёвого супермаркета. Он положил пачку и зажигалку в карман своего костюма. Он кинул сумку в ученика и развернулся, смотря на часы на запьястьях. У него есть около двадцати минут. — За мной. И он чувствовал, как тот плелся за ним, с неверенными шагами. Они спускались по лестнице. — Как давно? — Айзава резко спрашивает, не смотря назад. И он слышит, как тот не двигается. Стоит перед ступеньками. Потом торопливо спускается. — Около трех месяцев... Блестяще. — Откуда берёшь? — Местные киоске рядом со станциями.. Айзава солжет, если скажет что вена под глазом не вздулась. — Зачем? Ответа не следует. Они спустились. Он поворачивается к ученику. Видит как тот смотрит вниз, стоя ещё на ступеньках. Осталось три. А он не осмеливался спускаться. — Мидория, зачем? Он повторил. Он видит, как дрожит плечи мальчишки, как он руками теребит край пиджака. Как половина его лица спрятана в теплом связаном шарфе. — Потому что это отвлекает...от.. Не нужных мыслей... Понятно. Айзава чешет лоб. Блин. Как же проблемные дети раздражают. Но это его проблемный ребёнок. — Завтра после уроков ко мне в учительскую. Будем находить тебе другой вариант очистки от мыслей, если тебя это так беспокоит. Но если я увижу эту дрянь ещё раз, я исключу тебя, ты понял? Его ученик яростно закивал, зажмуривая глаза и наклоняясь в поклоне. — С-спасибо, учитель Айзава!.. Твою мать, чтоб его, этот проклятый четверг.