everything i wanted (is you)

Контраст. Этим словом можно было сейчас описать состояние девушки, что сидела в одиночестве на водительском сидении своей машины, устало оперевшись головой о руки на руле. Хотелось взвыть от отчаяния, но при этом просто побыть в долгожданной тишине. Хотелось плакать, но в то же время от слез уже тошнило. Хотелось ударить, но… В этот раз без «но». Глухой стук по рулю. Легкий и краткий всплеск эмоций. Работает. Ещё один, более сильный. И ещё. И ещё сильнее. Сильнее, сильнее… Больно. Тяжелый вздох, прикрытые глаза и откинутое на спинку сиденья сжавшееся от борьбы с самим собой тело. Хотелось больше чувств. Что-то, что выведет из этого противного, витающего в воздухе и обволакивающего всё вокруг состояния. Оно душит. Буквально. Дышать от этого практически невозможно. Или это приступ астмы? Нет, точно нет. Вдох. Выдох. Боль выводит из этого состояния? Что ж, тогда попробуем… Очередной глухой стук, за ним еще несколько. Дыхание чуть тяжелее, резче, на ладонях красные следы от ударов, что неприятно обжигают. Не хватает, ужасно не хватает. Но от этого в груди появляется новое чувство: на этот раз более узнаваемое для девушки. Раздражение. Боже, казалось, она никогда ещё не радовалась настолько сильно этой эмоции. Конечно, то, что теперь хотя бы одно чувство Билли понять и распознать в состоянии — это великолепно. Но это не отменяет того факта, что остальные не то чтобы куда-то делись, они даже не затихли хотя бы на немного. Очередной тяжелый вздох. На этот раз усталый и с большим отчаянием. Несколько секунд Айлиш просто сидела в кресле с закрытыми глазами, не шевелясь. Спустя, как ей показалось, достаточное количество времени, она приоткрыла глаза и её взору открылась прекрасная картина: лучи раннего солнца проскальзывали сквозь холмы и начинали осветлять теплым оттенком дома, здания, поля, деревья, весь город… Замечательный вид сквозь стекла ее машины. Билли просто смотрела. Несмотря на весь беспорядок в её голове, сейчас она не думала о чем-то конкретным. Знаете ведь, что есть «фоновые мысли»? Они преследуют человека почти всегда, каждую секунду его жизни. А есть мысли, которые мы сами и озвучиваем в своей голове. Когда человек не может признать что-то самому себе, то фоновые мысли уже давно за него всё сделали. Просто сам он не желает это подтверждать их «озвучкой» в своей голове. Можно сказать, эти мысли и есть наше подсознание. Оттуда и берется наше ощущение, что что-то «правильно» или «неправильно». Это всё мы. Вот и Билли сейчас не «не допускала мысли», а просто не думала. Она смотрела. Без надежды, без ожидания чего-либо. Ей было необходимо прожить этот период. Позволить себе не мгновенно искать решение, а просто просуществовать в этом, чтобы лишнего давления в мозгу не было. Но все от неё ждали действий. Торопили. Говорили, что без каких-либо решений ничего не изменится. А в чём смысл стараться что-то менять сразу же после произошедшего? А ведь и правда. Ты не то чтобы не успеваешь прожить этот период, ты просто не позволяешь себе этого сделать. От тебя требуют действий, в то время как ты ещё не смог даже осознать произошедшего. И из-за этого образуется лишнее давление, что и мешает продвижению прогресса. Билли просидела так несколько минут. А может и несколько десятков. Она следила за каждой изменяющейся перед ней деталью: каждый новый лучик солнца, каждое загоревшееся от света окошко, каждая машина. Некое спокойствие, наконец, настигло её. Но этого спокойствия не было на самом деле. Эмоции так и остались внутри, как и мысли. От этого ничего не изменилось. Ничего меняться и не должно было. Она должна была просто прожить это. Появилось желание остаться в этом моменте навсегда. Нет, не было настолько невероятно красиво. Нет, ей все ещё не стало лучше. Но здесь было спокойнее. Она знала, что уже через короткий промежуток времени ей снова придется окунуться с головой в этот омут из собственных мыслей, других людей, действий… И она не хотела. Она хотела сбежать от всего этого, но просто не могла. Но стоит ли занимать это время, что она смогла найти для себя, на ожидание того, чего ты не хочешь? Правильно, нет. И Билли не думала об этом. Она просто жила, наслаждаясь тем, что у неё есть в данную секунду. Она ценила это. Она ненавидела жизнь за эту тяжесть, несправедливость, боль, но так любила её за каждую подаренную секунду, за возможность думать и за возможность просто… чувствовать. *** Очередные наставления от других… Очередные советы… Очередные упреки… Осуждения… Слова… Мысли… Касания… Действия… *** Билли просто молчала. Опять. Но сейчас она была не одна, а уже в комнате с братом. Финнеас слышал всё, сказанное в адрес Билли за последние пару часов от менеджеров, друзей, родителей и других рабочих из команды. Ему был обидно за сестру, больно, он заступился, но в меру. Финн знал, что если начнет на каждое слово каждого человека отвечать и противоречить, то сделает этим Билли лишь хуже. Так что спорил он и отвечал лишь в относительно нейтральных темах: длительность песни, когда она должна быть готова, в каком городе можно устроить перерыв и всё в этом роде. В остальных же разговорах он молчал. Но был рядом, держа девушку за руку под столом, успокаивающе проводя подушечкой большого пальца по тыльной стороне ладони. Сидел почти неподвижно, несмотря на человека, даже не думал о том, чтобы уйти и оставить Билли одну со всем этим. Билли сидела за его стулом напротив неубранного рабочего стола с записанным ранее текстом песни, просто пялясь на чуть помятый листик блокнота. Сначала могло показаться, что она изучала текст, но если заметить неподвижность её зрачков, то можно понять, что она просто витает в своих мыслях. И рыжеволосый знал это. Он понимал всё, даже не смотря на сестру. Ему это было ненужно. В руке Финнеас вертел ручку, пытаясь придумать что-то для песни. В голову ничего не лезло, да и, по всей видимости, сегодня у обоих О’коннеллов младших явно не тот настрой для написания песен. — Это всё так… странно, противоречиво и пугающе, — проговорила Айлиш в тишине, озвучивая итог своих мыслей, казалось, в пустоту, но скорее всего Финнеасу, к которому она приходила уже последние пару месяцев. Финнеас кивнул, ничего не сказав, но очевидно полностью переключаясь со своих мыслей на слова Айлиш. Он не расспрашивал, не давил, а просто ждал, что же ещё девушка скажет. И спустя пару минут она всё же сказала. — Сначала кажется, будто я не знаю, чего хочу. Но я знаю. Просто отрицаю это практически сразу же, подсознательно, ведь от меня ждут других ответов. Более конкретных, точных, уверенных, функциональных. Но ни один из них мне не подходит. Финнеас улавливал понимал цепочку мыслей сестры, заторможенно кивнув. Он видел, что это явно не всё, что собирается сказать Айлиш, так что снова продолжил ожидать ее слов, наконец прекратив на время вертеть в руке ручкой. — Разве желать позволить чему-то случиться – это плохо? — искренне не понимая, спросила почти по-детски у Финна она. — Оттого, что после травмирующего опыта человек пару недель потратит на осознание, принятие и проживание ситуации ничего плохого ведь не произойдет? — Не произойдет, Билли. — кивнул он, соглашаясь с её словами и спустя небольшое количество времени продолжив. — Просто у людей есть некие устои в голове, которым они следуют и… подстраивают под них других. Эти устои выработались у людей в совершенно других ситуациях, особенно учитывая индивидуальность этих ситуаций. Но для них это становится тем же самым. В каких-то ситуациях мгновенный ответ и действия и правда эффективны. Но в подобных… нет. Однако, люди об этом не задумываются, потому что нет причины, а некие «правила» отражаются неосознанно на поведение, мнение и жизнь, — ответил Финнеас. Он не люби переходить на конкретные ситуации, на конкретных людей или места. Он говорил всё обособленно, но при этом сохраняя основную мысль и передавая суть. — Да… — согласилась девушка, замолчав на пару секунд, но после добавила. — И от этого не легче. — От этого и не должно быть легче. Это просто осознание, факт, считай как хочешь. Это не несет за собой цель сделать этим легче, — ответил Финн, чуть ровнее сев на своей кровати, подняв взгляд на сестру. Та в ответ, наконец, оторвалась взглядом от исписанного листочка и посмотрела на рыжеволосого. — И то верно. Но так ведь глупо, что этому существует логическое объяснение, но чувства… вообще другие, — проговаривает Билли, после снова повторив спустя недолгую паузу. — Так глупо, не правда ли? — Глупо, — Финнеас лишь кивнул, согласившись с Айлиш. Они молчали. Долгое время снова были погружены в свои мысли, при этом каждый из них был готов поддержать разговор, если второй его вдруг начнет. Но никто так и не начал. Их некую выстроенную идиллию (наполовину освещенную тесную комнату, которую полностью обволакивает погружающая в буквально другой мир тишина) прервал стук в дверь и голос Мэгги, которая звала детей на ужин. *** Ссора… Паническая атака… успокоительные… апатия… тревога… сон… апатия… паническая атака… снова ссора… *** Тихие всхлипы начали переходить в чуть более громкие рыдания, словно кто-то вырывал их прямо из груди. Плечи, как и сама вся девушка, ужасно тряслись, а руки были мокрые то ли от слез, то ли от стресса. Подушка, казалось, скоро насквозь пропитается влагой, а звуки дойдут до соседних комнат. Сначала Билли старалась быть тихой, как обычно, но очередные ужасно неприятные и давящие сообщения от друзей, которые она зачем-то прочитала именно в момент, когда была на грани истерики, просто оборвали её связь с реальностью. Она понимала, что скорее всего кто-то сейчас услышит и придёт. И не дай бог это будет кто-то из родителей. К Финнеасу вроде как пришла его девушка Клаудия, так что желания встретиться с ней и познакомиться в таком виде у Айлиш тоже не было. Она сжала зубами край подушки, вызывая неприятную дрожь в теле. Руки судорожно метались по поверхности простыни, лихорадочно ища что-то, чем можно занять себя и хотя бы немного успокоить. Блокнот и ручка, блокнот и ручка, блокнот и… Чёрт! Блокнот и ручка в комнате Финнеаса! Боже, боже, боже, боже… Дрожь в теле ещё больше усилилась от осознания, а пальцы с силой сжали одеяло. Уткнувшись лицом в подушку, Билли пыталась заглушить беспрерывные и неконтролируемые всхлипы и рыдания. Но, видимо, неудачно. Дверь комнаты с тихим скрипом приоткрылась, на пороге стоял обеспокоенный Финнеас. Он зашел практически сразу же, прикрыв за собой дверь и опускаясь на корточки перед кроватью. Он с явным переживанием, заботой, нежностью и любовью смотрел на Билли, что словно пыталась спрятаться в подушке, как только услышала, что кто-то зашел. — Хэй, Биллс… — хрипло и тихо проговорил он. — это я, Финнеас. Он знал, что Билли хотела бы меньше всего на свете показать всё это кому-то из родителей. Не то чтобы она не доверяла или боялась их, она просто не могла. Это было табу. Голова чуть двинулась, теперь она была не полностью утоплена в подушке. Плечи лишь слегка расслабились, но все ещё продолжали дрожать. Финнеас медленно и аккуратно положил ладонь поверх футболки Айлиш, начав медленно и успокаивающе гладить её по спине. Дыхание начало выравниваться, голова больше не уткнута в подушку, а просто лежит на ней, тело лишь изредка пробирает дрожь. Истерика начала переходить от резкого, узнаваемого вкуса к не менее узнаваемому послевкусию, от которого ты наконец восстанавливаешь связь с телом и понимаешь, насколько устал или голоден. Несколько минут ничего не требующей тишины. Легкие, нежные касания, наполненные любовью и осторожностью. Немые признания в переживаниях, боли, чувствах. Младшая сестра и старший брат, что понимали друг друга лучше, чем кто-либо. Вечный союз, что держит их обоих на плаву. Их история, что не имеет и не будет иметь ещё долгое время своего финала…